February 27th, 2013

руки

(no subject)

"Позвонила мама. Сказала, что забрала в редакции журналы с моими публикациями. Сказала, что купила десять штук, и еще два ей дали. Что оставит себе четыре, а остальные пошлет мне. Сказала, что стихи мои прочитала. А потом как начала рыдать, да так горько, так громко, как ребенок. Просила прощения за то, что произвела меня на свет, сюда вот, в этот мир, который ей самой не очень-то нравился. За то, что хотела, чтобы у меня все было хорошо, но одного ее желания оказалось мало. А я ревела и говорила, мам, да ты что, ну ты чего, мам, у меня всё хорошо, это просто волшебная сила искусства. Вот так вот. Вот и поговорили. Я пишу, а мама плачет. Пиздец. Родишь ребенка, а он поэт. Ты его кормишь грудью, на руках носишь в туалет, когда у него жар, тратишь на него все деньги и всё свободное время. Мечтаешь, что будет у него школа с золотой медалью, работа интересная, красивый автомобиль, веселая свадьба, трое детишек и собака. А он, сука, вырастает поэтом, и всё у него плохо. И он пьет горькую и пишет грустные стихи, а тебе уже шестьдесят, и ты уже отдал ему всё, что у тебя было, и больше у тебя ничего нет. А он пишет и пишет, сука, а ты читаешь и плачешь..."

/Анна Ривелотэ, "Река Найкеле"/
руки

(no subject)

Это одно из самых острых, самых прекрасных переживаний – удивляться самой себе. Кажется, всё о себе знаешь, реакции предсказуемы, статистика выверена, угадываешь себя на шаг вперёд, любая эмоция, как свои пять пальцев…. Ан нет.
Я влюблена, как псих, и каждый раз застаю себя в странных душевных состояниях, словно имею дело с героями доктора Джекилла и мистера Хайда. Реальность то штормит, то идёт рябью. На ровном месте сбивается дыхание и закладывает уши, будто летишь в самолёте и попадаешь в череду воздушных ям… Когда опять вынырнешь, когда выровняешь пульс, каждый раз загадка.
Не то чтобы мне сильно нравилось это состояние. Оно вызывает тревогу и лишает меня напрочь любого контроля, отчего я делаюсь раздражительной и совершенно беспомощной. Приступы филофобии сменяются приступами неофобии. Я то кусок изнывающего от сомнений и страданий тормоза, то кусок счастливого безмозглого идиота.
Приходится маскироваться даже перед собой. Как бы ничем таким себя не выдать. Как бы не сбросить с повестки вопрос о мотивации, целесообразности и осмысленности. Как бы, вообще, остаться в здравом уме и трезвой оптике.
Нет, с одной стороны я, конечно, веселюсь, как тридцать три певца комических куплетов. А с другой стороны – мне себя почти жаль, поскольку изыскивать резервы для бесконечных внутренних метаний всё труднее с каждым разом.
А тут ещё весна на носу…