Category: религия

Category was added automatically. Read all entries about "религия".

анфас

(no subject)

Не пугайся боли, не страшись потери,
Если нужно верить, то давай поверим.
Нас пытает время то нежней, то строже.
Объяснить умеем, а понять не можем.

Ничего такого, ничего такого,
Каждому на счастье – ржавая подкова,
Каждому надежда – до конца не трусить,
Мы почти как дети, Господи Иисусе.

Это очень просто – понимать про счастье,
Если любят долго и прощают часто,
Ничего не прячут, ничего не просят
И из всякой бездны на руках выносят.

Ничего такого, ничего такого,
Если нас отнимут у всего земного,
Если облаками нас по небу пустят,
Это так красиво, Господи Иисусе.

По большому счёту мы не виноваты,
И на каждом сердце – белые заплаты.
Мы глядим на небо ясными глазами,
До конца не зная, кто придет за нами...
анфас

Бруно Ферреро

Молодой студент, который хотел работать на благо человечества,
однажды пошел к св. Франциска Салезия и спросил его:
– Что я должен делать для прибавления мира в мире?
Святой Франциск, улыбаясь, ответил:
– Не хлопай так сильно дверью.

* * *

Есть люди, которые не знают, насколько важно то, что они существуют.
Есть люди, которые не знают, как много для других значит само их появление в чьей-то жизни.
Есть люди, которые не знают, сколько радости дарит другим их приветливая улыбка.
Есть люди, которые не знают, каким добром для других является их близость.
Есть люди, которые не знают, насколько бы беднее другие чувствовали себя без них.
Есть люди, которые не знают, что они - дар небес.
Но могли бы знать, если бы мы им об этом рассказали.

* * *

То, что нам говорили, когда мы были детьми:
"Не беги; иди медленно; быстро; ешь всё; мой руки; чисть зубы; молчи; говори; извинись; поздоровайся; иди сюда; отстань от меня; иди играть; не мешай; не беги; смотри, а то упадёшь; тем хуже для тебя; ты не умеешь; ты маленький; я сам сделаю; ты уже большой; иди спать; вставай, уже поздно; я работаю; играй сам; оденься; не стой на солнце; иди на солнце; не разговаривай с полным ртом..."

То, что мы хотели бы услышать:
"Люблю тебя; ты красивый; я счастлив, что ты у меня есть; поговорим о тебе; как себя чувствуешь? боишься? почему не хочешь? ты очень славный; хороший; расскажи, что ты чувствовал; ты - счастлив? мне приятно, когда ты смеёшься; плачь, если хочешь; говори то, что хочешь; почему страдаешь? что тебе не нравится? доверяю тебе; мне здорово с тобой; хочу разговаривать с тобой; мне интересно слушать тебя; ты нравишься мне такой, как есть; хорошо быть вместе; скажи, если я ошибаюсь..."

Вокруг тебя много людей, что ждут слов, которые хотели бы услышать...
Нервно дёргая ручку своей сумочки, одна дама сказала: "Знаю, что мой муж умеет быть нежным и сердечным. Он всегда такой с нашей собакой".

* * *

Однажды турист посетил известного раввина.
Его поразило то, что в комнате, наполненной книгами, единственной мебелью были стол и деревянная лавка.
- Где же остальная ваша мебель? - спросил турист.
- А ваша где?
- Моя? Я же тут временно, - удивлённо ответил турист.
- И я тоже, - сказал раввин.
анфас

(no subject)

Какая печаль, мой свет, какая печаль – этот август. Письма покоятся в почтовых ящиках до новой зимы. Отворишь декабрь, а он прошлогодний.
Пока сочиняешь смыслы (пока думаешь, что сочиняешь смыслы), проживаешь пустоцветом всё лето – ни нектара в тебе, ни мёда. У солнца не хватило на тебя времени.

Какая усталость, мой свет, какая усталость. Пудовые мысли, ни одной бабочке не выпорхнуть на волю. Всё опять случилось не здесь и не с нами.
Порой кажется, что будущее осталось в прошлом. Стоишь на краю августа, как над обрывом... погибаешь от нежности и печали...
А над тобой склоняется невидимый бог и целует тебя прямо в самое сердце.
анфас

...

Случаются такие вещи, такие истории или события, про которые всегда сразу знаешь: вот это навылет, а это разрывная, это по касательной, это вхолостую…
А бывают золотые пули. Входят мягко, на раз, не задев ни одного жизненно важного органа. И остаются где-то там, куда ни одному скальпелю не добраться.
И всё! И совершенно неоперабельно.
И носишь потом всю жизнь.

Если в конце (ну совсем уже потом, когда наши тела станут отделять от всего того, чем мы есть на самом деле) будет сбор какого-то особо ценного металлолома – пусть тогда тебя из меня вынут и отольют какую-нибудь далёкую яркую звезду.
И даже если её не различит ни один телескоп, я знаю – она будет прекрасна.

* * *

По обыкновению, снилась старая львовская квартира. Ходила по паркету в цветных шерстяных носках, прижимала к уху телефонную трубку, была зима.
"Я хочу, чтобы ты срочно приехала, сейчас, пока у меня никого нет, пока я никого не люблю, пока идёт снег".

Просыпалась от горячего воздуха, словно мне делали искусственное дыхание.
За окном всё казалось белым и завьюженным.
А это просто луна.
Садилась в постели. Ведь кто угодно может спросить в любую секунду.
И будешь мотать головой… или, наоборот, кивать… или молчать.
Мы всё понимаем только когда молчим.
Но людям нужны слова, людям нужны подтверждения, словно это что-то меняет.
Всё время смотрю, как ты улыбаешься.
И ты улыбаешься всё время.

В попытке усугубить белый цвет, проваливалась в темноту, и осколки сна застревали под веками, чтобы уже не рассмотреть ни картинки, ни блика.
По утру не помнила ничего - ни черт лица, ни взмаха ресниц.
Гадание по Библии: «любит… любит… любит…»

* * *

Жизнь так коротка, а найти своего человека так сложно, что уже не обращаешь внимания на его пол.
анфас

из архивов

Photobucket

Иногда жизнь складывается так, что единственный твой путь вдруг упирается в стену.
И тут есть несколько вариантов.

• Можно долго идти вдоль стены, в одну или другую сторону (либо сперва в одну, потом в другую).
И надеяться, что она где-нибудь закончится.
Тут есть опасность, что время и силы могут закончиться раньше.

• Можно изыскивать возможности и средства, чтобы вскарабкаться на неё, перелезть, перепрыгнуть.
Иногда это становится смыслом и оправданием одновременно. Или работой. Или даже подвигом.
Но бесконечные попытки редко засчитываются как результат.

• Можно сидеть перед стеной и ждать. Ждать, когда что-нибудь изменится само.
Или придёт кто-то более умный, сильный и смелый.
И принимать своё ожидание за смирение. Или за урок. Или за практику.

• Можно вспомнить все детские сказки и все взрослые сны, и рисовать на стене дверь.
Потом пытаться эту дверь открыть или материализовать. Чертить тайные знаки и сакральные иероглифы.
Шептать заклинания и молитвы. И принимать это за знание. Или за веру. Или за чудо.

Но иногда всё оказывается слишком просто:
либо нет никакой стены, либо это не твой путь.
анфас

(no subject)

И никуда не денешься,
плачь не плачь,
так отворяют облако
в полынью,
так обнимают мёрзлого в грубый плащ,
«всё обойдётся», - скажут,
а после пьют…
Странное дело –
думаешь, всё пережил,
чёркаешь календарь или куришь в ночь,
тащишь свои долги
из последних жил,
а вот едва замешкался –
не помочь.
Странное дело –
вымарал каждый слог,
где про любовь, про стерпится,
про навек…
а над тобой склоняется добрый бог
и осторожно гладит
по голове.
И никуда не денешься,
злись не злись,
но просыпаться будем по одному.
Так проживают зиму, как будто жизнь,
и потихоньку вносят себя
в весну.

(март 2011)
анфас

(no subject)

Мне кажется, август янтарного цвета. Цвета мёда и яблочного варенья. А ещё цвета зрелого винограда – сине-бордового, изумрудно-зелёного... Август медленный и тягучий, как древесная смола, как полуденная нега.
Его внутренняя тишина и ясность неспешно проступает сквозь слепоту лета, чтобы к осени обрести новый голос, созревший и глубокий.
Август бархатный, как крылья бабочки, как ночной шорох занавески, как лист бегонии на подоконнике. Кажется, что он почти лишён смыслов. Если бы не апрель, август был бы самым легкомысленным временем. Но тяжесть созревших плодов тянет его к земле, делает более значимым и весомым.
Август прозрачен, его воздух проницаем. Его звёзды ярче и ближе, чем когда-либо. Они смотрят в тебя до самого дна, молча, словно глаза вечности.
Концентрация этой тишины порой становится невыносимой.
И чтобы разбавить эту тишину, приходится произнести слово. Оно зреет в тебе как гроздь винограда, как тёплая мякоть персика и абрикоса, как садовая роза, оплетающая ограду внутреннего сада. Оно наполняется соком и светом, силой и нежностью, единственным смыслом. И слово это Бог.
анфас

(no subject)

Пасха на носу!

46.64 КБ

Напекла куличей! Сама-то я сдобу почти не ем, а вот Катя куличики уважает! Подозреваю, что печь мне их на этой неделе ещё не раз придётся.
Пока я делала домашнюю колбасу, Катя заканчивала мастерить стеллаж (но это отдельная история, героическая!) и раздвигать мебель (почти телекинез).
Оказывается, в доме слишком много книг. Пришлось их основательно проредить.
Орхидеи цветут и выпускают новые ветки. У нас уже шесть особей, у всех свои имена.
Сегодня к нам прилетала божья коровка. Неудивительно, погода совсем летняя. Хочется на природу, на пикник, в лес, к воде, "в деревню, в глушь, в Саратов"!
Под катом мои пасочки. Покажите ваши?

Collapse )

С Праздником вас всех! В такие дни все молитвы должны быть услышаны.
Мира вам всем, радости, здоровья, веры, Божьей милости!
Очень по вам скучаю. По некоторым – особенно.
Давайте будем живы!
анфас

(no subject)

Иногда я ловлю себя на том, что не чувствую, как движется время. Словно последние два года утекли в какую-то брешь в пространстве. Так при монтаже вырезают кусок плёнки и склеивают концы. Но я всё рассматриваю этот кусок на просвет – там было столько жизни и силы, боли и радости, страха и веры, столько любви. Нет, ничего невозможно вырезать. Всё, без купюр, легло в канву моей жизни замысловатым узором.

Случаются дни, когда хочется написать большой подзамочный текст, где можно было бы пожаловаться и поплакаться всласть. Но у меня не получается. Во-первых, я не очень умею, а во-вторых, это желание потихоньку проходит, и я как-то справляюсь.
Это просто удивительно, какой запас прочности в человеке! Всё-таки нас создавали на века! Может, гвоздей из нас и не наделать, но проволоки накрутить можно не одну катушку.

Я помню, как проходили Великодние праздники в нашем доме, когда жива была моя бабушка. Период подготовки был долгим: приводили в порядок дом и двор, мыли окна, красили забор, убирались в сарае, засаживали цветами палисадник.
Мне, ребёнку, всё казалось волшебством и сказкой, и немного игрой. Цветные пасхальные яйца, куличи всех размеров, церковные обряды...
Теперь бабушки давно нет, нет домика с палисадником, но мы делаем, что можем, что умеем. Мы просто проводники. Жизнь течёт сквозь нас голубой водой, прорастает тонкими ветвями, взрывается молодой листвой. Ничто не может остановить её, даже смерть.

В субботу в Иерусалиме сойдёт Благодатный огонь. Мы все переживаем особое время – каждый своё. Движется оно или нет, не так уж и важно. Пусть каждому (вне конфессий и контекстов) станет теплее и светлее, и праведнее.
Когда я смотрю, как ровно горит огонёк восковой свечи, поставленной к аналою, весь мой род стоит за моей спиной. И я выпрямляю спину.
И сердце моё полно любви и благодарности.