?

Log in

No account? Create an account
 
 
15 Март 2016 @ 12:03
из детских воспоминаний  
str_038

В моей жизни был такой «банный» период. Между работой на кондитерской фабрике и хладокомбинатом бабушка моя несколько месяцев нигде не работала. Было ей на тот момент лет 50. Я как раз перестала ходить в детский сад, и за мной надо было присматривать. Тогда бабушка устроилась банщицей в баню. А на самом деле - уборщицей.
Баня была государственная. Тогда такие были в каждом районе. На работу надо было выходить рано утром, до открытия. Но бабушкина напарница посоветовала ей ходить туда поздно вечером, после закрытия. А поскольку бабушка брала меня с собой, то это было лучше, чем поднимать меня в 6 утра.
В бане был огромный холл, разделённый стойкой билетёрши на мужской зал и женский. Половины были зеркально-одинаковыми: отсек с душевыми кабинками, комнатка парикмахера и, собственно, банный зал (или мойка) и парилка.

Бабушка работала в женской половине. В мужской работала Нинка, бабушкина напарница.
Мы обычно приходили ещё до закрытия, чтоб уйти пораньше. Ещё куча народу мылась. И бабушка, надев форменный синий халат, шла сперва мыть пустые душевые кабинки. А Нинка, взяв швабру, направлялась в мужскую парилку.
Нинке было чуть за сорок. Она была низкорослая, коренастая, с широкими бёдрами. На голове носила неизменную "газовую" косынку и разговаривала почти исключительно матом.
Нинка заходила в банный зал и, перемежая речь крепкими словечками (которые я не буду тут цитировать), спрашивала:
– Шо, заскорузлые? Коросту-то поотмывали? А ну, быстро шевелим задами и заканчиваем тут!
Мужики смеялись, кто-то отшучивался, кто-то прикрывал тазиками и вениками причинные места. Но Нинка была при обязанностях и внимания ни на кого не обращала.
– Боже ж мой! – говорила она бабушке. – Мужик, если в одежде, то он орёл и смельчак! А голый мужик – он хуже ребёнка. И ходят бочком, и краснеют, как невесты… хоть и стараются животы втягивать и плечи расправлять.
Бабушка посмеивалась, а Нинка добавляла:
– Потом подкатывает к тебе какой мужичонка на улице, а ты глядишь, и прямо видишь его под одеждой, голенького, смешного, со сморщенной гордостью промеж волосатых ног. Тьфу!..
Нинка была незамужней, хотя прижила двух детей от разных отцов. Старший сын на тот момент учился в ПТУ, а дочку Анжелку она часто брала с собой в баню.

Я хорошо помню «банный дух», влажный, тёплый, с запахом берёзовых веников, распаренных лежанок и хлорки. Помню раскрасневшиеся благостные лица выходящих из бани.
В мои обязанности входил полив цветов на подоконнике в холле и проверка шкафчиков после того, как баня закрывалась. В шкафчиках довольно часто обнаруживались забытые расчёски, заколки, мочалки, предметы одежды, часы или серьги. Бабушка всё аккуратно складывала в коробку и запирала её у себя в каптёрке. Почти всегда кто-то приходил за часами, серьгами или одеждой. А расчёсок и мочалок накопилось большое количество.
Часто в душевых оставляли маленькие обмылки и бутылки от шампуней. В бутылках на дне оставалось немного цветной жидкости. Нинка обычно сливала их по сортам. Сортов-то было не так много: «Яичный», «Крапивный», «Роза», «Яблоко» и детский «Кря-кря», который пах так сладко, что его хотелось выпить. Были ещё какие-то, но я уже не помню. Каждый месяц у Нинки набиралось по две-три полных бутылки шампуня.

Но самое яркое воспоминание о бане никак с самой баней не связано. Оно связано с Анжелкой, Нинкиной дочкой. Та была старше меня на два года и ходила в первый класс. И, наверное, Анжелка ни за что в жизни не стала бы со мной дружить. Но какой-то период мы почти каждый вечер по два часа проводили вместе, и надо было как-то общаться.
Однажды Анжелка принесла большой пакет, села за стойку билетёрши и достала из пакета альбом для рисования и набор из 36-ти фломастеров! Их было ровно тридцать шесть! Я самолично считала и пересчитывала их, аккуратно касаясь пальчиком каждого, хотя Анжелка шикала на меня:
– Не трогай! Потеряются! Не мешай!
Фломастеры были чешские, тоненькие, невероятных расцветок, с мягким нажимом и плавной густой линией. Они были аккуратно сложены по тонам в прозрачный чехол с кнопкой-застёжкой. Я о таком и мечтать не могла! В семидесятые годы такое сокровище – это только из-за границы или по большому блату.
– Анжел, ну можно я попробую, ну пожалуйста? – заискивала я.
Но Анжелка надувала губки и говорила:
– Я ещё сама не нарисовалась. Я ещё не все цвета пробовала.
В тот вечер мне было позволено подавать ей фломастеры и открывать колпачки.
– Розовый! – говорила Анжелка. И я с восторгом выдёргивала фломастер из пачки, открывала колпачок и говорила:
– Есть розовый! – и чувствовала себя почти счастливой.

Через несколько встреч Анжелка подобрела и мне было позволено рисовать вместе с ней. Но фломастеры были поделены Анжелкой на две половины. Себе она отобрала саамы красивые, яркие и нежные тона, а мне достались все тёмные и скучные. Но я даже не обижалась, мне и так было хорошо! Хотя и завидно немножко.
В тот вечер случилось страшное. Мы засобирались домой, и вдруг Анжелка как заорёт:
– Мама! Ленка украла у меня фломастер!
– Я не брала, - залепетала я. – Тётя Нина, я честно не брала.
– Брала! Больше некому! – кричала Анжелка. – Мой любимый как раз! Сиреневый!
Бабушка строго на меня посмотрела и спросила:
– Лена, ты взяла?
– Нет! – сказала я и заплакала.
Нинка ругалась с бабушкой, Анжелка орала, что я дура малолетняя, что она больше со мной не дружит, фломастеры сто раз пересчитывали. Меня даже обыскали.

Я рыдала до самого дома. До сих пор не знаю, куда делся тот фломастер. Его не нашли ни тогда, ни потом. Я проплакала ещё пару часов в постели, пока не уснула от усталости.
А через несколько дней бабушка принесла с «барахолки» новенький наборчик из 36-ти фломастеров, купленный у фарцовщиков (даже не представляю, за какие деньги).
И мы вынули из него сиреневый фломастер и отнесли Анжелке. И Анжелкина мама сказала:
– Ааа! Принесли ворованное! А ведь как божились, что не брали! Ничего-ничего, бог всё видит!
Но бабушка ничего не стала объяснять, просто взяла меня за руку и увела.
А потом бабушка перестала быть банщицей, а у меня остался чудесный набор из тридцати пяти фломастеров. И ими рисовала вся наша маленькая улица, пока фломастеры совсем не исписались и не растерялись со временем.


_________________________
(иллюстрация Вики kirdiy)
Метки:
 
 
 
pristalnayapristalnaya on Март, 15, 2016 11:18 (UTC)
Может, в том и разница, "что они не отдадут, даже если брали".
Не знаю, пытаюсь вспомнить, как я поступаю в таких случаях, но ничего не вспоминается...
Tatianafair_lady on Март, 15, 2016 12:01 (UTC)
Ну, вот у меня инстинктивно именно такое поведение, первое что приходит в голову.
Потом осознается, что это как-то неправильно.
Это какое-то ощущение, что приличный человек не конфликтует?
Какие-то сложные ситуации, когда хочется обидчику прямо-таки швырнуть деньги в лицо, причем, объективно не его деньги,а мои.
А вот, как-то я припарковалась на пустое место, а соседняя машина оказалась поцарапанной. Хозяин пришел, дождался меня и стал доказывать, что это я. В хамской форме и с оскорблениями. Очень хотелось швырнуть ему эти деньги, как будто, это будет ответ, мол, тогда я уйду как бы гордо. Но удержалась.
Приходится с собой бороться.
Очень жалко в той ситуации всех.