Category: медицина

анфас

(no subject)

Ездила сегодня на анализы и узи. Как славно на улице рано утром. Тепло, мягкий солнечный свет, на площади засаживают цветами клумбы, студенты толпятся у кофе-машины. Всюду жизнь.
У меня ситуация пока никак не сдвигается. Каждый день поддерживающие капельницы. В четверг будут снова сливать жидкость из лёгких. В животе тоже растёт асцит. Общее состояние слабое, хоть и бодрое. Сплю мало, поскольку на дексаметазоне. Температура понижена, давление понижено, ужасно дискомфортно жить с мочеприёмником (особенно передвигаться), но грех роптать. Лишь бы не хуже. В среду будут результаты анализов, очень надеюсь хоть на какие-то улучшения.
Есть и хорошая новость. МРТ головного мозга показало стабилизацию, облучённый метастаз не растёт.
По поводу следующего вливания Кадсилы есть сомнения. По плану оно должно быть уже в понедельник...
А в субботу у Кати день рождения. И я совсем совсем не в состоянии устроить ей хоть какой-нибудь праздник. И от этого мне очень грустно...
Но я жива. И пока это лучший подарок. И я очень стараюсь.

анфас

(no subject)

Многие спрашивают, как мои дела, и просят писать подробности. Другие говорят, что незачем выставлять это напоказ, читать неприятно. Поэтому я в замешательстве.
С другой стороны, кто не хочет, тот не читает.
Дела мои нехороши. Моя химиотерапевт не берёт меня в стационар под наблюдение. Говорит, что симптоматикой они не занимаются. Ощущение, что от меня отказались... Мне сейчас капают всякие препараты для дезинтоксикации и общей поддержки, на дому (частная бригада, типа хосписа). Кадсила пока не работает. Получится ли влить её повторно (как положено, через три недели), неизвестно, поскольку анализы плохие и состояние тяжёлое. Набирается жидкость в животе, из лёгких откачивали уже дважды. Отекают ноги, проблемы с почками, стоит мочевой катетер, в печени метастазы. По большей части лежу, сил ни на что нет, сильно похудела.
Присутствие духа не теряю. Катя, мой ангел, за мной ухаживает неотлучно.
Не могу сказать, что ко всему готова, одолевают страхи и сомнения. Но это мой путь, и никому за меня его не пройти. Сильных болей нет, слава Богу.
Спасибо вам вам всем за участие и поддержку, я очень это чувствую. Люблю вас. На комментарии отвечать не могу, но стараюсь читать по возможности.
анфас

(no subject)

Спасибо вам большое за такую мощную поддержку, за волну любви и веры, за денежные переводы, молитвы и добрые пожелания!
Сегодня провели операцию по стентированию почек. Под местным обезболиванием. Процедура неприятная, но терпимая. Прописали антибиотиков и ещё кучу всяких лекарств. Третий день после введения Кадсилы. Всё вместе — довольно жёсткий коктейль.
Как-то я ослабела за последний месяц, потеряла вес, нет аппетита, задыхаюсь на каждом шагу...
Буду потихоньку выкарабкиваться. Скоро лето.
анфас

(no subject)

Честно говоря, не знаю, как подступиться к этому тексту... Но у меня полная личка сообщений с вопросами, а отвечать каждому нет сил.
Ситуация у меня сложилась критическая. Рак вернулся, рецидив очень быстрый и агрессивный, обширное метастазирование. Чтобы его остановить, нужно немедленно начать химиотерапию.
В Харькове сделали ошибочную гистологию и написали мне второй вид рака. Мы переделали ИГХ в киевской лаборатории csd. Все новообразования внутри – это метастазы моего первичного диагноза.
После недавней операции прошло не слишком много времени, восстановиться я толком не успела. А новые проблемы всё усугубляются. На днях мне откачивали жидкость из лёгких. Потом встал вопрос о стентировании обеих почек... Не хочу писать всех подробностей и никого пугать. Но дела обстоят так, что без лечения времени у меня будет совсем мало...

Collapse )

анфас

(no subject)

Выписали. (Хочется сказать «вытурили», учитывая мой диагноз). Экстренно сняли швы и отправили разбираться по месту основного лечения. Но сил пока нет, внутри всё ещё заживает, ходить пока тяжело (разрез сантиметров 20). Бандаж ужасно неудобная штука, хоть и полезная. Лежу дома. Выписали с асцитом, пока думать об этом нет сил.
Новости все какие-то плохие, начиная от диагноза и заканчивая перспективами. Поэтому ничего рассказывать не хочу.
Отправили материалы гистологии на пересмотр в Киев. Теперь ждать 2 недели. Это долго...
Глотнула сегодня свежего воздуха первый раз за 10 дней. Весна...
Вены пекут от капельниц и проколов. В холле больнице Collapse )
анфас

(no subject)

Сегодня сама спустилась по ступенькам с третьего этажа на первый! За стаканом узвара в буфет. И поднялась обратно так же! Катя шла рядом, конечно. Но зато уже «ого»!
Просто устала лежать. Каждый день по 6-8 часов под капельницами... Вены в хлам! И хотя у меня стоит подключичная порт-система, здесь никто не умеет с ней работать и все боятся. Убили оставшуюся вену. Куда будут капать дальше — непонятно. Медсестра утешает: «Не волнуйтесь, у нас тут один наркоман лежал, так ему отлично ставили капельницы под коленом».
Ну, в общем, человек — универсальная система. Просто мы ею не умеем пользоваться.
Ну ничего. Полёт нормальный, иду по приборам.
анфас

(no subject)

Девочки, мальчики, какой вкусный бульон после пяти суток голодания!!! А какая вкусная вода!... А жизнь какая прекрасная!
Спасибо вам за добрые комментарии, за поддержку, за вашу веру!
Итак, про бабушку.
Когда меня перевели из реанимации в палату, бабушка уже была почти бодрячок (ей удаляли пупковую грыжу), очень умело обращалась со своим бандажом и активно перемещалась по палате и коридору. В палате 7 кроватей, но занято было 4 (потому Кате досталась нормальная кроватка рядом со мной, и никто не был против — ни пациенты, ни персонал).
Бабушке уже за 70, мне по плечо — маленькая и юркая. Она плохо слышит и, судя по толстым стёклам в очках, плохо видит. Это совершенно не мешает ей коммуницировать. Например, по телефону (а звонили ей часто) она кричала, как молодой отец под окнами роддома. Все были в курсе её разговоров.
— Не могу разговаривать громко! — кричала она в трубку. — Тут у нас девочка тяжёлая отдыхает!

Ну, в течение дня это было как-то ничего. А вот нооочью...
Во-первых, бабушка спит мало. Но эти несколько часов сна она храпит, как маленький бульдозер. Я даже не представляла, что она так умеет. И беспрерывно. Я под такое уснуть не смогла ни разу. Часа в три бабушка просыпается окончательно, и превращается в барабашку. Она чем-то постоянно шуршит, скрипит, щёлкает дверцами тумбочки, ходит в коридор в туалет, потом в коридор к холодильнику, приходит и что-то ест из баночек, потом идёт мыть посуду, потом складывает еду в пакетик и несёт в холодильник. Потом ложится в кровать, с хрустом расстёгивает свой бандаж и затихает минут на 10...
Но нет! Что-то забыла! С хрустом застёгивает бандаж, встаёт, достаёт из тумбочки бутылку воды и громко пьёт. Потом идёт в туалет, потом шуршит какими- то пакетиками, и так по кругу... Часов в пять утра, умаявшись, она садится на кровать, складывает ручки на коленях и смотрит в окно. А вот после того, как все проснутся, получат свои уколы и капельницы, бабушка сладко засыпает.

А в ночь накануне выписки, часа в два, лёжа в кровати, она смахнула какой-то пакет со снедью с тумбочки. Баночки, бутылочки мисочки-ложечки посыпались на кафельный пол с невероятным грохотом и раскатились под кроватями. Все резко проснулись, вскинули головы. Катя резко вскочила с кровати, посмотрела на меня. Я махнула ей рукой, мол, ложись, и она тут же опять уснула. Остальные помотали головами и тоже уснули. Бабушка затаилась, как мышь. 5 минут, 10, 15...
Я думаю: «Уф, наконец-то посплю!»
И вдруг слышу, как бабушка с хрустом застёгивает свой бандаж! Тихонько сползает с кровати, включает фонарик (наверное, в телефоне), становится на четвереньки и ползёт под кроватями, собирая свои скарбы.
Если бы в это время зашла медсестра, в реанимации было бы одним пациентом больше.
Потом бабушка умаялась, пошла поела, пошуршала, похрустела, улеглась и захрапела, как маленький бульдозер.
Короче, мы тут очень рады, что она поправилась! Дай Бог ей здоровья!
Сегодня я поспала немножко подольше.

анфас

(no subject)

Так бывает: ещё сегодня ты поёшь концерт, красивая и с причёской, а завтра тебе уже колят морфин в реанимации...
Всё произошло внезапно и очень неожиданно. Меня прооперировали в ночь на вторник.
Я не могу сейчас написать большой постик о больничных буднях, хотя и хочу. Но почти постоянно руки заняты капельницами, из меня торчат всякие дренажи, зонды и катетеры. Три дня не ем, не пью и почти не разговариваю (мешает трубка в горле). Пишу вот по одному предложению время от времени. Второй день пишу.

Про рак никто не любит ни писать, ни читать. Поэтому коротко. Случился приступ, в больнице скорой помощи приняли незамедлительно, и почти сразу на операционный стол. Удалили часть кишечника с опухолью. Оперирующий врач сказал, что вероятно это рак кишечника (звучит фантастически — два вида рака случаются редко). Но есть вариант, что это метастаз от первичного диагноза. Очень странно, что его не описали на КТ 3 месяца назад, и на УЗИ 3 недели назад... Хуже то, что хирург увидел нехорошие очаги в лимфоузлах таза и печени. Но рано делать выводы. Мы ждём результатов гистологии.

Катя со мной неотлучно. И основная задача — выкарабкаться сейчас отсюда. А сейчас мне таки хреновенько. Полостная операция, вертикальный разрез....
А планировали во Львов на все праздники. И с концертом... Ничего нельзя планировать! Который год учусь, а так и не научилась.

Финансово пока справляемся сами (был запас для ургентных случаев). Но реквизиты оставлю в первом комментарии. Какое лечение будет после больницы, зависит от того, что покажет анализ гистологии. Но уже понятно, что легко не будет.
Спасибо за ваши добрые пожелания, молитвы и поддержку! На комментарии отвечать не смогу.

Больничные окна выходят в лесопарк. Вы знаете в котором часу начинают петь птицы? Для меня было открытием. Я думала, часов в пять. Нет, в 3:50... Знайте.
Люблю вас!

анфас

из архивов

Полезла в архивы ЖЖ выбрать несколько рассказов для одного альманаха. И прям зачиталась. Столько там разных давних текстов, зарисовок, воспоминаний...

* * *

Это было какое-то дешёвое вино, купленное тут же рядом, в лавке на via dell Passo. Мы сидели в маленькой мансарде, прислонясь спинами к изнанке Империи… как два арестанта.
За стеной голосила какая-то женщина, срываясь на всхлипы и причитания. Нас это не тревожило.
Я сейчас вспоминаю и удивляюсь, что ведь нас это совершенно не тревожило! Словно шла какая-то дешёвая мелодрама по телевизору, а нам лень было встать и убрать звук.
Я помню, как меня бил озноб, и донести стакан до рта – было трудом непосильным.
- У тебя бронхит, тебе надо к врачу… - говорил ты. - Как по-итальянски врач?
- Dottore… dottore…

Ты поил меня горячим вином и кормил сухими поцелуями. А я думала – только бы не забыть вот это всё, только бы накрепко запомнить!
Это как будто закладывает уши, когда в самолёте воздушная яма, или неудачно сглотнёшь в метро…
Потом над ухом что-то - «щёлк!» - длинный поворот головы, как в замедленной съёмке, воздух становится видимым, жидким, текучим… И уже не спастись взглядом, брошенным на часы, жестом неподъёмной руки, словом, застрявшим под языком. Только сидеть и чувствовать, и переживать всей мякотью и костью.
И тогда мимо окон начинают плыть рыбы.

Ты прикладываешь ладонь к моему лбу, и на нём остаётся холодная влажная чешуя. И о стены бьётся прибой. И я слышу, как с каждой волной гулко стучит у меня в висках.
И весь маленький городок Valletri заливает водой, вместе с его холмами, с игрушечными домиками, с продуктовыми лавками.
- Я слышал, что одна итальянка в прошлом году родила шестерых близнецов. Девочек, - говоришь ты. – Она жила в этом доме, этажом ниже, прямо под нами. А потом им подарили маленькую виллу, и они переехали.
- Хорошо, - говорю я. – Представляешь, если бы все они плакали под нами ночью?

Мимо окон проплывают рыбы и тычут в стекло круглыми немыми ртами. И я думаю - только бы вот это всё не забыть.
И ещё я думаю, что наша жизнь – это только то, что мы способны вспомнить. И если сложить в одну кучку всё то, что мы можем вспомнить, а в другую то, что навеки кануло и ничем себя не выдаст, то получатся две совершенно разные жизни. И о той, другой, мы почти ничего не знаем. И, возможно, та, другая, гораздо длиннее этой.
- Моя жизнь с тобой такая короткая, - говорю я и начинаю плакать.
Температура и вино делают меня слабой и сентиментальной, почти жалкой.

Ты смотришь на меня так, что мои губы пересыхают ещё больше. Потом поднимаешься с пола и стоишь, сутулясь, упираясь головой в низкий потолок, как Гулливер.
- Мы уедем отсюда, и ты родишь мне шестерых близнецов, - говоришь ты очень серьёзно. – Девочек! Или даже мальчиков!
На минуту у меня останавливается сердце.
И только волны всё бьются и бьются о стены…
И когда они готовы уже разнести наше хлипкое жилище в щепки, мы не выдерживаем напряжения и начинаем хохотать, как сумасшедшие. Мы валяемся по полу, смеясь, глотая слёзы, хватая ртом воздух…
И теперь, спустя много лет, я думаю - только бы забыть всё это!
Господи, как же это всё забыть?..
анфас

(no subject)

На цветочном рынке сегодня аншлаг, тюльпаны таких невообразимых расцветок, что кажутся искусственными. На дорогах пробки, в супермаркетах очереди. Город ветреный, пыльный, растрёпанный и удивлённый, словно спросонок.
Старинную гомеопатическую аптеку, которой почти сто лет, выжили из здания на площади Мицкевича (самый центр города). И теперь она переехала на окраину. Пришлось искать по навигатору. Зато у них в помещении два больших цветущих (!) «денежных» дерева. Красота неимоверная!

Мы с Катей наконец-то добрались до «Теории большого взрыва» (не понимаю, как он прошёл мимо нас) и смотрим с удовольствием уже четвёртый сезон.
У одной хозяйки на рынке заказали козьего молока, будем завтра делать йогурт. Организм требует натуральных пробиотиков...
Пора возвращаться в Харьков — наши орхидеи там цветут без нас и без полива. Не говоря уже о том, что я пропустила плановое УЗИ сердца, а ещё нужно делать кардиограмму, записаться к ЛОРу (по ночам не могу дышать), нужно сдать кровь на кучу разных анализов, попасть к эндокринологу, промыть порт-систему (у меня под ключицу вшита такая стационарная штука для капельниц), и в конце месяца опять КТ... А я не хочу, не хочу. Мне так хорошо и спокойно дома.

Периодически беру гитару, пытаюсь вспомнить свои же песни. Идёт тяжело, приходится сверяться с записями в ютубе. А главное — голос, теряю голос... Ни звука, ни объёма, ни полутонов, никаких верхних нот.
Недавно говорили с моим врачом о количестве сил и энергии. Так вот, энергии у меня, вроде бы, достаточно, но совсем нет сил на её обслуживание. То есть, кажется, что могу свернуть горы, а на деле — с трудом поднимаюсь пешком на третий этаж. Иногда чувствую себя полной развалиной...

Но, по большей части, всё неплохо. Всё очень даже хорошо!
А ещё мы ходили в кино на 3D — мультфильм «Как приручить дракона 3». Вели себя плохо и ели попкорн! Сами себя порицаем! (Вру)
В остальном — только лекарства, только строгая диета, только хардкор!
У меня есть букетик подснежников и коробка «трюфелей» ручной работы. Разве это не праздник? У меня есть Катя и целая вечность впереди (сколько бы её ни осталось). Разве это не счастье?
И о погоде.
Завтра во Львове обещают 8 Марта, солнце и +14.
Доброй вам весны, обновления, возрождения и процветания!