October 18th, 2015

анфас

Дорогой, милый Джику... (из архивов)

Почти всю осень каждое утро Нуца выходит из дому, чтобы броситься под восьмичасовой кишинёвский поезд.
Даже когда идёт дождь, и на улице совсем противно и зябко.
У Нуцы есть зонт и короткие резиновые сапожки лилового цвета. Она застёгивает пальто на все пуговицы, повязывает длинный серый шарф и зачем-то берёт сумочку. Ах, ну да, в ней же документы и прощальное письмо. А ещё два кусочка «докторской» колбасы, завёрнутой в целлофановый пакетик (для недавно ощенившейся дворовой суки). Можно всё это положить в карман, но сумочка очень подходит к сапожкам, поэтому пусть будет.
Нуца очень обстоятельно подходит к делу.
Она не завтракает. Кто знает, вдруг состав рассечёт её ровно посередине? А там какая-нибудь яичница с беконом или овсяная каша. Нет-нет, это некрасиво!
С вечера Нуца гладит серое платье (отложной воротничок, два карманчика, узкие манжеты), аккуратно красит ногти бледным перламутровым лаком, складывает на стул рядом с кроватью чистенькие колготки телесного цвета и бежевые махровые носочки.

Просыпается Нуца без будильника и выходит из дому ровно в семь десять. Она отдаёт колбасу собаке и стоит рядом, пока та ест. Потом пересекает двор, проходит две коротких улочки и долго идёт через пустырь до ближайшей станции.
"Дорогой Джику! – проговаривает Нуца своё письмо в голове. – Вы напрасно полагали, что женщина скромная, домашняя и воспитанная – непременно боязлива и неспособна к поступкам странным и безрассудным. Говоря о смене нравов и потере интереса ко всему классическому, Вы смели заметить…"
- "Смели заметить" - как-то по-дурацки звучит! - думает Нуца. – Нет, в самом деле, звучит как-то не очень.
Она останавливается посреди пустыря, достаёт из сумочки письмо, разворачивает и пробегает глазами. Потом прячет обратно в сумочку и оглядывается по сторонам.
Дворовая грязно-рыжая сука, которая плелась за Нуцей от самого дома, садится чуть поодаль.
- "Смели заметить"! – говорит Нуца вслух и всплёскивает руками.
Собака поджимает хвост и отбегает подальше.
- Это надо исправить! – говорит Нуца, обращаясь к собаке. – Это никуда не годится. И лучше было бы написать "милый", да-да, именно! "Милый Джику"! Я ещё на прошлой неделе хотела, но совсем вылетело из головы.
Нуца разворачивается и идёт обратно. Собака какое-то время медлит, вздыхает и семенит следом.

Машинист пассажирского поезда "Окница-Кишинёв" Джику Чобану задумчиво смотрит в окно и слушает свежую байку в исполнении своего помощника Мирчи. Каждый раз, приблизительно в одно и то же время, у Джику вдруг начинает сосать под ложечкой, и слегка подташнивает.
- Надо, наконец, сходить к врачу, провериться, - думает он. – И перестать уже пить кофе на голодный желудок.
Минуя железнодорожный переезд, Джику успевает сосчитать легковушки по обе стороны полотна.
- А может, вовсе сменить работу, - думает он, - и совершить уже какой-нибудь поступок, как-нибудь всё это поменять, что ли!
Но вслух говорит:
- Мирча, помолчи уже, а? И так голова раскалывается…
Помощник машиниста обиженно сопит, отворачивается к окну и закуривает.
Сегодня состав опять идёт с опережением графика.

______________________________
рисунок - Christian Asuh
анфас

(no subject)

Завтра потискаю котика Баку, погляжу из окна на маяк, прогуляюсь до Привоза... Поездки стали настолько редки, что каждая воспринимается, как событие! Наверное, так и должно быть.
Перемещение в пространстве – как волшебство. Мы к этому привыкли и уже не замечаем... Ты сидишь в уютном купе, ешь яблоко, читаешь книжку. А потом оказываешься совсем в другом месте! Совсем другие персонажи тебя окружают, другие картинки, другой воздух.
Странно, как многие люди привязаны к одному месту, и хотят возвращаться в него снова и снова (да, это называется "чувство дома"), словно это часть их идентичности, словно в каком-то определённом пространстве выдавлен трафарет под их присутствие. Что там? Родственники, друзья, связи, личные вещи, воспоминания, жилплощадь, привычки, безопасность... Пряжа гобелена, больше напоминающая паутину.
У меня тоже есть такое место.
Почти все ниточки уже оборваны, все трафареты рассыпались. И только внутренний ребёнок иногда всхлипывает, водя пальчиком по карте воображаемой географии. И когда становится совсем плохо и страшно, он точно знает, что хочет домой...

Photobucket