May 29th, 2009

анфас

(11) Господибожемой

- Да не вертись ты, господи боже мой, постой минутку смирно!
Мама заплетает мне косичку, а я смирно не могу. Мне не нравится, когда скребут по голове расчёской. И косичка не нравится. И не нравится это дурацкое "приличное" платье. Я хочу распущенные волосы и зелёный сарафан с оборкой.
Мама говорит:
- Никакого сарафана, ты из него выросла. Не выдумывай.
Мама говорит:
- Перестань дуться, надевай сандалики. Оставь в покое пуговицу.
Мама говорит:
- Не выводи меня, Полина, считаю до трёх. Господи боже мой, что за ребёнок?
А я думаю - какого народила, такой и ребёнок. И сразу представляю, как бы я была совсем другим ребёнком? Другой девочкой. Или даже мальчиком!
И не могу представить.

У тёти Тамилы нет ни детей, ни кошек, ни собачек. Я не люблю ходить к ней в гости.
Они с мамой сейчас сядут в кухне, будут пить свой кофе и разговаривать взрослые разговоры. А мне дадут скучную книжку про Эрмитаж. Или чистые листы и шариковую ручку. Взрослые думают, что дети любят рисовать в любое время и в любом месте.
Взрослые думают, что они всё про детей понимают. А сами заплетают им косички, надевают дурацкие платья и дают книжку про Эрмитаж.
"Господибожемой" с мамой в сговоре. Наверное, он главный по воспитанию, потому что мама всегда у него обо мне спрашивает.
- Господи боже мой, ну что с ней делать? - спрашивает мама.
И я каждый раз думаю, что же они со мной сейчас станут делать. А они не делают и не делают. Не справляются со мной, получается.

- Ты что, уже всю книжку посмотрела? - спрашивает тётя Тамила. - И все листы изрисовала? И как только мама с тобой справляется?
- Лучше бы я тебя не брала, Полина. Дай нам спокойно поговорить! Ты же большая девочка! - говорит мама.
Ага, а как волосы распустить - так маленькая.
- А можно я во дворе погуляю?
- Ну, погуляй. Только платье не испачкай, знаю я тебя! И чтоб со двора никуда!
А куда я со двора? Я тут ничего не знаю - мы на троллейбусе приехали.
Я выхожу на лестницу и слышу, как тётя Тамила маме говорит:
- Ах, как бы я хотела такую девочку!
А мама говорит:
- Ну так вперёд! Кто тебе мешает?
И я сразу пугаюсь - ой-ой! Это мама меня отдать, что ли, хочет?.. И уже не иду никуда, а сижу под дверью и думаю, что этого не может быть. Или может? Или не может? Ой-ой!

А вечером мама укрывает меня одеялом, а я обнимаю её за шею и говорю:
- Давай, мы зелёный сарафан отдадим какой-то девочке, а я буду носить "приличное" платье.
- Ну давай, - удивляется мама.
- Только ты меня не отдавай, хорошо? А тётя Тамила себе другого ребёночка родит.
- Что ты такое говоришь, Полина? - мама садится рядом на кровать, и прижимает меня к себе. - Я никому на свете тебя не отдам! Ты моя самая родная девочка!
И начинает целовать меня, и плачет. А зачем плакать, если всё хорошо? Дети никогда не плачут, когда хорошо. Только когда плохо. А взрослые такие странные…
И я думаю:
- "Господибожемой", и что мне теперь с ней делать?
А он молчит. Не знает, получается.


_________________________________________________________
(рисунок - L. Hurwitz )
(Предыдущие части)