October 28th, 2017

анфас

из архивов

Из "Писем к Тэйми", осеннее....
письмо восьмое

Как прижимала нас, Тэйми, к осенней земле
эта страшная сила,
как наша вечность кровила и каждой строкой выходила…
Все улыбались, мол, вот, для чего это было!
И каждый считал своим долгом высказывать мненье.
А мы, переростки,
стояли фанерной мишенью,
и смерть протекала сквозь нас.

Разве кто-нибудь знал, как пульсирует время под кожей,
как идёшь подышать на балкон, а вернуться не можешь.
Разве кто-нибудь спас?
Я затем это всё говорю, что бывает октябрь.
Здесь прозрачнее воздух, и сверху нас видно прекрасно.
Мы лежим, как огромные рыбы, глухи и напрасны,
и любовь вытекает из жабр…

Нам ли, Тэйми, не знать, как однажды кончается год,
как проснёшься в измятой постели, а жизнь отступила.
Как кончается воздух, а время идёт и идёт,
как у всех ещё август, а нас уже снегом накрыло…

Говори со мной, Тэйми, пока ещё помнишь язык.
Всё, что грело внутри, скоро зимнее солнце остудит.
Если будет прилив (а прилив обязательно будет),
кто-нибудь непременно спасётся –
я спрячу свой страх.
Даже надпись у кромки воды, даже та навсегда остаётся.
Что уже говорить об иных письменах…
анфас

(no subject)

Здравствуй, моя девочка, здравствуй, моя птичка.
В рай по расписанию ходит электричка.
Тихие кондукторы с грустными глазами
Не пускают девочек к папе или маме.
Если продираешься через ночь и стужу –
Словно путешествуешь изнутри наружу.
Но пока не выстроен мостик через Лету,
Это путешествие от печали к свету.
Не печалься, девочка, не печалься, птичка,
Догонять ушедшее – глупая привычка.
Наши сожаления – вышивка на пяльцах.
Всё необратимое утечёт сквозь пальцы.
Каждый будет вовремя пойман и настигнут,
Карфагены рушатся и Помпеи гибнут,
Мир воспламеняется от единой спички,
Но по расписанию ходят электрички.
До конечной станции пересадок много –
Тихие кондукторы, дальняя дорога...