?

Log in

No account? Create an account
 
 
31 Декабрь 2017 @ 17:23
Декабрьские стихи разных лет  
* * *

Всё линяет, теряет краски, сходит на нет.
Это просто зима, мой мальчик, и это проходит.
Но пока в поднебесье стучат ледяные ходики,
Но пока не отмёрзли ещё хвосты у комет,
Ты мне будешь свет.

И стараньями новой зимы я узнаю о том,
Что ты снова постригся, сменил гардероб и мысли,
Научился писать «моя девочка» с верным смыслом.
И хотя в этой девочке я себя вижу с трудом,
Ты мне будешь дом.

Для того чтобы видеть, достаточно просто смотреть.
Я целую глаза твои, чтобы они просветлели.
В этих белых снегах нам не будет ни сна, ни постели,
Но когда я тебя отогрею хотя бы на треть,
Ты мне будешь смерть...

Но задолго до этого нас разведут, как мосты,
Время нам ничего просто так не отдаст, не подарит.
Моё сердце похоже на отрывной календарик.
Но пока ещё в нём остаются пустые листы,
Ты мне будешь ты.

* * *

Когда декабрь возьмёт меня к себе,
посадит на колено, успокоит,
малютка-ангел на своей трубе
сыграет что-то давнее, простое...

И тот мотив, без боли и без слёз,
во мне откроет потайную дверцу,
и ты легко пройдёшь её насквозь,
и выйдешь из меня в районе сердца.

Твои следы внутри присыплет снег,
и кто-то сверху, потрясая ситом,
прищурится и скажет: «Как у всех…
Ну, вот и славно, вот уже забыто».

А ты стоишь под фонарём в такой
дурацкой шапке - умереть от смеха!
И я машу, машу тебе рукой…
Но ты меня не видишь из-за снега.

* * *

Он говорит: «Только давай не будем сейчас о ней,
Просто не будем о ней ни слова, ни строчки.
Пусть она просто камень в саду камней,
И ничего, что тянет и ноет других сильней,
Словно то камень и в сердце, и в голове, и в почке».

Он говорит: «Мне без неё даже лучше теперь - смотри.
Это же столько крови ушло бы и столько силы,
Это же вечно взрываться на раз-два-три,
А у меня уже просто вымерзло всё внутри.
Да на неё никакой бы жизни, знаешь ли, не хватило».

Он говорит: «Я стар, мне достаточно было других,
Пусть теперь кто-то ещё каждый раз умирает
От этой дурацкой чёлки, от этих коленок худых,
От этого взгляда её, бьющего прямо под дых…»
И, задыхаясь от нежности, он вдруг лицо закрывает.

* * *

Нас учили с тобой потихонечку снашивать сердце,
И сомнительный берег менять на надёжный уют,
Но мы тратили щедро, и вот уже нечем согреться.
Нам когда-то платили любовью. Теперь подают.

Ты один у меня, даже если вас было несметно,
Ты один у меня, сколько лет ни прошло бы и зим.
Заострит наши грифели память почти незаметно,
Заострит наши профили время – один за другим…

Я тебя не тревожу ни словом, ни сном еженощным -
ни к чему… Что могла бы сказать я в защиту свою?
Твоё имя забито, как колышек, мне в позвоночник.
Там с десяток таких. Или больше. На том и стою.

* * *

В провинциальной жизни мало сна,
Но много снега, даже слишком много.
И хоть смотри всю зиму из окна,
А санки сами выберут дорогу.
Но Герда говорит: "Я не пойду
За ним опять. Кому какое дело."
Лапландка чертит новую звезду,
Ей до сих пор чертить не надоело –
На сером камне, на тугой коре,
На плавнике задумчивой форели.
Но Герда говорит: "Не в декабре.
Я подожду хотя бы до апреля".
Огонь в камине – призрачный уют.
Глядеть в окно, пережидать морозы.
И только розы больше не цветут.
Но если рассудить, к чему нам розы?..

* * *

Смерть моя, если ты меня хочешь всю,
не бери по частям,
подожди немного.
Если каждого
ожидает небесный суд,
значит,
все там будем,
не стой у порога.

Снег в изломах ветвей, провода в снегу,
ночь пошла на убыль,
и жизнь в фаворе.
Если ты меня хочешь – я здесь
и не убегу.
Но я знаю, что есть
другой
вариант истории.

Кто вдохнул в нас свет и вложил слова,
был неглупый вкладчик,
уж вы поверьте.
Я адепт мерцающего
вещества,
что течёт сквозь всех
и не знает
смерти.

Потому хочу оставаться здесь
и смотреть, как снег
укрывает крыши...
Белый свет к Рождеству
побелеет весь.
Каждый голос будет
вверху
услышан.

* * *

Будь, говорит, со мной, будь и не отпускай,
Пусть вся эта пытка изысканная и есть наш с тобой рай,
Если уж взялись дойти до края, то я рискну и за край,
Только хватки не ослабляй.

Она кивает - глупый мой, я не держу, смотри,
Просто ко мне все нити твои протянуты изнутри,
Это твои печали, детский твой страх, твой стыд,
Это ко мне из тебя тянется всё то, что в тебе болит.

Он говорит – ты космос, и я пугаюсь твоих орбит…
А время сквозь них летит.

И кость обрастает мякотью, и в мякоть врастает кость,
Они почти одинаковые,
но только когда не врозь.
Она дышит в трубку и думает – ты мой невроз.
Но вслух говорит, что, наверное, всё идёт вкривь и вкось.
И не знает, что уже срослось…

А у него воспаление сердца, и плавится нервная плоть,
И он до того обескоженный, что некуда уколоть.
Я смогу, говорит, увидишь, я выживу без проблем,
Только не отпускай меня, слышишь, и я тебе стану всем.
А она думает – зачем?..

* * *

Не возвращайся, теперь уже больше не нужно.
Печаль не применяют наружно…
В том море, что нас разделило, у нас и не было шансов.
Уже затопило надёжно подходы к вокзалам,
И если ты хочешь знать, то дело теперь за малым –
Не возвращайся.

Любовь – это орган, внутренняя часть тела,
И там, где недавно ещё болело,
Теперь пустота. Вот такие дела…
Любовь – это донорский орган, и я его отдала.
Не спрашивай, как я посмела.

Ещё нахожу твоё имя в моих дневниках и тетрадях,
Но знаешь, тебя к моей жизни никак уже не приладить.
Рубцы уже не разгладить.
Мой ангел, мой свет, моё нелегальное счастье…
Не возвращайся.

* * *

Думаешь, кто притих, тот теперь почти незаметен,
Думаешь, на тебе не видно уже отметин?
Если искать того, кто будет за всё в ответе,
Может вполне оказаться, что это ты.

Сердце собьётся с ритма ещё за утренним чаем,
Не суетись – вот тебя уже подключают.
Каждый, кто думал, что он-то не обучаем,
Первым продавит снег и сомкнёт ряды.

Не суетись – просто молча делай свою работу.
Ты же не просто так, ты же для чего-то.
Если свой страх лечить неизменно рвотным,
Можно легко получить головную боль.

Страхи не лечат, а держат их в чёрном теле.
Кто каменел хоть однажды в своей постели,
Знает, что смерть ни с кем никого не делит,
Кто приглянулся, того заберёт с собой.

Можно искать спасенье в ночных молитвах
или пытать удачу в бессчётных битвах.
Просто представь, что тебя не отметят в титрах –
Будешь ли ты согласен на то, что есть?

Главное быть живым посреди живого.
Те, кто искал своё, не возьмут чужого.
В сердце, в горсти, во рту – донеси им Слово,
Если тебе доверят благую весть.

* * *

Так ночь болит, ослабшая под утро,
Так снег несут подальше от двери,
Так Василиса, ставшая премудрой,
Теперь ни слова вслух не говорит.

Но каждый раз, когда внутри светает,
И каждый звук в её изнанку вшит,
Она выходит на крыльцо босая,
Но, ударяясь оземь, не взлетает,
А всё лежит тихонько и лежит…

* * *

Ещё твоё дыхание зиме
несоразмерно. Город монохромен.
Его качает музыка извне
и стылый ветер треплет по плечу.

А в вышине витает надо мной
один твой голос, дыма невесомей,
и я его, как шарик надувной,
веду за нитку и не отпущу.

У декабря касательно меня
сомнений нет, но ты - другое дело.
Когда бы нас местами поменять,
когда бы мне внутри такую тишь.

Но у воздушных шариков душа
всегда настолько видимее тела,
что я гляжу, почти что не дыша.
А отворю ладонь - и улетишь...

* * *

Оттого, что зима, оттого, что глядит из ночи
подворотнями глаз белый город в белёсое небо,
оттого, что у памяти не было веских причин
нас кормить от души воробьиным усушенным хлебом,

мы стоим посреди этой жизни одни, посреди
этих смертных людей, что покуда отчаянно живы,
и, мне кажется, чаще теперь холодеет в груди
оттого, что пейзаж истончается вглубь перспективы,

означая её завершение. Можно и впредь
раздвигать пустоту в бесполезной попытке ответа,
но, похоже, никто дальше смерти не хочет смотреть,
дальше снега её, дальше этого белого света.

Мы войдём в этот свет, в этот год, в этот белый предел,
как входили до нас в ту же реку, в бессменную данность.
Оттого ли, что строй воробьиный наш так поредел,
Рождество долгожданно, воистину, долгожданно...

* * *

Мой снежный ангел, в городе моём
Такая ночь, что вымерзает слово.
Пока луна восходит в золотом,
Пока река ложится в бирюзовом,
Я никуда отсюда не уйду.
Черна тоска, но дух над нею светел.
Рождает небо первую звезду,
Соединяя грех и добродетель,
Соединяя зарево и тьму,
Соединяя вечность и мгновенье.
И мы стоим, готовы ко всему,
И сходит снег на нас благословеньем.

* * *
Метки:
 
 
 
gennadytarasovgennadytarasov on Декабрь, 31, 2017 15:28 (UTC)
С Новым годом! Пусть у вас переменится все, что должно, и станет все здорово!
Открывание ларчиковelectrodyssey on Декабрь, 31, 2017 23:30 (UTC)
С Новым Годом, Елена. Сил Вам и здоровья!
Vrosyakaschka on Январь, 1, 2018 11:42 (UTC)
Поздравляю!!!
Какие чУдные стихи!
Полна ожиданием чуда природа,
И в праздник прекрасный на сердце светло!
Счастливого, доброго Нового года!
Пусть дарит он счастье, любовь и тепло!
kseniatrkseniatr on Январь, 21, 2018 07:42 (UTC)
Спасибо, Лена! А можно те стихи, что сегодня в Фейсбуке? Где в песне ветра - отрицанье смерти... У меня нет фейсьбковского приложения, а с броузера не копируется текст. А оно такое у вас Сквозное Навылет.
pristalnayapristalnaya on Январь, 21, 2018 07:50 (UTC)
Где в песне ветра – отрицанье смерти,
Уже душа прозрачна и легка,
Ещё стоишь, как продолженье тверди,
Но прямо сквозь тебя течёт река.

Ещё сшиваешь мир с изнанкой слова,
Не ожидая ничего взамен,
Ещё не отнят у всего живого,
Уже разъят на космос и на тлен.

Уже разъят на жизнь и на иное
И разделён на музыку и тишь,
Где каждый звук отточен и отстроен,
Где ты вот-вот с Господних уст слетишь.
kseniatrkseniatr on Январь, 21, 2018 08:02 (UTC)
❤️❤️❤️ Пусть сбудется желаемое! Спасибо!