August 14th, 2007

анфас

(no subject)

Сперва мальчик немножко подумал о хромой чайке, которая ковыряла недоеденный початок кукурузы, потом о розовой ленточке, которую нашёл утром в камнях, и ещё чуть-чуть о голубой раковине, которую видел вчера на рынке. Чайку спугнула пара отдыхающих. Они шли по пляжу, от волнореза к ступеням. Сегодня в пансионате окончание смены. Скоро на побережье станет совсем безлюдно. Мальчик встал с камня, отряхнул песок с ладоней, огляделся. Солнце висело над самым горизонтом и уже не слепило.
«Наверное, последние», - подумал он. - «Сейчас ужин. Остальные потянутся к морю только через час».
Мальчик посмотрел под ноги, подумал о том, что тень стала совсем длинной, и немножко о том, что на мысу завтра снова будет ветер, и немножко о розовой ленточке… Потом вздохнул, собрал волосы на затылке в хвост, перетянул резинкой, взял маску с трубкой и пошёл к воде. До ужина монеток всегда меньше. Но лучше выловить их сейчас – отдыхающих много, а в темноте потом мало что наловишь. Остальное – рано утром. Сезон заканчивается, некогда расслабляться.
Только на секунду он остановился, чтобы посмотреть, как солнечный диск коснётся воды.
анфас

(no subject)

Юличка хотела носить короткую стрижку с рваной чёлкой, как у девочки из клипа про любовь. И непременно чёрного цвета. Ну, или ладно, пусть не чёрного. Юличкина мама была категорически против.
- Резать косу - ни в коем случае! Это же вся твоя красота! - говорила мама.
Юличка не знала, есть ли у неё еще какая красота, кроме косы, потому что без косы Юличка себя не помнит.
Когда Юличка с мамой ругались из-за волос, папа обычно помалкивал. Тогда мама, пытаясь заручиться поддержкой, говорила:
- Григорий! Ну скажи же ей! Нельзя же, чтоб она себя изуродовала! Городок у нас маленький. Что потом люди скажут? Это же так вульгарно - все эти клипы... и стрижки!
- Да, Светочка, - говорил жене Григорий. - Ты права, Светочка.
- Папа! - плакала Юличка. - Ты тоже меня не понимаешь?
- Юличка! - говорил папа. - Давай, ты сперва окончишь школу, а там посмотрим.

А летом Юличка с родителями уехала к морю. И там она влюбилась в Глеба, парня из самой Москвы. Влюбилась крепко и безответно. А Глеб сказал:
- Вот обрежешь свою деревенскую косу, может, я тебя и поцелую.
И Юличка обрезала. Вот прямо тут, на берегу, тупым столовским ножом. И Глеб её поцеловал. И был скандал. И мама била её обрезанной косой и кричала, что нет у неё больше дочки. И папа на Юличку не смотрел, а только говорил:
- Светочка, тише, Света, люди же, стыдно… Света, не здесь же…
И уехали они на следующий день, раньше, чем окончился отпуск.
И утром мальчик, ловец монет и креветок, нашёл в камнях розовую ленту и унёс её с собой, и придумал себе тысячу разных историй о загадочной девушке с косой…
анфас

(no subject)

Недавно я встретила мужчину, который много лет назад пытался склонить меня к ничему-не-обязывающему сексу. Я тогда была юной и гордой, с принципами и максималистскими взглядами. Отказалась, конечно. Даже, помнится, оскорбилась. Прошло много лет. Теперь он знаменитый, холёный, избалованный известностью и вниманием. Молодые девочки заглядывают ему в рот...
Знаете, я вдруг на минуту пожалела, что отказалась тогда. Почему-то захотелось сказать так вот, небрежно: "Ну была я с ним в постели. Ну и ничего особенного..."

* * *

Женщина-воин, женщина-политик, женщина-строитель - звучит менее органично, чем те же слова с приставкой "мужчина". Природой задумано так, что при всех раскладах женщина может оправдать своё существование даже одним лишь рождением новой жизни. Женщина связана с этой новой жизнью пуповиной, болью, кровью и молоком. А мужчина - только спермой. Поэтому мужчина пытается воевать, строить и самоутверждаться, чтобы родить хоть что-то. Мужчины создают поводы для войн и состязаний, но плоды их трудов никогда не отделяются от воображаемой пуповины. Они многократно рождают сами себя. Бесконечные игры в детский конструктор...

* * *

Мои подруги говорят, что достойные мужчины перевелись, что вокруг одни альфонсы и разгильдяи, что не за кого выйти замуж, некому родить ребёнка... Мне кажется, что причина не в этом, что проблема не в отсутствии мужчин. Ведь если внимательно посмотреть, то окажется, что достойных мужчин гараздо больше, чем женщина может полюбить за свою жизнь. Поэтому, зачастую, женщина выбирает не того, кого хотела бы любить, а того, которого любить способна. А способности не всегда совпадают с нашими о них представлениями. Поэтому неизбежна эта пропасть между тем, что имеем, и тем, о чём мечталось.
зайцы Франки цв.

(no subject)

Чай подавали в маленьких фарфоровых чашках с серебряными ложечками. У ложечек были витые ручки, которые оканчивались маленькими однокрылыми ангелочками. Свадебный подарок.
Абигаль сегодня нездоровилось – подташнивало, и кружилась голова. Её супруг капитан Анри Гивьер пять месяцев тому назад отбыл в Испанию с миссией, и Абигаль каждый вечер молилась, чтобы он не вернулся.
- Абигаль, к Вам мисс Мадо!
В комнату вбежала девочка лет 12-ти. Она была младшей дочерью княгини Гивьер. Старшие братья, Анри и Вильям, души в ней не чаяли. Абигаль любила её, как сестру. Любила и жалела. Господь подарил Мадо вечное детство - она навсегда останется пятилетним ребёнком.



- Мадо, хочешь чаю? Тётушка, принесите чаю для Мадо!
- Не хочу чаю. Хочу пряников и кружиться в платье! - Мадо обиженно сложила губки и накрутила на палец локон.
- Хорошо-хорошо, вот пряники, держи! Мы сейчас обязательно покружимся. Только скажи скорей, твой брат ответил ли на моё письмо?
- Вильям сказал "ах", потом сказал "Мадо, поди в свою комнату", потом сказал "детка, вот тебе бантик для куклы и вот письмо для Абигаль". Бантик Мадо положила в ящик комода, рядом с новой брошкой, а письмо принесла для Абигаль.
- Какая ты умница, Мадо! - Абигаль вскочила, схватила Мадо за руки и закружила с ней по комнате.
Мадо смеялась звонко и переливчато, как сотня серебряных колокольчиков. Вдруг Абигаль стало дурно, она остановилась, тяжело дыша, и медленно опустилась на кушетку:
- Ничего-ничего, не бойся Мадо... Кружись-кружись, Мадо!



Княгиня долго молчала. Она была сильной и строгой женщиной, уже немолодой и совсем не утончённой. Вдовство и угрюмость характера сделали её замкнутой и малообщительной. Она редко выезжала в свет, да и в дом к ней не особо-то захаживали. Она собралась с духом, и поднялась с кресла:
- Каков срок?
- Четырнадцать недель, - сказал Вильям.
- Сопляк! - мать отвесила ему пощёчину, - О чём ты думал? Какой позор!
- Я ничего не знал. Она лишь вчера мне открылась. Никто не подозревает...
- Это пока, Вильям, пока! Совсем скоро станет видно! - княгиня мерила шагами комнату, - Ходят слухи, что война скоро кончится. Со дня на день Анри вернётся домой. Как ты мог?.. Он же твой брат! Как ты... Поди вон! - она тяжело опустилась в кресло.
- Да, но мами...
- "Мами-мами"! - княгиня передразнила его, - Глаза б мои на тебя не глядели! Где Мадо?
- Я отправил её к Абигаль, с письмом.
- Что?! Что значит - отправил? Впрочем, это как раз неплохо. Хороший повод навестить соседей! - она шумно поднялась и велела готовить карету.


Collapse )