Category: здоровье

анфас

(no subject)

Август... Спелая сердцевина года. Истома и нега, сытость и усталость. Природа выносила лето до последнего срока. Время почти стоит на месте, тягучее и густое, как застывающий янтарь.
Я ложусь в постель, сворачиваюсь калачиком и замираю. На внутренней стороне век пульсируют и распускаются алые цветы.
Превратиться бы в большую морскую раковину. Пусть кто-то возьмёт меня, приложит к уху, улыбнётся и скажет: «Море…»
Но я просто лежу и слушаю, как тикают часы в тишине, как капает вода в ванной, как за тысячу километров отсюда ты дышишь во сне.
Какие странные любови придумывает человек, чтобы сделать свою жизнь прекраснее и невыносимей. Как уминает и продавливает он своё сердце, будто оно пластилиновое. Как не желает понимать, что в раковине нет никакого моря, а только шум собственной крови в ушах…

анфас

(no subject)

Время похоже на почтальона.
Оно бродит за нами, запечатывает наше прожитое в конверты и отправляет нам в будущее.
Я не молюсь за тебя, нет. Я просто тебя помню.
Я просто каждый раз вписываю твоё имя в титры.
Напрасный труд.
Но, возможно, потом, в конце, когда ты будешь стоять в ожидании последней участи… кто-то там, наверху, перебирая даты, картинки и списки, подумает: «Знакомое какое-то имя… Где-то я его видел…»
И крикнет сверху:
- Пропустите!
зайцы Франки цв.

(no subject)

Пусть в наступающем году все будут живы и здоровы.
Берегите своих близких.
Не расставайтесь с любимыми.
Цените каждый миг вашей единственной жизни.
Верьте. Улыбайтесь.
анфас

(no subject)

Откуда, откуда этот панический страх, что если всё хорошо, то это непременно должно скоро закончиться? Причём, как-нибудь глупо, некрасиво и бесславно. Гораздо честнее было бы предположить, что я просто не умею жить в сторону положительного полюса.
Мне, к примеру, казалось (вру, я была уверена!), что если я буду счастлива, то для творчества, к примеру, это полный провал. В моём персональном аду всё было так знакомо и привычно, почти по-домашнему. Там все свои, там у меня свободный вход и куча дисконтных карт на все уровни переживаний. Долгие прогулки по внутреннему некрополю давали пищу для ума и эмоции для сердца.
Когда-то давным-давно мне, скорбоглазому подростку, было сакральное письмо, в котором говорилось, что я могу, наконец, выдохнуть и попытаться что-то сделать с этой реальностью. Но мне его не отдали (как Поттеру его приглашение в Хогвартс). Я держала дыхание много лет. И теперь у меня только один вопрос. Как дышать, чтобы не умереть от разрыва жизни?..
руки

письмо второе

Photobucket

Сперва какое-то время тебе кажется, что ты практически неуязвим, почти бессмертен. Такой юношеский максимализм, Катя, когда ещё не знаешь всех правил. Когда будущего настолько больше, чем прошлого, что нет ничего невозможного. А если что-то плохое может случиться, то не с тобой, конечно, не с тобой.
В детстве казалось, что со взрослыми случается только то, чего они сами хотят. Просто ты пока ещё лузер, а они уже дошли до третьего уровня, у них по пять жизней, все виды оружия в арсенале, вагон здоровья и ключи от всех сокровищниц.
И взрослеть сперва не страшно. Всё выглядит так, как будто ты из одного мира должен попасть в другой, где всё уже по-настоящему, где всё серьёзно. Где ты будешь защищён от всего уже по одному лишь праву находиться рядом с панелью управления.

Нет никакого другого мира, Катя. Нет ничего, что способно было бы раз и навсегда нас спасти и защитить. И уповать, в общем-то, не на что. И, сколько ни силься, ты никуда не попадаешь. Ты даже из себя можешь выпасть лишь на какие-то редкие мгновения – в моменты острой радости или кромешного отчаяния.
Доступ к кнопке перезагрузки не у тебя. С этим приходится мириться.
Но это странное ощущение, Катя, когда там, где всегда болело, вдруг не болит. Поначалу кажется, что просто отмерла какая-то часть сердца. Когда тебя размазывает по стенке очередное просветление, и ты пьёшь какой-нибудь «пумпан» за неимением в аптечке ничего, кроме таблеток от аллергии и «цитрамона», на периферии сознания уже горит красная лампочка.
Это прямая связь, Катя.
Сними трубку, и тебе прочтут инструкцию прямо в мозг.
Удивительное дело – когда в жизни случается что-то по-настоящему значимое, ты бываешь настолько не готов, что не успеваешь оценить ситуацию. И когда, высказав самые главные слова, абонент на том конце отключается от сети, а ты берёшь карандаш, чтобы всё подробно законспектировать, до тебя вдруг доходит, что говорили на языке, которого ты не понимаешь…
Пока не понимаешь.

___________________
фото Жени Писаренко
анфас

С наступающим!

Не всё в этом году складывалось так, как мне хотелось. Но ведь это правильно, что каждый следующий год должен быть лучше предыдущего!
- Эй, Новый год, я покладаю на тебя большие надежды!
Покладаю, но не перекладываю. Обещаю быть хорошей девочкой и приложить все усилия к тому, чтобы быть счастливой и благополучной без посторонней помощи.

Те, у кого, как и у меня, нет в этом году настоящей ёлки, могут присмотреть для себя любой альтернативный вариант.
Я пока в раздумьях.



Collapse )

А те, у кого ёлка уже есть, могут похвастаться.
И будьте мне все живы и здоровы! И, по возможности, счастливы!
анфас

(no subject)

Я ложусь в постель, сворачиваюсь калачиком и замираю. На внутренней стороне век пульсируют и распускаются алые цветы.
Превратиться бы в большую морскую раковину. Пусть кто-то возьмёт меня, приложит к уху, улыбнётся и скажет: «Море…»
Но я просто лежу и слушаю, как тикают часы в тишине, как капает вода в ванной, как за тысячу километров отсюда ты дышишь во сне.
Какие странные любови придумывает человек, чтобы сделать свою жизнь прекраснее и невыносимей. Как уминает и продавливает он своё сердце, будто оно пластилиновое. Как не желает понимать, что в раковине нет никакого моря, а только шум собственной крови в ушах…
анфас

(no subject)

Когда я вижу редкие (редчайшие!) счастливые пары, которые пережили уже все мыслимые испытательные сроки, я думаю, что и мы, наверное, смогли бы вот так… Все они так трогательны в своей искренности, немножко нелепы и совершенно отдельны от общей реальности. Они напоминают мне тех удивительных птиц или животных, которые выбирают себе пару лишь однажды.
И ты был очень похож на них.
А я нет…
Моё чувство к тебе имело какой-то волнообразный, импульсивный характер. Иной раз мне казалось, что я готова на всё. Прямо сейчас, немедленно! И нет меня уверенней и сильнее. И нет ничего, что меня остановит или помешает.
Но так было не всегда, далеко не всегда. В иные времена я становилась растерянна и подавлена. Я боялась своих мыслей, своих поступков. Даже не так, нет. Я боялась собственных сожалений (гипотетических). И ещё очень боялась тебя обмануть.
И меня саму злили эти мои страхи.

А может, то были не страхи вовсе? Просто неумение сделать какие-то важные шаги, заранее зная, что они могут привести меня к полному краху? Неспособность заранее смириться с плохим результатом? Попытка избежать этого результата, отказавшись от любых шагов?
То есть, я уже тогда не умела безоглядно… или я просто всегда была трусихой?..
Но жизнь мудра, и мне казалось, что моя судьба никуда от меня не денется (а я полагала, что ты всё-таки судьба, а иначе как?), и я очень доверяла этому миру (слишком доверяла?)...

Я говорила себе, что люблю! И тебе говорила многократно. Это смешно, но мне действительно казалось, что слово произнесённое даёт больше гарантий. Но всё равно каждый раз себя перепроверяла, как будто не имела права на ошибку. Больше ни одной ошибки! Ни одной, иначе...
Я часто фантазировала, как мы могли бы жить, представляла себе всякие картинки, моделировала разные ситуации… И там всё было здорово и очень красиво.
Но все они были статичны. Никакой протяжённости во времени. Так, словно они лишь затем, чтобы сделать несколько красивых снимков в семейный альбом. Чтобы запомнить несколько эпизодов, которые потом рассказывать внукам, по кругу, бесконечно возвращаясь к деталям, выдирая из памяти все мелочи и нюансы… доказывая себе, что оно того стоило.
анфас

(no subject)


Мы обходим всю ярмарку, и в одном из павильонов он примеряет белую твидовую шляпу. И поворачивается ко мне смеясь, и ждёт, что я скажу что-нибудь глупое.
А я просто смотрю на него, как будто только вот сейчас вдруг увидела вблизи. Стареющий Пьеро с грустными глазами на усталом лице, все прекрасные метаморфозы которого уже не в будущем, а только в прошлом.
И он, подозревая мои мысли, вдруг весь делается поникшим и тихим, и аккуратно кладёт шляпу на место. И говорит:
- Давай обойдём площадь ещё раз.
И мы обходим всю ярмарку. И снова возвращаемся к тому же самому месту.
И он тогда говорит, что хочет пойти домой.
А я говорю, что нам совершенно некуда торопиться.
А он тогда говорит, что хочет пойти домой прямо сейчас, немедленно.
И я говорю:
- Почему?
А он говорит:
- Потому что хочу.
А я тогда говорю, что этого никогда бы не случилось, если бы мы поехали к морю.
И тогда он делает глубокий вдох, словно набирает полные лёгкие жизни. И мы оба понимаем, что вот прямо сейчас её придётся выдохнуть…
анфас

(no subject)

Теперь, когда мы покинули большой город, и ты отпускаешь мою руку, я просто прошу тебя, приручи мне какую-нибудь зверушку, научи меня играть с ней.
Я только хочу слышать движение времени сквозь тёплый пульс чего-то живого, я только хочу всё время находить кого-то глазами.
Чем старше, тем легче, тем труднее.
Уже знаешь, во что может вылиться, чем обернуться, как заболит вдруг невыносимо… Но ничего не знаешь наверняка, и всё ещё может быть. И это по-настоящему пугает.
"Страшно не то, что мы взрослые, а то, что взрослые - это мы…"
Потерять бдительность от случайной ласки, испугаться, и вдруг почувствовать, увидеть, какой необъяснимой нежностью оборачивается обыкновенная земная жизнь.