December 6th, 2007

анфас

(no subject)

Мы лежим под мостом на берегу Тибра, прямо в одежде. Мы держимся за руки и рассматриваем плывущие облака. Облака похожи на диковинных птиц и зверей. Левая половина неба - твоя, правая - моя.
Чуть выше, у самых опор моста, на двух потрёпанных матрасах спят двое. Кто они, мы не знаем. Они укутаны в грязные одеяла с головой. Один - точно мужчина. Иногда он ворочается и что-то выкрикивает на неизвестном нам языке.
Ещё выше, прямо над головой, время от времени проносятся составы наземного метро. И тогда мы не слышим друг друга, а слышим только, как содрогается земля под лопатками.
Ещё чуть выше скользят большие римские чайки. Они садятся на воду или пролетают под мостом, громко перекрикиваясь.
А дальше - небо. И по нему плывут белые облака. И мы на них смотрим. Ты влево, я вправо.
- Так будет бесконечно, - говоришь ты.
И я понимаю, что речь не о нас, не о чайках, не о мосте даже, и уж тем более - не о двух бездомных под одеялом.
В Риме очень много неба. Оно везде, вокруг... От этого воздух кажется густым, гулким и немножко голубым. И пахнет бенгальскими огнями. И нет ему ни конца ни края.
- Я буду любить тебя всегда, - говоришь ты.
И это "всегда" по сравнению с тем "бесконечно" кажется мне таким коротким, таким обозримым, что я начинаю тихонько плакать. Ты сжимаешь мою руку - пальцы твои холодны. Я знаю, что мы думаем об одном и том же. Нам страшно. Так страшно, словно ничего страшнее не бывает.
Пройдёт очень немного времени и страх возьмёт верх над нами, над нашим мостом, над чайками в небе...
Мы сбежим, мы покинем друг друга, чтобы порознь наблюдать, как кончается наше "всегда".
И долгое "бесконечно" будем сожалеть о содеянном. Потому что все облака с этого момента уплывают под мост над Тибром. К нему летят все чайки и несутся все поезда.
И, за неимением иных дорог, которые, как известно, все до одной ведут в Рим, можно только прийти и лечь под мостом... завернувшись в одеяло (ты слева, я справа)... и слушать, как чуть ниже по склону кто-то глупый и смелый говорит другому о вечной любви, как угадывает в облаках диковинных птиц и зверей, как содрогается земля под лопатками.