July 14th, 2011

анфас

(no subject)

  • Ещё до школы я полагала, что все люди на свете стали именно теми, кем им хотелось стать, когда они были маленькими и мечтали о своей взрослости. Я считала, что люди работают именно там, где они запланировали себе когда-то давно, когда ещё выбирали, кем быть.
    Поэтому легко было представлять себя кем угодно. И любая картинка была совершенно правдоподобной. Главное было – выбрать самую красивую для себя картинку.
    Мне до сих пор иногда удивительно, что всё это совсем не так.

  • Многие девочки хотят стать актрисами, потому что им кажется, что притворяться – это самое лёгкое, что может быть. Именно по этой причине многие девочки додумывают себе целые куски биографии и рассказывают их тем, кто никак не может это проверить. И когда они вживаются в новую биографию настолько, что не могут разделить реальное и мнимое, я согласна принять всё на веру. Я уважаю хорошую игру.

  • Я не люблю использовать на письме точку с запятой; я не знаю, как их использовать; и они мне просто не нравятся; в моих текстах, пожалуй, этого знака нет нигде.
    Зато я всегда ставлю две точки над буквой «ё». Всегда. Мне кажется большой несправедливостью отнимать у буквы то, что у неё на самом деле есть. Никто ведь не отнимает закорючку над буквой «й» или хвостик у буквы «щ».
    Наверное, по этой же причине я в детстве всегда рисовала уши у принцесс. Многие рисовали лицо и сразу красивые волнистые волосы. А я рисовала ещё уши.

  • Мне в юности всегда было интересно, есть ли у Бога какие-то планы на меня лично? И если есть, то кто даст мне об этом знать? Теперь мне кажется, что человек, на самом деле, всегда способен почувствовать, что и как он должен делать. Внутри нас есть эта настройка, просто мы не хотим пользоваться ею, или не пытаемся.
    Раньше, когда со мной случалась какая-то неприятность или несправедливость, я спрашивала мысленно: «Почему? За что?».
    Теперь спрашиваю: «Зачем? Для чего?»

  • Однажды я ехала с бабушкой в переполненном автобусе. Я сидела у неё на коленках и рассматривала людей вокруг. И вдруг осознала, что никто из этих людей (никто из людей вообще!) никогда и ни за что не догадается, о чём я думаю. И я стала мысленно всем показывать язык и выкрикивать в голове всякие глупости.
    Непередаваемое ощущение свободы и вседозволенности!
    Теперь я думаю, а ведь странно: получив внезапно неограниченную свободу, первое, что приходит в голову – это сделать что-нибудь совершенно дурацкое и обязательно запрещённое.

  • Долгие годы я считала, что все люди умеют одинаково легко выражать свои мысли и внятно объяснять то, что они внутри чувствуют. И если человек был косноязычен, немногословен и трудно шёл на диалог, мне казалось, что он так же туго думает и бедно чувствует. Одно из самых непростительных моих заблуждений.
    Ещё одно моё заблуждение в том, что мне кажется, будто я способна объяснить человеку, что он чувствует на самом деле, когда он сам не может этого объяснить.
    А вот буквально недавно мне вдруг пришло в голову, что быть понятым – это не самая важная вещь в мире.