pristalnaya (pristalnaya) wrote,
pristalnaya
pristalnaya

This journal has been placed in memorial status. New entries cannot be posted to it.

Categories:
Когда приходили гости, мама звала меня и говорила: «А ну-ка, почитай свои любимые стихи!» - и загадочно смотрела на гостей.
Я выходила на середину комнаты, томно закатывала глаза и медленно с выражением декламировала «Письмо женщине» Есенина:
- Вы помните,
Вы все, конечно, помните,
Как я стоял,
Приблизившись к стене,
Взволнованно ходили вы по комнате
И что-то резкое
В лицо бросали мне…

Стихотворение было очень длинное, очень. Впрочем, не длиннее «Мухи-цокотухи» или «Айболита». Зато многих слов и оборотов я совершенно не понимала, а иных и не слышала никогда раньше.
«В сонмище людском» - мне представлялось животом огромной рыбы, пожирающей людей.
«В разворочённом бурей быте» - для меня было непереводимой игрой слов.
«Под кущей обновлённой сени» - было не иначе, как свежевыкрашенным сарайчиком в кустах.

Если учесть, что было мне неполных шесть лет, то выбор стихотворения мог показаться странным. Немудрено, что гости охали, ахали и говорили: «Какой взрослый ребёнок!.. Какое понимание поэзии!» Мама была горда и скромно приговаривала: «Это у неё от меня…»
А мне, вот честное слово, нравились эти стихи. Я прекрасно помню те места в тексте, где у меня сбивалось дыхание и подкатывал комок к горлу… или те, где я закрывала глаза, чтобы не наворачивались слёзы… или те, где мне хотелось сделать вот так руками, как крыльями. Каждый раз после прочтения у меня ещё долго колотилось сердце и необъяснимая печаль накрывала его тёплой густой пеленой.

Если гости приходили с детьми, то мы обычно убегали в другую комнату и там строили сооружение из стола и стульев. Конструкцию накрывали большим одеялом и играли «в пещеру» или «в дом», или «в штаб»! Было очень важно оградить свою собственную территорию от взрослых. Так, словно прячась в своём мирке, мы выходили из-под их опеки и контроля и распределяли между собой все необходимые роли, хотя бы на время игры.

И каждый раз, когда меня выдёргивали из детского общества, чтобы почитать гостям взрослые стихи, я больше не могла уже вернуться в игру. И злилась на тех, с кем ещё только что хохотала и дурачилась в детской. И какое-то непонятное и пугающее чувство одиночества загоняло меня в угол и заставляло огрызаться каждому, кто пытался в это одиночество пролезть.
Я уходила на кухню или в прихожую и сидела там тихонько, прислушиваясь ко всему, пережидая навалившуюся на душу тоску. И тогда приходила мама и говорила, что так некрасиво, что я должна идти и развлекать своих гостей. А я не хотела ни развлекать, ни развлекаться. Я начинала плакать и капризничать. И мама не могла понять, почему я вредничаю, а я не понимала, за что она меня ругает.

Photo Sharing and Video Hosting at Photobucket

Это лишь эпизод, который вдруг почему-то вспомнился. Но эти маленькие непонимания, в каких-то, по сути, серьёзных и глубинных вещах, со временем сложились кусочками одного большого пазла. И на сегодняшний день мы с мамой говорим на совершенно разных языках. И по большому счёту, в этом никто не виноват.
И я всё время думаю, понимаю ли я свою дочь? Понимает ли она меня? И уже во всём сомневаюсь. Потому что значимые для неё эпизоды - для меня могут быть совершенно незаметны и несущественны. А важные для меня вещи – могут быть для неё совершенно непонятны и неощутимы. И при всём при том – она моя дочь! Я знаю её с рожденья!
Что же говорить о людях, с которыми мы встречаемся по жизни, которых мы можем или хотим любить… Что нужно для того, чтобы понять их? Или можно только принять…


("Письмо женщине", если кто не знает)
Tags: детство
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Comments allowed for friends only

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 64 comments
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →