July 18th, 2007

анфас

(no subject)

Так очень часто получается, в старшей школе, или уже в студенчестве, или просто так получается. Две самых близких подруги обычно - низкая и высокая... или толстая и худая... или красивая и страшненькая... И все вокруг этот контраст видят, но как бы привыкли. А изнутри и вовсе незаметно. Пока однажды...
Однажды кого-то приглашают на свидание.
Впрочем, в подростковом возрасте пацаны - какие-то не то трусливые, не то стеснительные. Поэтому пацан обычно приходит с другом. Получается удачное сочетание 2 на 2. Ну, в хорошем смысле - в кино, типа, сходить, или в парк на качели. Ещё не совсем свидание, не совсем серьёзно, пацанам поржать, девочкам пошептаться...

Я была высокая, худая и, скорее, страшненькая. Многие уверяли меня в обратном, но старательно накопленные и внимательно выхоленые подростковые комплексы, застили глаза всем зеркалам.
Людка была низкая, полненькая и, скорее, симпатичная. Хотя, я могла быть необъективной. Она-то считала себя уродкой. И вот мы иногда спорили с ней. Я говорила, что она красивей, а она говорила, что я. А втайне я думала, что, конечно, я круче Людки и прекрасней. А Людка думала, что прекрасней и круче - она. Ну, обычная девочковая дружба.

По каким-то непонятным мне причинам, за Людкой стали увиваться парни. Хотя, почему по непонятным? Очень даже по понятным. Я была тихая и настороженная, много времени проводила за чтением, любила поговорить о разном высоком. А Людка была боевая, училась средненько, любила потанцевать и поржать за компанию. Но секрет, наверное, в том, что у Людки были сиськи. С шестого класса уже были...
А ещё у неё был дурацкий пунктик. Она считала, что лучшие парни должны быть у её ног. И как только у кого-то из приятельниц появлялся новый ухажор, Людка считала своим долгом его отбить. Или, на крайний случай, их рассорить. И ей почти всегда это удавалось.

Я завидовала Людке страшно. Иногда она скидывала мне кого-нибудь с барского плеча, мол, можешь идти с нами, мой возьмёт друга. Но было это редко. Да и что это за свидания, когда они оба Людке в рот заглядывают!
И вот однажды пошли мы с Людкой на танцы. Это уже после 10-го класса было. И вот Людку приглашают и приглашают. А я стою, как дура, у стеночки и делаю вид, что вобщем, не очень-то и хотелось.
И вдруг вижу, прямо на меня кто-то идёт. От неожиданности аж коленки подкосились. Приглашать идёт! Никакой не принц, не красавец (прямо скажем - чмо какое-то!), но всё равно приятно и волнительно. И тут вдруг подскакивает Людка и говорит:
- Белый танец! Объявляю белый танец! Можно вас, молодой человек?
Его было можно, конечно. И они пошли танцевать. А я стояла и думала, ну, что же это за свинство такое? Вокруг Людки целый рой парней вьётся. Но как только какой-то самый никчемный и завалящий обратил на меня внимание, он тут же стал ей нужен, необходим просто! И я тогда сразу ушла домой, потому что плакать при Людке я просто не могла себе в тот момент позволить. Я шла и думала, что я обязательно ей отомщу. Отомщу очень скоро и очень страшно!..

Но очень скоро я очень страшно влюбилась. И стала бегать на свидания, и ходить на танцы, и в кино, и даже целоваться. С Людкой мы совсем перестали общаться. Хотя, она, наверное, умерла бы от зависти, если бы узнала. Но я ей всё простила. Тогда я всем всё прощала. Человек, когда счастлив, он не может думать о плохом. Он хочет, чтобы всем было хорошо.
анфас

(no subject)

Альбина рассказывает мне о вчерашней ссоре с мужем:
- Он совсем отбился от рук. Он ужасно себя ведёт.
У Альбины в доме два волнистых попугайчика и аквариумные рыбки. Альбина хочет завести собаку, но пока на это нет времени. На кошек у Альбины аллергия. У Альбины дача с беседкой и запущенным садом.
Мне нравится её лицо, чуть раскосые глаза, гладкая кожа и пухлая нижняя губа, как у обиженного ребёнка. Она прикладывает к этой губе тонкую сигарету и нервно затягивается:
- Понимаешь, он начал считать мои деньги, стал каким-то мелочным... У него любовница! Я почти наверняка это знаю. Думаю, одна. Он слишком педантичен на этот счёт.
Альбина ведёт машину уверенно и почти небрежно:
- Нам совершенно не о чем разговаривать. Мы столько лет вместе... Он такой талантливый, у него столько идей, у него светлая голова. Но он ни черта не делает. Он сидит дома и раздражает меня.
- Заведи любовника, - говорю я, - или сделай вид, что завела.
- Какой вид? О чём ты говоришь? Вокруг меня столько мужчин. Они все мне ручки целуют! У меня телефон не смолкает.
- Может, здоровая ревность как-то взбодрит твоего мужа.
- Ой, я тебя умоляю!.. Понимаешь, он ничего мне не запрещает. Эта свобода мне уже поперёк горла!

С мужем Альбины я познакомилась немного раньше, чем с ней самой. Точнее, это он со мной познакомился. Какое-то время он даже ухаживал за мной. А потом пришёл в гости вместе с женой.
Возможно, у нас дошло бы с ним и до постели, и до чего угодно. Но он сказал:
- Знаешь, если вы с моей женой станете дружить, то лучше, чтоб у нас с тобой ничего не было. Мы ведь прекрасно с тобой знаем, что у нас в постели всё было бы прекрасно. И этого вполне достаточно.
Короче, умный мужик. И друг хороший.

Альбина закуривает еще одну сигарету и опускает стекло пониже:
- Кстати, ты не заметила, по-моему, он поправился? Надо его в бассейн отправить.
- Альбин, слушай, а ты его любишь?
Какое-то время она неотрывно смотрит на светофор, затягивается, поправляет серьгу в ухе:
- Мне кажется, я никогда никого не любила. Мне это не нужно. Мне важно, чтобы любили меня, понимаешь? Мужики всю жизнь штабелями ложились у моих ног. Мне достаточно только пальцами щёлкнуть.
Я ей верю. Я смотрю на её пальцы, красивые, с дорогим маникюром, с тонкими золотыми колечками. И вдруг мне становится неприятно. Я долго молчу, потом прошу, чтоб она высадила меня чуть раньше - я хочу пройтись.

Через несколько дней мы снова созваниваемся, встречаемся. Я всё равно люблю её. Она плачет, когда я пою грустные песни. Она заливается совершенно искренним детским смехом в ответ на чужие шутки. Она всегда держит ровно спину. Всегда.