Category: история

Category was added automatically. Read all entries about "история".

анфас

Письмо тринадцатое (из цикла "К Тэйми")

Осталась самая малость, а там уже новый виток…
Из арки выходит нищий – степенный осенний бог,
глядит на нас, словно царь, не помня, что сир и убог.
Никто нас уже не утешит – нельзя налюбиться впрок.
Ноябрь, Тэйми, ноябрь.
Я знаю его назубок.

Тоска по новому снегу, касанье холодных рук…
Начертим вокруг кровати спасательный белый круг.
Теперь только бег по кругу, давай!
А очнёшься вдруг –
зима…
Где искать друг друга, в какую глядеть дыру?
Нас тоже слегка подкрасят, а после совсем сотрут…

Я знаю ноябрь на ощупь, на вкус и даже на слух.
Он строг, он с собой уводит всегда одного из двух.
Мне кажется, всё умирает,
когда он во мне звучит.
Для всех эпитафий, Тэйми, не хватит могильных плит.
Но если ты хочешь, я буду тем, кто в тебя глядит.

Из арки выходит нищий – полцарства собрал по рублю.
Ноябрь распускает свитер и вяжет ему петлю.
Кто знает, как крепко спится бездомному королю,
как память ворует лица, где я до утра не сплю,
как мы сиротеем, Тэйми,
от каждого «не люблю».

Ты сам себе друг и недруг, и сам себе рай и ад.
Во что бы мы ни играли,
нас выследят и разлучат.
Нас вынут из этой жизни и вылепят, что захотят.
Но я обещаю, Тэйми,
когда я вернусь назад,
оттуда, издалека, названья чему не знаю,
из страшного запределья, которого не бывает,
откуда уже не ждут и встречи почти не чают…
Я буду с тобой, обещаю.
анфас

(no subject)

Вот есть, например, люди-велосипеды. Остановился - упал.
Поэтому они должны крутить педали всё время. И в отношениях в том числе.
А есть ещё круче. Пассажир велосипеда. Когда крутящий педали останавливается, пассажир падает тоже. Он, вообще, никак на ситуацию влиять не может.

Или вот, кажется, что двое едут на велосипеде-тандеме. А там только одна пара педалей, но, меж тем, два руля (или наоборот).
Или всё там хорошо с педалями и рулями, и вообще, все механизмы отлично работают. Но один перестаёт крутить, и оба падают. И оказывается, что второй не только ничего не делал, а в принципе на велике ездить не умеет. Просто скрывал.

Можно слезть с велосипеда, отойти в сторону и подождать-посмотреть… Ну или продолжать ехать, поскольку так сложилось исторически, чего уж. Или можно просто высадить пассажира и не мучиться. Но иногда для этого приходится распиливать байк. А это совсем другая история…
анфас

(no subject)

Она говорит:
- Ты прекрасная, прекрасная!
А я думаю: «Закрыть глаза, прислонится виском, не различать времени суток…»
Мне хочется глупой, убийственной, беспричинной нежности. Хочется бесполезных слов, способных быть произнесёнными лишь этим голосом. Однократно.
Она говорит:
- Не думай, не думай!
И от лёгкого касания качается колыбельный космос и облетает млечная пыль прямо в чашку с утренним кофе.
А я думаю: «Не сейчас, не сейчас… Мои воины на побывке, посты сняты, стража дремлет, и у каждого детское лицо…»
Я не стану держать осаду, я сдамся на милость, я опомнюсь, когда уже будет поздно, непоправимо поздно.
Она говорит:
- Иди ко мне, не бойся! Я прорасту в тебя сладкими цветами.
И я иду… о, нежнейшая из пыток… и кто меня остановит?
анфас

Дочь своего отца

- А он тогда скажет: «Вам не кажется, что это недостойно, и говорить тут не о чем?»
- А я ему отвечу: «Нет, не кажется!»
Марика посмотрела на сестру с восхищением. Вот кому достался гордый нрав, смелость и фамильное упрямство. Дочь своего отца!
Лидия сидела у зеркала и расчёсывала длинные тонкие волосы благородного медного оттенка, далеко отводя острый локоток, и сосредоточенно хмурила бровки.
- А если он скажет: «Вы не думаете о том, что будут говорить о нас соседи?» - спросила Марика и поудобнее устроилась на постели, поджав под себя ноги.
- А я ему отвечу: «Нет, не думаю!» - сказала Лидия, не оборачиваясь.
«Я бы умерла от страха», - подумала Марика, но вслух спросила:
- А если он скажет: «Не будете ли Вы так любезны, выбросить все эти глупости из головы?»
- Я ему отвечу: «Нет, не буду!»
- Ох! – вырвалось у Марики.
Лидия строго посмотрела на неё через зеркало, положила гребень на полочку и встала с пуфика.
- Ну ты-то хоть не думаешь, что надо высылать из страны каждого, кто боится драконов?
- Но рыцарь – не каждый. Рыцарь не должен… - шёпотом начала Марика.
- Ай, перестань! – перебила её Лидия. – Рыцарь должен восхищаться Моим Высочеством, а это он делает отменно!
- Но ты же не станешь говорить об этом с папенькой?
- Стану! Очень даже стану! – Лидия гордо вздёрнула острый носик. – Прямо сейчас пойду и поговорю!
«Королева! Как есть королева!» - подумала Марика и проводила сестру восхищённым взглядом.
Потом она слезла с постели, подошла к зеркалу, долго придирчиво рассматривала свои непослушные рыжие кудри, носик-пуговку, веснушки на щеках, несколько раз пыталась нахмурить бровки и состроить строгое лицо. Вздохнув, она показала язык своему отражению и поспешно вышла из спальни.


- Не может быть и речи! – услышала Марика в конце коридора.
Она тихонько подошла к королевским покоям и замерла, прислонившись ухом к высокой двери.
- Вы моя старшая дочь! Вам не кажется, что это недостойно? – кричал король.
- Да, папенька, - бормотала Лидия.
Марика представила, как Его Величество мерит шагами комнату, и каждый раз, разворачиваясь, нервно одёргивает край мантии, и та взлетает, как крыло дракона.
Марика даже прикрыла глаза от страха.
- Вы не думаете о том, что будут говорить о нас соседи? – спрашивал король.
- Да, папенька, - начала хныкать Лидия.
- Скажите спасибо, что я не велел его казнить, а лишь выслал из королевства!
Лидия шмыгала носом.
- Придумала тоже! – не унимался король. – Замуж за труса!
- И что? И что? – не выдержала Лидия. – Ваша младшая дочь, вообще, хочет замуж за дракона! И что?
Марика почувствовала, как кровь отливает от лица. Колени вдруг подкосились, и она опустилась на пол, зажимая рукой рот.
- Вон!!! – заорал король. – Вон, я сказал!!!
Лидия выскочила из двери и понеслась по коридору, не замечая никого вокруг.


Вечером Марика заглянула в королевские покои. Король сидел в высоком кресле в синих семейных трусах и мантии на голое тело. Парик и корона лежали рядом на столике, вместе с сердечными каплями и уксусным компрессом.
Услышав, как отворяется дверь, король быстро запахнул мантию и потянулся за короной.
- Я принесла вам клюквенный морс, - сказала тихо Марика, не двигаясь с места. – Сладкий, как вы любите.
- Ну давай же сюда, - заворчал король недовольно и обмяк в кресле, - чего стоишь?
Марика подошла и поставила на столик графин и бокал.
Король пошевелил босыми пальцами ног.
- А ну-ка отойди вон туда, к окну.
Марика отошла к окну, поправила кружевной воротничок и заложила за ухо непослушную рыжую прядь.
- А ну-ка, посмотри на меня. Ничего не замечаешь?
- Что я должна заметить, Ваше Величество?
- Ну, смотри-смотри! Совсем ничего? – король поудобнее устроился в кресле.
- Ничего, - Марика пожала плечами.
- Я не достаю ногами до пола! – сказал король. – Видишь? Совсем усох. Старый совсем…
- Что вы, папенька! – Марика бросилась к королю и уткнулась ему в грудь. – Что вы такое говорите!
- Ладно-ладно, - заворчал король, отстраняясь. – Давай свой морс.
Марика налила половину бокала и посмотрела вопросительно на короля. Тот кивнул, и она долила ещё немного.


Его Величество сделал несколько глотков, довольно сощурился и поставил бокал на столик.
- Что тут мне Лидия говорила сегодня? Что-то про дракона? – как бы, между прочим, спросил он. – Что он как бы тебе нравится, что ли?
- Нравится, - тихо сказала Марика.
- Вы понимаете, что вы сейчас сказали? – король вдруг перешёл на официальный тон и даже выпрямил спину.
- Понимаю, - сказала Марика, опустив глаза.
- Вам не кажется, что это недостойно, и говорить тут не о чем? – спросил король громче.
- Нет, не кажется! – сказала Марика.
- Не будете ли Вы так любезны, немедленно выбросить эти мысли из головы? – закричал король, соскочил с кресла и прямо босиком зашагал по комнате.
- Нет, не буду! – уверенно сказала Марика.
- Ах так, значит? – король комкал края мантии. – Значит, вот тааак?
Марика молчала.
- Подите вон, дочь моя! – король топнул босой ногой и скривился от боли. – И извольте пообещать, что завтра же вы забудете все эти глупости!
- Нет! – громко сказала Марика. - Нет, нет и нет!
Она повернулась, медленно вышла из комнаты, плотно притворив за собой дверь, и только тогда дала волю слезам.
Король какое-то время постоял, переминаясь с ноги на ногу, потом забрался в кресло и пошевелил пальцами ног.
- Дочь своего отца! – сказал он восхищённо и взял со столика бокал с морсом.

__________________________________
рисунок Михаила Марченка
анфас

(no subject)

Сон Марии-Антуанетты
Ещё задолго до замужества и смерти Людовика пятнадцатого Марии-Антуанетте приснился сон, будто ей остригли волосы.
Всё происходило в большом бельведере с видом на парк и берег реки. Сперва она видела покойного отца, который писал что-то на большом листе бумаги невидимым пером. Потом отец скрылся за колонной, и дочь долго искала его, и плакала, и видела себя как бы со спины.
Потом картинка менялась и Мария-Антуанетта видела людей в чёрном, которые хотят поймать её, чтобы сделать что-то плохое. И она отдаёт им свои серебряные часики, но это не помогает. Люди хватают её, стригут и бросают в грязную телегу. Вдоль дороги стоят её мать и семеро братьев и сестёр. И она знает, что её везут на смерть.
Впоследствии оказалось, что сон был вещим. Только часики были золотые.

Сон Генриха Гамбса
Как раз в то время, когда Гамбс вступил в согласие с австрийским купцом Оттом и открыл мебельную фабрику в Петербурге, приснился ему сон.
Дело было в царских покоях. Княгиня Мария Фёдоровна, сидела обнажённой в большом тазу посреди освещённой залы и манила его рукой. Гамбс видел, как за портьерами прячутся какие-то люди, чувствовал опасность и возбуждение. Княгиня всё манила его и манила. Вмиг у него в руках оказалась большое покрывало. Он набросил его на Марию Фёдоровну и стал уминать её в таз. Когда княгиня перестала брыкаться, он сорвал покрывало и увидел в тазу поломанный стул из орехового дерева.
Проснулся Генрих Гамбс в тревоге, но с идеей нового гостиного гарнитура, который впоследствии был описан Ильфом и Петровым.

Сон Герберта Маллина
Ещё задолго до скандального судебного процесса и знаменитой цитаты о сатане Герберту приснилось землятресение.
Он видел себя в Санта-Круз, в одном из тех пабов, где хозяин наливает в долг. Играла музыка, напротив сидела какая-то женщина. Вдруг открылась дверь и ввалилась кучка людей с пустыми овалами вместо лиц. Это было не страшно. Страшно стало, когда они начали раскачивать стены и смеяться. Герберт пытался бежать, но ноги не слушались его… Он пытался кричать, но голоса не было. Между ним и выходом образовалась трещина, в которую стало затягивать мебель, скатерти, посуду… Люди без лиц вдруг запели песню, и это было невыносимо.
Герберт проснулся от собственного крика. Через два дня он убил свою первую жертву.

Сон Лилиан Гиш
За два года до получения почётного «Оскара» Лилиан приснилось, что она снова играет в театре.
Это была роль без слов. Зал был пустой, но Лилиан чувствовала, что за ней наблюдают. Она была босая, в длинном лиловом пеньюаре. Вдруг она взмахнула руками и поднялась над сценой, перелетела оркестровую яму и зависла над партером. Ей было приятно и легко.
Потом картинка сменилась - она парила над одной из улиц Лос-Анжелиса и видела внизу свою младшую сестру Дороти. Лилиан пыталась крикнуть, позвать её, но вспомнила, что это немое кино, и только напрасно махала ей руками.
Всё следующее утро Лилиан Гиш проплакала в постели.

Сон Михаила Врубеля
В марте 1902 года, когда картина «Демон поверженный» уже висела на выставке "Мира искусства", Михаилу приснился сон.
Крылатый демон приходил к нему, кружил вокруг постели, кривлялся. Михаилу снилось большое зеркало, он подходил к нему и видел себя то демоном, то человеком.
Потом зеркало падало, и из осколков летели перья.
Он брался за ручку двери и знал, что может выйти в любой момент. Но когда на него надвигалась фигура, постоянно меняющая форму и цвет, грозящая задавить его совсем, он дёргал дверь, и та не поддавалась…
Наутро, проснувшись, он пришёл с кистями и красками в галерею, и на глазах у посетителей стал дописывать картину.
Сон повторялся каждую ночь. Каждое утро художник работал заново. Очевидцы утверждают, что Врубель изменял лицо Демона до сорока раз.
зайцы Франки цв.

(no subject)

Чай подавали в маленьких фарфоровых чашках с серебряными ложечками. У ложечек были витые ручки, которые оканчивались маленькими однокрылыми ангелочками. Свадебный подарок.
Абигаль сегодня нездоровилось – подташнивало, и кружилась голова. Её супруг капитан Анри Гивьер пять месяцев тому назад отбыл в Испанию с миссией, и Абигаль каждый вечер молилась, чтобы он не вернулся.
- Абигаль, к Вам мисс Мадо!
В комнату вбежала девочка лет 12-ти. Она была младшей дочерью княгини Гивьер. Старшие братья, Анри и Вильям, души в ней не чаяли. Абигаль любила её, как сестру. Любила и жалела. Господь подарил Мадо вечное детство - она навсегда останется пятилетним ребёнком.



- Мадо, хочешь чаю? Тётушка, принесите чаю для Мадо!
- Не хочу чаю. Хочу пряников и кружиться в платье! - Мадо обиженно сложила губки и накрутила на палец локон.
- Хорошо-хорошо, вот пряники, держи! Мы сейчас обязательно покружимся. Только скажи скорей, твой брат ответил ли на моё письмо?
- Вильям сказал "ах", потом сказал "Мадо, поди в свою комнату", потом сказал "детка, вот тебе бантик для куклы и вот письмо для Абигаль". Бантик Мадо положила в ящик комода, рядом с новой брошкой, а письмо принесла для Абигаль.
- Какая ты умница, Мадо! - Абигаль вскочила, схватила Мадо за руки и закружила с ней по комнате.
Мадо смеялась звонко и переливчато, как сотня серебряных колокольчиков. Вдруг Абигаль стало дурно, она остановилась, тяжело дыша, и медленно опустилась на кушетку:
- Ничего-ничего, не бойся Мадо... Кружись-кружись, Мадо!



Княгиня долго молчала. Она была сильной и строгой женщиной, уже немолодой и совсем не утончённой. Вдовство и угрюмость характера сделали её замкнутой и малообщительной. Она редко выезжала в свет, да и в дом к ней не особо-то захаживали. Она собралась с духом, и поднялась с кресла:
- Каков срок?
- Четырнадцать недель, - сказал Вильям.
- Сопляк! - мать отвесила ему пощёчину, - О чём ты думал? Какой позор!
- Я ничего не знал. Она лишь вчера мне открылась. Никто не подозревает...
- Это пока, Вильям, пока! Совсем скоро станет видно! - княгиня мерила шагами комнату, - Ходят слухи, что война скоро кончится. Со дня на день Анри вернётся домой. Как ты мог?.. Он же твой брат! Как ты... Поди вон! - она тяжело опустилась в кресло.
- Да, но мами...
- "Мами-мами"! - княгиня передразнила его, - Глаза б мои на тебя не глядели! Где Мадо?
- Я отправил её к Абигаль, с письмом.
- Что?! Что значит - отправил? Впрочем, это как раз неплохо. Хороший повод навестить соседей! - она шумно поднялась и велела готовить карету.


Collapse )
анфас

Дочки-матери.

- Эти джинсы мне коротки. Эти тоже. Эти велики, - широкими жестами выкидывает со шкафа на пол.
- Аля, ну широкие-то оставь, дорастёшь еще.
- Не дорасту, мам, они ужасные. Я до них не собираюсь дорастать!.. А вот эти узкие. А эти зелёные.
- Ну и что, что зелёные? Тебе в них красиво.
- Красиво??? Мама, ты вообще??? Я не могу одеть зелёные штаны!
(Вот, блин, взяла бы, и этими зелёными штанами удушила!)
- Алечка, а вот эти бедровки? Они же тебе нравились.
- Такие уже не носят. Это было сто лет назад!
(Сто лет назад было этой осенью.)
- Ну, теперь ты видишь, что мне не в чем ходить?
- Вижу.
- Надо купить новые джинсы?
- Надо... (вздыхаю) ... Какие именно, знаешь?
- Черные, внизу зауженные, на пуговицах, с низкими карманами...
(И белку со свистком! Спокойно... она ребёнок... я такая же была... наверное.)
- Задача ясна. Собираемся на охоту. Только давай быстро.
- Мам, погоди, у меня совсем нет футболок.
- Как нет? Вот же целая полка!
- Ты видела эти футболки? Счас никто такого не носит! - начинает выкидывать со шкафа на пол.
- Аля, Аля, ну ладно, ну не устраивай бардак!
- Нет, ты посмотри, а то опять скажешь, что я выдумываю!.. Вот! Вот! И вот!..
(Удушить! Меня оправдают.)
- Хорошо, купим новую футболку.
- Две!
- Ладно, две. Только пошли уже.
- Хорошо тебе говорить "пошли"! А мне обуть нечего!
- Доченька, ну как же нечего? Только купили тебе... две пары...
- Вот эти натёрли сверху... а эти вообще маленькие!
- Что ж ты сразу не сказала, что маленькие? Купили бы больший размер.
- А большего не было. А хотелось как раз такие!
- Вот хотелось, носи теперь! - повышаю голос, - Деньги на ветер, а ходить не в чем!
- Мамочка, не ругайся, я уже готова. Видишь, как быстро! Пошли? - и улыбается заискивающе.
(Ладно. Обойдёмся сегодня без удушений. Вдруг, еще не оправдают?..)
анфас

Мушкетёры возвращаются!

Тут как-то, с пол-года назад cinefile рассказывал о том, что Георгий Юнгвальд-Хилькевич задумал новый фильм про мушкетеров:

"Фильм начинается с того, что мушкетеры погибают, - рассказывает режиссер Георгий Юнгвальд-Хилькевич, - оказываются на небесах и оттуда видят, как их дети ищут сокровища Мазарини, но терпят фиаско, и тогда д’Артаньян вымаливает у Бога, чтобы тот вернул им на 24 часа плоть и они спустились с небес на землю, чтобы помочь детям. И вот тут-то начинается "сумасшедший дом" мушкетеров и их детей, которые выходят повсюду победителями и возвращают награбленные и вывезенные из России деньги кардинала Мазарини. Фильм будет называться "Сокровища кардинала Мазарини, или Возвращение мушкетеров".
"Как нам стало известно, новая картина должна по размаху и подаче переплюнуть не менее известную "Матрицу", - хвастается режиссер. - Вернувшиеся с того света мушкетеры будут обладать просто сверхчеловеческими возможностями - умением проходить сквозь стены и перемещаться во времени, даром ясновидения, немереной силой".
"Дочь Д’Артаньяна сыграет реальная дочка Михаила Боярского - Лиза. Возможно, и сына Сергея пригласим. Сыном Арамиса станет Антон Макарский. Приглашен также Андрей Соколов".
Бюджет новых "Мушкетеров" составит пять миллионов долларов."

Так вот, это была не утка! Они таки провели уже фотопробы!

Photo Sharing and Video Hosting at Photobucket

Снимки остальных героев фильма можно посмотреть ВОТ ТУТ (там три странички).
Мнения на этот счёт очень разные. В основном, иронично-неодобрительные. А по-моему, они неплохо все сохранились... да и задумка занятная. Мне будет интересно посмотреть на результат!:))
анфас

(no subject)

Когда они уходят, мы остаёмся.
Они знают и даже могут объяснить, что когда человек один, он - человек.
Но наше одиночество иного свойства. И мы спешим быть рядом, чтобы избежать его.
Когда мы думаем о своей прошлой жизни, мы думаем о них. О первом, о втором... о последнем...
Периоды между - это попытка оправиться от предыдущего или надежда на встречу со следующим.
Мы помним о них совсем не то, что они помнят о себе.
Из них легко составлять нашу биографию.
По ним можно предсказывать наше будущее.
На них похожи наши дети. А иногда - не только наши.
Они вкладывают в нас свою музыку, свои книги, свои интересы.
Они думают не только о любви.
И тех, кто нас изводил и калечил, мы помним ничуть не меньше, чем тех, кто нас боготворил и носил на руках...
анфас

Но пасаран.

Она звонит мне, когда уж вовсе нет никого, кто хотел бы её выслушать. И даже если у неё в жизни ничего не происходит, ей всегда есть что рассказать. Она ковыряется в прошлом, приукрашивает события, подтасовывает факты, вводит новых персонажей...

Я не знаю... наверное, женщина должна иметь в своём арсенале пару-тройку совершенно убойных историй из своего прошлого. Из разряда тех, которые никогда не стоит рассказывать нынешнему возлюбленному. Именно затем, чтобы рассказать. В этих историях с завидной наглядностью демонстрируется исключительность героини. И не так уж важно, что это - её распущенность или невинность, смелость или позорная трусость, безбашенность или умудрённость (всё зависит от расстановки ценностей), главное - чтобы это выгодно отличало её от остальных. Порой эти истории действительно попадают в цель и играют рассказчице на руку, но часто бывает, что отточенные до мелочей, они лишь кричат о её тайных мыслях, скрытых желаниях и неиспользованных возможностях.

И вот она сидит передо мной, помешивая ложечкой остывший чай, и предаётся воспоминаниям о неком N, который однажды буквально выкрал её из дома и увёз на неделю из города. Я слышу эту историю уже не в первый раз. Точно так же, как историю про F, который работал в цирке и объездил весь мир, и привёз ей китовый ус и какое-то диковинное растение, которое зачахло в дороге... или про G, которого пригласили в Нью-Йорк с выставкой гравюр... или про ту немую негритянку, с которой она лежала в одной палате...
Она свято уверена, что эти истории - факты её личной биографии. И все заслуги и особенности всех персонажей она приписывает исключительно себе. И всё это выслушав, некоторые говорят - ох, ах, какая интересная у тебя жизнь, какие удивительные вокруг тебя люди!..
А может быть и вправду "короля делает свита"?.. Я вот иногда думаю о том, что правильней было бы усекать прошлое до настоящего момента. Тогда люди сходились бы лишь на почве своего "сегодня". И никто не был бы введён в заблуждение.

Она вдруг начинает плакать, и я точно знаю, что счас мы закажем по 50 коньячка в несладкий кофе, и она будет ждать, что я её пожалею, и скажу, что мы ещё ого-го! и всем еще дадим просраться! и посмотри на себя, да ты Королева!... Тогда она расскажет мне, что за ней недавно начал приударять "такой" мужчина! И глаза её загорятся. И ничего, что он женат. Зато он тренер по плаванью, и везёт юношескую команду в Японию на соревнования (представляешь, в Японию!), и обещал ей привезти настоящее кимоно и бонсай в таком горшочке (специальном, знаешь?)...

За ней в кафе заходит её мама (в который раз думаю, что они удивительно похожи, та же улыбка, то же удивлённое выражение глаз). Я помогаю откатить коляску от столика и снести по ступенькам. Коляска дорогая, автоматическая, жалко сломать. Я наклоняюсь, мы обмениваемся дружескими поцелуями. Напоследок я заговорщицки подмигиваю, она сжимает кулак и поднимает руку на манер "но пасаран!"
... И я знаю, что когда она позвонит в следующий раз, у неё появится на одну историю больше.
И дай бог, чтобы ей принесло это хоть немного радости и удовлетворения.