November 4th, 2007

анфас

(no subject)

- Он когда сидит на полу, - говорила Маруська, - и перебирает свои диски и книги, я бы его вот так прям сгребла в охапку, как ребёнка, и прямо задушила бы!
Маруська была влюблена в Рыжего. Во всяком случае, ни об одном мужчине она не говорила с таким жаром.
Маруська - крупная такая барышня, с тяжёлым подбородком и внушительным весом. Она в институте то ли дзюдо занималась, то ли самбо. И всё говорила:
- Эх, нет такого мужика, который был бы меня мужественней и упрямей. Который мог бы по столу стукнуть, а я бы его слушалась. Они ж все мелкие какие-то, как дети.
Глядя на Маруську, легко было с ней согласиться – любому мужику фору даст.
А тут вдруг Рыжий! Мне, конечно, жутко любопытно было, что же там за персонаж, что Маруська на него внимание обратила.
Они на одном курсе учились и жили недалеко. Книгами менялись, фильмами, иногда курсовые какие-то вместе писали – дружили, короче. И Маруська была в Рыжего влюблена. А Рыжий в неё нет.
- Ты не думай, - говорила Маруська, - что я ему не нравлюсь. Мы с ним не поэтому не встречаемся серьёзно. Просто он женат, понимаешь?
- Верный муж? На других женщин и не глядит?
- Нет, - уговаривала себя Маруська, - просто я так не могу. Нравственность у меня, понимаешь? Он бы, может, и с радостью. Но я держу дистанцию. На чужом несчастье счастья не построишь.
Ну, и периодически в таком духе что-нибудь мне рассказывала. А спустя год, наконец-то, привела его ко мне в гости – показать.
А я вся какая-то с насморком и кашлем, в растянутых спортивных штанах, с дурацким хвостом на затылке, гостей не ждала, да и вообще… Как раз ноябрь был, ровно пятнадцать лет назад.
- Ну как он тебе? – спрашивает Маруська. – Вот скажи, ты бы разве смогла? У тебя муж, ребёнок… Смогла бы роман на стороне?
- Боже упаси! Нет, конечно! – говорю. – Муж ведь, ребёнок! Что ты, Марусь, конечно, нет!

А через две недели мы уже целовались, и мне рвало крышу так, что на соседнем континенте провода дрожали! Через две недели он обнимал мои колени и говорил: "Спасибо, Господи! Господи, спасибо!.."
Но до того Маруська привела его ещё раз. И если про первый раз я вообще не помню ничего - ни своего впечатления, ни о чём говорили, ничего!.. то во второй раз – уже как бы всё понятно было, неотвратимо как-то. Оно само всё произошло, между этими двумя визитами. И мы с Рыжим как бы и не участвовали вовсе. Самые важные моменты в жизни, решения, выборы – всегда происходят как-то незаметно. Даже если ты чего-то важного ждёшь, сосредотачиваешься… а оно – раз! – и случилось. А если не ждёшь, то и подавно, момент не поймаешь.
А куда мне было деваться? Если у меня вдруг Первая Любовь? Да что я говорю! Куда ж тут деться-то можно? Либо во все тяжкие, либо в петлю. Потому что муж, да, и ребёнок, и родители все, и друзья, и пуще того – обязательства, мораль и совесть, и Маруська ещё…
И грех, говорят, грех… А я посреди всего этого – дура дурой – улыбаюсь, слепая, глухая – и крылья отрастают во всех местах. Я их прячу, подминаю, под майку запихиваю, а они топорщатся, щекочут, по ветру веером раскладываются… И всё летит в тартарары! Потому что против судьбы нет приёма.
И ты тогда взмываешь над всем, свысока на суету эту смотришь. И так легко тебе, и выбирать не из чего. Потому что нет уже никакого выбора.
Наверное, душа вот так же себя ощущает, взлетая над телом. Потому что перед будущим уже не трепещет. Потому что силу чувствует. А сила - она в любви. Даже в такой бессмысленной, безнадёжной и необъяснимой. Потому что самые главные вещи так трудно объяснить словами. Так трудно объяснить...

Photo Sharing and Video Hosting at Photobucket