January 29th, 2007

анфас

(no subject)

Из меня духовник никакой. Слушать я, конечно умею, головой кивать, улыбаться, понимать даже. Но слишком много советов даю. О том, что "вот я бы на вашем месте"... Кому оно сдалось моё место?
Но многие всё равно приходят и рассказывают. Советы благодарно выслушивают. Пытаются даже поступать, как я бы на их месте. А всё равно выходит полная чепуха. Вот ты бы как на моём месте-то? Вот четыре мужа у меня было. Это у ребенка моего, выходит, четыре отца по очереди, не считая родного. Кой-чего я в семейной жизни понимаю. А они приходят - любовь, говорят. Ну, я киваю, конечно, слушаю. Только какая любовь, если все от неё несчастные ходят да жалостные? И при чём тут семья-то? Семья - оно другое совсем. В семье законы. Три раза в день кормёжка, по пятницам уборка, четверг - рыбный день, в субботу - баня. Два раза в неделю, хош-не-хош, мужика стерпи (а то и чаще, если мужик ладный или надо ему так). Дитё присмотри, стирку-глажку справь, родителей его уважь. Ежели огород или скотина какая - тут отдельно время надо и силы. Какая любовь? Где ей тут быть-то и когда?
Вот ты говоришь, о любви мечтали в юности. Так и об семье мечтали. Только всё думали, что это одно и тоже.
Я тебе вот что скажу. На твоем месте я бы не страдала так по мужику-то. Один ушёл, другой пришёл. А что дети? Детям абы сытно да тепло, да мамка бы рядом. Пообвыкнутся. Тебе семью надо строить, а не любови искать. Мужику, знаешь, тоже сложностей не надо. А накормить его чтобы, обстирать, ласки немного, друзей его приветить, стопочку не запрещать, глаза иной раз закрыть, ежели к бабе какой заглянет... Ты думаешь она ему для любви нужна, другая баба-то?.. Для чего, для чего? А кто его знает, для чего. Я уж всяко думала. Мои-то вон, тоже, уж на таких никчёмных позарились... А ты голову не ломай, дураков всяко везде случается. Ты меня слушай, я кой чего в этом понимаю. Ты, главно, мужика толкового присмотри, тогда и приходи - научу, что и как. Ну, иди с богом.
анфас

Слеза.

И вот ты жил, жил… жил, жил… и дожил. И вот тебе уже 20 или 25, или 30, или 35, или 40, или 45, или 50, или 55, или 60, или 65, и так далее лет. И ты живешь, но не чувствуешь себя ни молодым, ни старым. Ты все время чувствуешь себя… нормальным. Просто вокруг тебя молодые или старые люди, а ты – нормальный. И вот в таком вот возрасте вдруг застал тебя вечер, который лепит лобовое стекло снегом и дождем, и «дворники» не справляются и от этого все вечерние огни тянутся струями по лобовому стеклу… И еще ты прищурил глаза, и от этого фонари дают такие длинные-длинные лучи, а между ресниц застряла слеза. И эта слеза – это же самая лучшая линза, самая лучшая оптика для того, чтобы увидеть всю свою жизнь насквозь.

Но ты мчишься по вечернему городу, добавляешь газ и мчишься, гонишь свой автомобиль… Потому что если тебе 20 или 25, или 30, или 35, и так далее лет… Должен же быть у тебя к этому возрасту свой собственный автомобиль! И вот ты летишь, а вокруг много-много машин… и вдруг отчетливо, но при этом очень спокойно почувствуешь, что где-то рядом, в этом потоке, с той же скоростью, что и у тебя… мчится твоя смерть.

А как выглядит эта смерть? Это же не какая-то страшная, старая, тощая женщина в черных одеждах с косой. Нет, нет. Это нормальный человек, которому тоже 20 или 25, или 30, и так далее лет. Просто у него какой-то свой возраст, и свой период в жизни. И может быть он просто не проверил тормоза, или наоборот проверил, но выпил водки, потому что у него тоже в ресницах застряла слеза, но ему не хочется видеть свою жизнь насквозь… И вполне возможно, что вы, точнее ты - смерть для него.

Но ты спокоен. Потому что… а чего бояться? Ведь ты же сам держишь руль своего автомобиля, и тебе уже 20 или 25, или 30, и так далее лет. И ты уже много раз спокойно доверял свою жизнь пилотам самолетов, которых ты даже не знаешь, никогда не видел, и не увидишь. И диспетчерам… и машинистам. И если к твоим 20 или 25, или 30, или 35, и так далее годам у тебя уже есть дети… Ты приводил их к врачам, и отдавал своего маленького человека этим людям…
Ты спокоен, ты за рулем. И если рядом с тобой, в твоем автомобиле, кто-то сидит… кто-то… просто человек, то ты знаешь, что заботишься о его жизни гораздо сильнее, чем о своей. И поэтому ты спокоен. Хотя всегда где-то сбоку, или впереди, или сзади, но рядом, и с той же скоростью мчится твоя смерть.

А какая разница, сколько ты прожил - 20 или 25, 30 или 35, или 40, и так далее лет – это не важно. Тебе-то, ведь, кажется , что ты живешь уже очень давно. Всегда. И на твоем надгробии между датами жизни и смерти будет тире. И это тире у всех одинаковой длинны. Вне зависимости от того, прожил ты 20 или 25, или 30, или 35……… И, конечно же, это тире будет намного короче, чем те лучи, от вечерних фонарей, которые так вытянула и видоизменила твоя слеза. Маленькая слеза, застрявшая между ресниц.

(с) Е.Гришковец