June 21st, 2007

анфас

(no subject)

Он так много обещал мне о будущем, что было бы правильным предположить - он этого будущего хочет. В этом будущем мы лежали в обнимку у прибоя, на песке и на гальке, в огромных постелях звёздных отелей, сидели в ресторанах со свечами, в парках на лавочке, в салонах дорогих автомобилей, в креслах у камина, мы растили детей, внуков, правнуков... и любили-любили-любили...
Ну не мог же он так беззастенчиво врать, зная, что ничего такого не будет. Мог, конечно. Но в тот момент он свято верил во всё, что говорил. И я верила. И в этой слепой вере мы прожили наше будущее авансом. Мы и сейчас проживаем его там, в каком-то гипотетическом "потом". Там мы счастливы и неразлучны, хотя настоящего у нас нет. Только прошлое и будущее. И то, и другое можно себе придумать. И тем, и другим - себя обмануть.
Я проживаю своё прошлое и будущее с таким количеством людей одновременно, что иногда устаю... ужасно устаю... И только в моменты этой тотальной усталости и бессилия я выпадаю в "здесь и сейчас". И это неправильно. Очень неправильно.
Я давно перестала строить глобальные дальневидные планы. Моё будущее так плотно заселено историями и обещаньями... мной самой, многоэтажно уложенной в тысячи кроватей... что мне стоит невероятных усилий протискиваться в него каждую следующую секунду... титанический труд...
анфас

(no subject)

Первой любви у меня не было. Всё началось со второй.
До того я успела попортить кровь нескольким хорошим парням, сходить замуж, родить дочь...
Я конечно, влюблялась, и на всю жизнь, и до гроба, и по всякому. Пока не появился он. Если, допустим, считать все более-менее длительные отношения гражданскими браками (ну допустим), то он был моим вторым мужем, четвёртым, шестым и восьмым...
Это походило на то, как если бы он долгие годы был моим любовником. Но это неправда. Параллельно с ним не могло быть ни одного мужчины. С ним я изменяла только самой себе. Я принимала его ото всюду. Я прощала ему такие вещи, о которых сейчас и помыслить трудно. Я была зомби, дура, болонка, привязанная к ножке его кровати.
Каждый раз, когда мы расставались, когда оправившись от слёз, боли и затворничества, перекусив пуповину и похоронив кусок сердца, я заводила новое знакомство, мама грустно смотрела на меня и спрашивала:
- Ты уверена? Ты больше его не примешь? Он же сволочь...
Маме он никогда не нравился. Она считала, что он губит мою жизнь. Она была права, моя мама...
А он появлялся снова, и всё моё мужество летело в тар-тарары! Я всё о нём знала. Я не кормила себя иллюзиями. Это была самая злая любовь моей жизни. И самая красивая...
Он видел меня насквозь, он касался меня насквозь, он дышал мною насквозь, он целовал меня в самое сердце.

И я каждый раз хочу написать об этом много и длинно... как вот и сейчас. И у меня ни черта не получается! У меня нет таких слов. Нет, сука! Нет...