pristalnaya (pristalnaya) wrote,
pristalnaya
pristalnaya

This journal has been placed in memorial status. New entries cannot be posted to it.

Мои родители совершенно безответственно подошли к вопросу моего воспитания.
Отец, можно сказать, к нему и не подходил даже… да и вообще, как-то быстро скрылся с моих горизонтов. Последнее воспоминание совместной с ним жизни – как я стою в колготках на диване, мы пришли с прогулки, и папа снимает с меня свитерок через голову. А свитерок такой, знаете, с двумя пуговками на плече. И эти пуговки застёгнуты. И свитер почти рвёт мне уши, и больно, а папа тянет и тянет. А я понимаю, что пуговки застёгнуты, только сказать не могу – я ещё, вообще, не умею разговаривать.

Что же касается мамы, то она никогда не читала мне на ночь. И колыбельных не пела.
Я всегда засыпала одна, и темнота пугала меня своими звуками и невидимыми чудищами.
По-настоящему на ночь мне читали лишь однажды. И это была совсем чужая мама.
Мне было уже восемь лет, и я заночевала у Ксюши после её дня рождения. Мы с Ксюшей в то время за одной партой сидели и жили практически через улицу. И её мама читала перед сном младшему сынишке. А мы с Ксюшкой лежали рядом на диванчике.
Помню как сейчас, это была «Малахитовая шкатулка» Бажова. Я боялась пошевелиться, боялась, что это волшебство кончится. Ксюша с братом давно спали, а их мама всё читала мне и читала, пока сказка не кончилась.
А я ещё долго лежала, глядя в темноту, и старалась не плакать.

А ещё раньше мама придумала с этими пластинками…
Она купила мне «Карлсона», «Бременских музыкантов» и «Ослика, который искал счастья». Вот этот маленький белый ослик – это была большая трагедия моего детства. Там была такая песенка, от которой я каждый раз плакала. Потом в моей жизни было много песен с подобным эффектом. Но тогда… тогда мне было четыре года, и казалось, что нет на свете никого несчастнее меня и этого ослика.
И я знала, что сказка кончается, в общем-то, хорошо. Но каждый раз ужасно мучалась, слушая её. А не слушать тоже не могла.
И однажды я сломала пластинку. Я положила её на кресло и прыгнула двумя ногами.
Пластинка разломалась на три куска.
Это был, пожалуй, единственный акт вандализма за все четыре года моей праведной жизни.
Более того, маме я сказала, что пластинка потерялась.

Я никогда больше не слышала этой сказки. Хотя потом сделали даже мультфильм кукольный, по мотивам. Там какой-то незнакомый мне ослик тоже ходил с пустым мешочком для счастья. Но он меня совсем не трогал.
Мой ослик был мёртв, и не было ничего такого, что могло бы его оживить.

Когда меня спрашивали, кого я больше люблю, маму или папу, я отвечала в зависимости от ситуации. Хотя в душе понимала, что больше люблю бабушку. Но бабушка никогда об этом не спрашивала. А я никогда не говорила.
Я очень долго не умела говорить о своей любви. Мне порой кажется, что я до сих пор этому не научилась.

У моей минской подруги двое деток. Дочке десять лет, сыну два с небольшим.
Каждый вечер перед сном она поёт детям «Купалинку». Каждый божий вечер! Она садится между детскими кроватками и поёт. А детки тихонько подпевают, очень нежно и красиво.
И вот, не далее как в последний сочельник, я была допущена до этого таинства.
Мы закрылись в детской, словно в волшебной шкатулке, и пели в четыре голоса. В комнате было темно, и звук плыл где-то под потолком. И всё было похоже на декорацию к сказке.
За окном падали медленные снежные хлопья, а высоко в ночном небе проплывал маленький белый ослик.
И, клянусь вам, он мне улыбался.
Tags: кого я помню, нутряки
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Comments allowed for friends only

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 122 comments
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →