August 21st, 2007

анфас

(no subject)




Нет ничего особенного в том, что жизнь твоя без меня мыслима. Видишь, у меня тоже получилось.
На смену обидам приходит прощение, на смену страху – безразличие, на смену любви – другая любовь. Потому что заменить её больше нечем.
И только боль не сменяется ничем. Мы хроники. Мы вкалываем себе инъекции прошлого, как анестезию. Мы все оплетены метастазами.
Где-то в уголке сознания – да что там! – в каждом углу бродят наши тени, совокупляясь с нами же, просроченными лет на десять.
Скажи, ты боишься? Да ладно, я знаю, что боишься. Слишком далеки мои колени от твоих слёз.
Будь сильным, где бы ты ни был.
Мне хочется иногда написать тебе или позвонить, хочется, чтобы ты знал о моих успехах!
Но нет такого почтальона, который расстарался бы на это чудо.
А главное – у меня нет таких успехов…
Там, где ты пребываешь сейчас, всё это не имеет никакого значенья.
По одну сторону крестовины – постель, где мой трафарет никем не заполнить, а по другую – девочка со сбитой коленкой. Она поддевает пальчиком коричневую корочку на ране, и рана снова болит и сочится, и мама злится: «Ну, вот видишь, я же говорила!»
Я давно выросла, но язвы мои кровоточат. И я бинтую себя в мелованную бумагу, где каждый лист расписан чужими именами.
И даже если однажды кто-то соберёт эти листы в одну книгу, ты никогда не догадаешься, что она о нас.





(Фото - E.Kozhevnikov)