Category: история

анфас

Дочь своего отца

- А он тогда скажет: «Вам не кажется, что это недостойно, и говорить тут не о чем?»
- А я ему отвечу: «Нет, не кажется!»
Марика посмотрела на сестру с восхищением. Вот кому достался гордый нрав, смелость и фамильное упрямство. Дочь своего отца!
Лидия сидела у зеркала и расчёсывала длинные тонкие волосы благородного медного оттенка, далеко отводя острый локоток, и сосредоточенно хмурила бровки.
- А если он скажет: «Вы не думаете о том, что будут говорить о нас соседи?» - спросила Марика и поудобнее устроилась на постели, поджав под себя ноги.
- А я ему отвечу: «Нет, не думаю!» - сказала Лидия, не оборачиваясь.
«Я бы умерла от страха», - подумала Марика, но вслух спросила:
- А если он скажет: «Не будете ли Вы так любезны, выбросить все эти глупости из головы?»
- Я ему отвечу: «Нет, не буду!»
- Ох! – вырвалось у Марики.
Лидия строго посмотрела на неё через зеркало, положила гребень на полочку и встала с пуфика.
- Ну ты-то хоть не думаешь, что надо высылать из страны каждого, кто боится драконов?
- Но рыцарь – не каждый. Рыцарь не должен… - шёпотом начала Марика.
- Ай, перестань! – перебила её Лидия. – Рыцарь должен восхищаться Моим Высочеством, а это он делает отменно!
- Но ты же не станешь говорить об этом с папенькой?
- Стану! Очень даже стану! – Лидия гордо вздёрнула острый носик. – Прямо сейчас пойду и поговорю!
«Королева! Как есть королева!» - подумала Марика и проводила сестру восхищённым взглядом.
Потом она слезла с постели, подошла к зеркалу, долго придирчиво рассматривала свои непослушные рыжие кудри, носик-пуговку, веснушки на щеках, несколько раз пыталась нахмурить бровки и состроить строгое лицо. Вздохнув, она показала язык своему отражению и поспешно вышла из спальни.


- Не может быть и речи! – услышала Марика в конце коридора.
Она тихонько подошла к королевским покоям и замерла, прислонившись ухом к высокой двери.
- Вы моя старшая дочь! Вам не кажется, что это недостойно? – кричал король.
- Да, папенька, - бормотала Лидия.
Марика представила, как Его Величество мерит шагами комнату, и каждый раз, разворачиваясь, нервно одёргивает край мантии, и та взлетает, как крыло дракона.
Марика даже прикрыла глаза от страха.
- Вы не думаете о том, что будут говорить о нас соседи? – спрашивал король.
- Да, папенька, - начала хныкать Лидия.
- Скажите спасибо, что я не велел его казнить, а лишь выслал из королевства!
Лидия шмыгала носом.
- Придумала тоже! – не унимался король. – Замуж за труса!
- И что? И что? – не выдержала Лидия. – Ваша младшая дочь, вообще, хочет замуж за дракона! И что?
Марика почувствовала, как кровь отливает от лица. Колени вдруг подкосились, и она опустилась на пол, зажимая рукой рот.
- Вон!!! – заорал король. – Вон, я сказал!!!
Лидия выскочила из двери и понеслась по коридору, не замечая никого вокруг.


Вечером Марика заглянула в королевские покои. Король сидел в высоком кресле в синих семейных трусах и мантии на голое тело. Парик и корона лежали рядом на столике, вместе с сердечными каплями и уксусным компрессом.
Услышав, как отворяется дверь, король быстро запахнул мантию и потянулся за короной.
- Я принесла вам клюквенный морс, - сказала тихо Марика, не двигаясь с места. – Сладкий, как вы любите.
- Ну давай же сюда, - заворчал король недовольно и обмяк в кресле, - чего стоишь?
Марика подошла и поставила на столик графин и бокал.
Король пошевелил босыми пальцами ног.
- А ну-ка отойди вон туда, к окну.
Марика отошла к окну, поправила кружевной воротничок и заложила за ухо непослушную рыжую прядь.
- А ну-ка, посмотри на меня. Ничего не замечаешь?
- Что я должна заметить, Ваше Величество?
- Ну, смотри-смотри! Совсем ничего? – король поудобнее устроился в кресле.
- Ничего, - Марика пожала плечами.
- Я не достаю ногами до пола! – сказал король. – Видишь? Совсем усох. Старый совсем…
- Что вы, папенька! – Марика бросилась к королю и уткнулась ему в грудь. – Что вы такое говорите!
- Ладно-ладно, - заворчал король, отстраняясь. – Давай свой морс.
Марика налила половину бокала и посмотрела вопросительно на короля. Тот кивнул, и она долила ещё немного.


Его Величество сделал несколько глотков, довольно сощурился и поставил бокал на столик.
- Что тут мне Лидия говорила сегодня? Что-то про дракона? – как бы, между прочим, спросил он. – Что он как бы тебе нравится, что ли?
- Нравится, - тихо сказала Марика.
- Вы понимаете, что вы сейчас сказали? – король вдруг перешёл на официальный тон и даже выпрямил спину.
- Понимаю, - сказала Марика, опустив глаза.
- Вам не кажется, что это недостойно, и говорить тут не о чем? – спросил король громче.
- Нет, не кажется! – сказала Марика.
- Не будете ли Вы так любезны, немедленно выбросить эти мысли из головы? – закричал король, соскочил с кресла и прямо босиком зашагал по комнате.
- Нет, не буду! – уверенно сказала Марика.
- Ах так, значит? – король комкал края мантии. – Значит, вот тааак?
Марика молчала.
- Подите вон, дочь моя! – король топнул босой ногой и скривился от боли. – И извольте пообещать, что завтра же вы забудете все эти глупости!
- Нет! – громко сказала Марика. - Нет, нет и нет!
Она повернулась, медленно вышла из комнаты, плотно притворив за собой дверь, и только тогда дала волю слезам.
Король какое-то время постоял, переминаясь с ноги на ногу, потом забрался в кресло и пошевелил пальцами ног.
- Дочь своего отца! – сказал он восхищённо и взял со столика бокал с морсом.

__________________________________
рисунок Михаила Марченка
анфас

(no subject)

Сон Марии-Антуанетты
Ещё задолго до замужества и смерти Людовика пятнадцатого Марии-Антуанетте приснился сон, будто ей остригли волосы.
Всё происходило в большом бельведере с видом на парк и берег реки. Сперва она видела покойного отца, который писал что-то на большом листе бумаги невидимым пером. Потом отец скрылся за колонной, и дочь долго искала его, и плакала, и видела себя как бы со спины.
Потом картинка менялась и Мария-Антуанетта видела людей в чёрном, которые хотят поймать её, чтобы сделать что-то плохое. И она отдаёт им свои серебряные часики, но это не помогает. Люди хватают её, стригут и бросают в грязную телегу. Вдоль дороги стоят её мать и семеро братьев и сестёр. И она знает, что её везут на смерть.
Впоследствии оказалось, что сон был вещим. Только часики были золотые.

Сон Генриха Гамбса
Как раз в то время, когда Гамбс вступил в согласие с австрийским купцом Оттом и открыл мебельную фабрику в Петербурге, приснился ему сон.
Дело было в царских покоях. Княгиня Мария Фёдоровна, сидела обнажённой в большом тазу посреди освещённой залы и манила его рукой. Гамбс видел, как за портьерами прячутся какие-то люди, чувствовал опасность и возбуждение. Княгиня всё манила его и манила. Вмиг у него в руках оказалась большое покрывало. Он набросил его на Марию Фёдоровну и стал уминать её в таз. Когда княгиня перестала брыкаться, он сорвал покрывало и увидел в тазу поломанный стул из орехового дерева.
Проснулся Генрих Гамбс в тревоге, но с идеей нового гостиного гарнитура, который впоследствии был описан Ильфом и Петровым.

Сон Герберта Маллина
Ещё задолго до скандального судебного процесса и знаменитой цитаты о сатане Герберту приснилось землятресение.
Он видел себя в Санта-Круз, в одном из тех пабов, где хозяин наливает в долг. Играла музыка, напротив сидела какая-то женщина. Вдруг открылась дверь и ввалилась кучка людей с пустыми овалами вместо лиц. Это было не страшно. Страшно стало, когда они начали раскачивать стены и смеяться. Герберт пытался бежать, но ноги не слушались его… Он пытался кричать, но голоса не было. Между ним и выходом образовалась трещина, в которую стало затягивать мебель, скатерти, посуду… Люди без лиц вдруг запели песню, и это было невыносимо.
Герберт проснулся от собственного крика. Через два дня он убил свою первую жертву.

Сон Лилиан Гиш
За два года до получения почётного «Оскара» Лилиан приснилось, что она снова играет в театре.
Это была роль без слов. Зал был пустой, но Лилиан чувствовала, что за ней наблюдают. Она была босая, в длинном лиловом пеньюаре. Вдруг она взмахнула руками и поднялась над сценой, перелетела оркестровую яму и зависла над партером. Ей было приятно и легко.
Потом картинка сменилась - она парила над одной из улиц Лос-Анжелиса и видела внизу свою младшую сестру Дороти. Лилиан пыталась крикнуть, позвать её, но вспомнила, что это немое кино, и только напрасно махала ей руками.
Всё следующее утро Лилиан Гиш проплакала в постели.

Сон Михаила Врубеля
В марте 1902 года, когда картина «Демон поверженный» уже висела на выставке "Мира искусства", Михаилу приснился сон.
Крылатый демон приходил к нему, кружил вокруг постели, кривлялся. Михаилу снилось большое зеркало, он подходил к нему и видел себя то демоном, то человеком.
Потом зеркало падало, и из осколков летели перья.
Он брался за ручку двери и знал, что может выйти в любой момент. Но когда на него надвигалась фигура, постоянно меняющая форму и цвет, грозящая задавить его совсем, он дёргал дверь, и та не поддавалась…
Наутро, проснувшись, он пришёл с кистями и красками в галерею, и на глазах у посетителей стал дописывать картину.
Сон повторялся каждую ночь. Каждое утро художник работал заново. Очевидцы утверждают, что Врубель изменял лицо Демона до сорока раз.
зайцы Франки цв.

(no subject)

Чай подавали в маленьких фарфоровых чашках с серебряными ложечками. У ложечек были витые ручки, которые оканчивались маленькими однокрылыми ангелочками. Свадебный подарок.
Абигаль сегодня нездоровилось – подташнивало, и кружилась голова. Её супруг капитан Анри Гивьер пять месяцев тому назад отбыл в Испанию с миссией, и Абигаль каждый вечер молилась, чтобы он не вернулся.
- Абигаль, к Вам мисс Мадо!
В комнату вбежала девочка лет 12-ти. Она была младшей дочерью княгини Гивьер. Старшие братья, Анри и Вильям, души в ней не чаяли. Абигаль любила её, как сестру. Любила и жалела. Господь подарил Мадо вечное детство - она навсегда останется пятилетним ребёнком.



- Мадо, хочешь чаю? Тётушка, принесите чаю для Мадо!
- Не хочу чаю. Хочу пряников и кружиться в платье! - Мадо обиженно сложила губки и накрутила на палец локон.
- Хорошо-хорошо, вот пряники, держи! Мы сейчас обязательно покружимся. Только скажи скорей, твой брат ответил ли на моё письмо?
- Вильям сказал "ах", потом сказал "Мадо, поди в свою комнату", потом сказал "детка, вот тебе бантик для куклы и вот письмо для Абигаль". Бантик Мадо положила в ящик комода, рядом с новой брошкой, а письмо принесла для Абигаль.
- Какая ты умница, Мадо! - Абигаль вскочила, схватила Мадо за руки и закружила с ней по комнате.
Мадо смеялась звонко и переливчато, как сотня серебряных колокольчиков. Вдруг Абигаль стало дурно, она остановилась, тяжело дыша, и медленно опустилась на кушетку:
- Ничего-ничего, не бойся Мадо... Кружись-кружись, Мадо!



Княгиня долго молчала. Она была сильной и строгой женщиной, уже немолодой и совсем не утончённой. Вдовство и угрюмость характера сделали её замкнутой и малообщительной. Она редко выезжала в свет, да и в дом к ней не особо-то захаживали. Она собралась с духом, и поднялась с кресла:
- Каков срок?
- Четырнадцать недель, - сказал Вильям.
- Сопляк! - мать отвесила ему пощёчину, - О чём ты думал? Какой позор!
- Я ничего не знал. Она лишь вчера мне открылась. Никто не подозревает...
- Это пока, Вильям, пока! Совсем скоро станет видно! - княгиня мерила шагами комнату, - Ходят слухи, что война скоро кончится. Со дня на день Анри вернётся домой. Как ты мог?.. Он же твой брат! Как ты... Поди вон! - она тяжело опустилась в кресло.
- Да, но мами...
- "Мами-мами"! - княгиня передразнила его, - Глаза б мои на тебя не глядели! Где Мадо?
- Я отправил её к Абигаль, с письмом.
- Что?! Что значит - отправил? Впрочем, это как раз неплохо. Хороший повод навестить соседей! - она шумно поднялась и велела готовить карету.


Collapse )
анфас

(no subject)

Когда они уходят, мы остаёмся.
Они знают и даже могут объяснить, что когда человек один, он - человек.
Но наше одиночество иного свойства. И мы спешим быть рядом, чтобы избежать его.
Когда мы думаем о своей прошлой жизни, мы думаем о них. О первом, о втором... о последнем...
Периоды между - это попытка оправиться от предыдущего или надежда на встречу со следующим.
Мы помним о них совсем не то, что они помнят о себе.
Из них легко составлять нашу биографию.
По ним можно предсказывать наше будущее.
На них похожи наши дети. А иногда - не только наши.
Они вкладывают в нас свою музыку, свои книги, свои интересы.
Они думают не только о любви.
И тех, кто нас изводил и калечил, мы помним ничуть не меньше, чем тех, кто нас боготворил и носил на руках...
анфас

Вот такая сказка...

"Найдена могила Буратино

Американские археологи добились от итальянских властей разрешения на эксгумацию праха человека по имени Пиноккио, умершего в 1796 году. Экспертиза останков дала ошеломляющие результаты: покойник 209-летней давности имел при себе мастерски сделанные протезы всех четырех конечностей и даже деревянный нос.

На одном из протезов сохранилось отчетливое клеймо мастера - "Карло Бестульджи". Удивительным образом рядом с могилой калеки покоится прах создателя истории о деревянном человечке Пиноккио, которую много лет спустя Алексей Толстой переписал как сказку о Буратино. Из церковных книг удалось установить, что некто Пиноккио Санчес родился в 1760 году вполне здоровым мальчиком, однако с 7 лет совсем перестал расти и остался карликом. В 18 лет карлик Пиноккио пошел барабанщиком на войну, а вернулся домой только через 15 лет "без рук, без ног, без денег, без славы". Известный мастер Карло Бестульджи из жалости бесплатно изготовил несчастному человечку деревянные руки, ноги и нос и по сути стал его вторым родителем. Пиноккио был так рад своему второму рождению, что вскоре стал демонстрировать на ярмарках фантастические цирковые трюки и успел даже подзаработать на этом денег, но во время очередного выступления упал с большой высоты и погиб".

Кругозор-плюс! №2(3) февраль 06 (Германия)
(нашла у Чикуни)
руки

(no subject)

Пополняя старые традиции только за счет личных символов мы рискуем собственной психикой так же, как накладывая желаемые события и мнимые способности на свою истинную биографию. При столкновении поверхности одного предмета с поверхностью другого не происходит взаимопроникновения. А лишь растворение воображаемой мембраны, когда реальность ускользает из "здесь и сейчас", и можно на короткое время возомнить себя видящим и просветленным. Соблазн задержаться в этом состоянии чреват либо внутренним надломом, либо отчаяньем возвращенья.
анфас

(no subject)

Наследница смотрит "Трою". Погасила свет:"Так интересней". Увлеклась.
- Мам, не могла бы ты погреть мне молока? С медом. Горло болит. (Учтиво так)
Ясное дело, болит! Протаскались вчера с Дашкой четыре часа по городу в поисках какой-то "особенной" цветной бумаги" и "особенных" каких-то красок. Ничего, конечно, не нашли, но:
- Смотри, какую я себе ручечку купила! И еще карандашик, смотри, какой!
(Чем бы дитя ни тешилось, лишь бы горло не болело).

- Мам, нам надо вату купить.
- У нас есть вата.
- Она какая-то...неправильная.
- В смысле?..
- Я лак не могу с ногтей стереть!
Еще бы! Слоя 3-4, в разных сочетаниях, чтобы "круто". Теперь только замочить руки на ночь в ацетоне...или гильйотина.

- Ма, я голову помою, а ты заплетешь мне много косичек.
- Много - это сколько?
- Ну...Сколько сможешь:)))
- Могу одну. В крайнем случае - две!
(Щасс! Пол-двенадцатого ночи, я буду косички плести! Размечталась...)
- Ма-а, а когда?..Завтра?..Послезавтра?..Па-анятно...
(Хорошо, когда тебя понимают с полу-слова. Точнее, с полу-взгляда.)

Эх, суббота завтра!:) Красота! Субботу люблю. У нее полноценное утро и полноценный вечер. Воскресенье обычно скомканное, короткое, надежд не оправдывает, разве что отоспаться...

У нас похолодало.

...Вам никогда не казалось, что вы умышленно (или даже неосознанно) меняете свою биографию (воспоминания), чуть-чуть корректируя некоторые факты прошлого, совсем чуть-чуть ( мелкие детали, слова, реакции, действия), а потом так с ними свыкаетесь, что принимаете за подлинные?.. Я вот иногда вспоминая что-то сомневаюсь, так ли это было, как я это помню сейчас? И так ли, как я это помнила год (пять, десять) назад?..