March 6th, 2007

анфас

(no subject)

По документам её звали Мария-Грация, она была немолодой уже итальянкой, маленького роста с крошечными ступнями и изящными руками подростка. Поэтому все за глаза называли её "Луччи" (от "лучелло" - птичка). Она всю жизнь прожила на окраине Рима, сперва с родителями, потом с мужем.
Она была балериной. Балериной "в отставке". Маленькая изящная принцесска в белоснежной пачке смотрела с фотографий на стареющий уже прототип...

То ли от постоянных нагрузок, подорвавших здоровье, то ли из-за хрупкого телосложения, то ли по каким другим причинам детей у неё не было, не сложилось. У неё был муж, которого она не любила и собака, которую она обожала. После скорого окончания сценической карьеры она какое-то время вела балетную студию для детей. Но вскоре её оттуда попросили... по той причине, что Луччи начала выпивать, что вобщем-то не свойственно для итальянских женщин из богатых семей. Очень быстро она рассорилась с родителями, с друзьями, с соседями. На работу её никто не брал, и единственным источником дохода стал для неё муж. Поэтому она так и не ушла от него. Луччи работать не умела. Не умела мыть посуду, стелить постель, вытирать пыль, она не готовила, не гладила рубашек, даже цветов не поливала. Она медленно спивалась, листала альбомы с фотографиями, по вечерам плакала, уткнувшись собаке в загривок... Её муж был довольно известным в Риме адвокатом... и жил на два дома. Пол-дня здесь, пол-дня где-то, где у него был внебрачный ребёнок. Луччи всегда знала об этом, но молчала.

Когда я с ней познакомилась, ей было под 60. Для итальянок это не возраст. Но Луччи, выцеживая за день ритуальный литр джина, почти не выходила на улицу. У неё отекали ноги и тряслись руки. Одно время я часто заходила к ней по утрам, чтобы выгулять её бигла, когда у домработницы были выходные. Мы пили кофе и подолгу беседовали. Уж не знаю, почему она так прониклась ко мне симпатией. Она встречала меня трезвой, называла меня Элена (с ударением на первый слог). За тот период, что мы общались, я узнала, наверное, практически всё о её жизни.
В маленьком ресторанчике на соседней улице её считали сумасшедшей. Каждый день, кроме понедельника она обедала там с мужем и собакой. Хозяин был снисходителен и делал исключение ( эти клиенты навещали его вот уже 20 лет). Собаке заказывалось отдельное блюдо, и на кухне для неё хранилась персональная тарелка.

Луччи мечтала написать книгу об истории балета. Иногда она показывала мне какие-то главы, написанные от руки, но я была не настолько сильна в итальянском, чтобы оценить её труды.
На Рождество я получила в подарок золотую цепочку, с нанизанным речным жемчугом и какими-то красными камушками (я не знаю аналога их названия в русском).

На свой 60-ый день рождения Луччи напилась в одиночку, завязала пуанты, надела пачку (правда, зашнуровать корсет не смогла) и стала танцевать. Алкоголь и больные ноги - плохие союзники. Она упала и свернула себе шею. Её нашли утром, когда муж вернулся домой. Собака, словно сошла с ума, кидалась на каждого, кто пытался приблизиться к телу, не разбирая чужих и своих... Собаку пришлось усыпить.

Цепочка лежит у меня в шкатулке. Я не очень люблю золото, и надеваю её редко. Она действительно очень красивая. Поэтому всегда кто-нибудь спрашивает:
- Где ты купила такую чудесную вещь?
И я отвечаю:
- Мне подарила одна римская балерина...

Photobucket - Video and Image Hosting