October 9th, 2016

анфас

Совсем одинокая (из архивов)

Когда мама опаздывает на работу, она очень быстро собирается и быстро разговаривает. И немножко злится.
Я сижу на кухне и пью молоко. Ну, не пью, а так… оно остыло, и там пенка.
Пани Ядзя вчера говорила, что самое страшное – это одиночество. И я теперь всё утро об этом думаю, но до конца додумать не могу. Сейчас мама уйдёт на работу, и я буду совсем-совсем одинокая.
Одиночество... один-ночество... Это когда ты ночью совсем один. А если днём?
А мама говорит:
- Быстро допивай! Ковыряется она тут… постель ещё не убрала!
Мама говорит:
- Ты не видела мою сумку? Не сутулься, Полина.
Мама говорит:
- Я побежала. Потом позвоню, веди себя хорошо. Молоко пей, давай!
И побежала.
И я тогда встаю и выливаю молоко в умывальник. А никто меня не ругает! И я думаю, что одиноким быть не так уж и плохо, потому что делаешь, что хочешь. Это почти, как быть взрослым!



Кася с Данкой начинают ссориться во дворе. Они очень громкие, их всегда слышно. И Кася даже плачет и бежит ябедничать пани Ядзе. А Данка задирает голову и кричит:
- Полина, Полина! Выходи!
- Я не могу, - говорю, – у меня одиночество!
- Что у тебя?
- О-ди-но-че-ство! Понимаешь? - и задёргиваю штору.
А Данка так и стоит с разинутым ртом. У неё не бывает одиночества – у неё сестра-близняшка. А вот если бы у меня…
Я бегу к зеркалу и показываю язык своему отражению. И думаю, что вдруг оно обидится? Она. Та девочка в зеркале, которая я. Я же не знаю, как ей там живётся. Вдруг она совсем-совсем одинокая? У неё только я и есть. Да и то, когда я к ней подхожу.
И тогда я приношу из кухни стул и сажусь перед зеркалом.
- Не бойся, - говорю. – Я с тобой немножко побуду.
А она улыбается.

Когда я совсем-совсем одинокая, я могу примерять мамины босоножки и не убирать постель, могу смотреть телевизор, сколько захочу, и есть сливы из компота без всякого компота. Ещё я могу выдумывать телефонные номера, звонить по ним и слушать, как там отвечают: «Алло! Алло! Кто это? Говорите громче, вас не слышно! Алло!»
Одиночество – это совсем не скучно.
А потом я уже всё переделала - и походила уже, и полежала, и посидела. И посмотрела телевизор, и помыла чашку, и порисовала. И завязала себе бант, и развязала. И накрасила губы маминой помадой, и поела слив из компота.
А одиночество всё никак не кончается и не кончается.
Тогда я ещё посмотрела телевизор, и ещё полежала, и постояла у окна, и раздела всех кукол, и опять одела…
И подумала, что одиночество – это когда всё одинаковое. Когда можно по кругу делать всё, что захочешь, а ничего не хочется.
И тогда я пошла на кухню, налила себе молока и стала ждать маму.

* * *


Это уже 13-ая глава из моей детской книжки "Фея по фамилии Дура", озвученная на вологодском "Чудо-радио". Послушать все предыдущие можно ПО ССЫЛКЕ.
Роль Полины читает Мира Кулигина. Классно читает, кстати. Получается очень добрый и трогательный радио-спектакль.
Иллюстрации Виктории Кирдий.
анфас

(no subject)

Всю ночь лило, как из ведра. Так, словно кто-то задумал смыть с этого города всякие остатки красок. Зелёный, жёлтый, красный – тонет под ногами, превращаясь прямо сейчас в прошлогоднюю листву.
Почти середина осени. Мир меняет оптику и помалу становится монохромным. Жизнь потихоньку переходит извне вовнутрь. Обогреть собственное пространство, рассчитать запасы тепла на долгую зиму, провести инвентаризацию внутренних ресурсов...
Все большие и щедрые смыслы лета достигли предельной концентрации и теперь закатаны в банки, как черничное варенье, чтобы долгими вечерами подкармливать свою радость по чайной ложке.
Пересчитывайте своих цыплят, разбрасывайте свои камни, делайте всё, что положено, зима бывает очень долгой. Берегите тех, кто рядом. Берегите тех, кто далеко. Вместе теплее.
анфас

(no subject)

И двор пересекая по прямой
Сквозь сумерки и долгую усталость,
Подумаешь, как странно, боже мой,
Глядеть на то, что от тепла осталось.
Как будто оглянулся – и зима,
Как будто зазевался – и накрыло,
Как будто ничего не понимал,
А всё так ясно и прозрачно было.
И вспоминаешь азбуку молитв,
И забываешь давнюю беспечность,
Пока деревья стонут из земли,
Пока душа пускает корни в вечность.