November 28th, 2006

анфас

(no subject)

Я лежала в ее постели и пыталась определить время суток. Мы никогда не поднимали жалюзи днем. Только когда солнце садилось, мы могли свеситься из окна и расматривать окрестные балконы, голубей на парапете, проезжающие машины...
Она принимала душ и пела, а я лежала и думала, что у нее нет ни голоса, ни слуха, а только много сердца и заблуждений.
Потом она готовила "карбонару", а я сидела на стуле, поджав ноги, одетая в одну только цепочку на запястье, и читала ей стихи. Всякие разные стихи. Она была далека от поэзии, и мне нравились маленькие землятрясения, которые происходили в ее голове.
Потом мы снова забирались в постель, пили белое вино с апельсинами и мечтали о том, что будет с нами лет через пять. Из всего, что мы намечтали, сбылось только одно - эти пять лет прошли...

Вечером мы поднимали жалюзи, поливали цветы в горшках и уходили гулять. Мы рисовали на стенах в метро, плясали, стоя по колено в фонтанах, целовались, чтобы подразнить народ в кафешках, курили на двоих одну сигарету, носили на двоих одну куртку, ели на двоих одно яблоко...

Она была расчетливой, трезвой сукой, карьеристкой, ничего не смыслящей в искусствах, земной и основательной. И между тем она так преданно умела любить, так тонко умела чувствовать...мне этому никогда не научиться. Она была прелесть. А я летала в облаках, таскала за собой гитару и никогда не знала, сколько у нас денег. Но между тем умела быть жесткой сволочью, раскладывающей любую эмоцию по полочкам. Мы прекрасно дополняли друг друга. Она умела меня слушать, а я ее жалеть.
Мы вывернули друг друга наизнанку и обглодали до костей. Мы дошли до той грани в общении, когда начали ненавидеть друг друга за эту привязанность.

На другом краю земли она штопает ушедшее время, сшивает его в большое одеяло и укрывает им других... А я люблю ее там и тогда, поющую в ванной, с тонкими запястьями и белым пушком вдоль позвоночника...
Что будет с нами лет через пять?..