Category: религия

Category was added automatically. Read all entries about "религия".

анфас

(no subject)

Пасха на носу!

46.64 КБ

Напекла куличей! Сама-то я сдобу почти не ем, а вот Катя куличики уважает! Подозреваю, что печь мне их на этой неделе ещё не раз придётся.
Пока я делала домашнюю колбасу, Катя заканчивала мастерить стеллаж (но это отдельная история, героическая!) и раздвигать мебель (почти телекинез).
Оказывается, в доме слишком много книг. Пришлось их основательно проредить.
Орхидеи цветут и выпускают новые ветки. У нас уже шесть особей, у всех свои имена.
Сегодня к нам прилетала божья коровка. Неудивительно, погода совсем летняя. Хочется на природу, на пикник, в лес, к воде, "в деревню, в глушь, в Саратов"!
Под катом мои пасочки. Покажите ваши?

Collapse )

С Праздником вас всех! В такие дни все молитвы должны быть услышаны.
Мира вам всем, радости, здоровья, веры, Божьей милости!
Очень по вам скучаю. По некоторым – особенно.
Давайте будем живы!
анфас

(no subject)

Иногда я ловлю себя на том, что не чувствую, как движется время. Словно последние два года утекли в какую-то брешь в пространстве. Так при монтаже вырезают кусок плёнки и склеивают концы. Но я всё рассматриваю этот кусок на просвет – там было столько жизни и силы, боли и радости, страха и веры, столько любви. Нет, ничего невозможно вырезать. Всё, без купюр, легло в канву моей жизни замысловатым узором.

Случаются дни, когда хочется написать большой подзамочный текст, где можно было бы пожаловаться и поплакаться всласть. Но у меня не получается. Во-первых, я не очень умею, а во-вторых, это желание потихоньку проходит, и я как-то справляюсь.
Это просто удивительно, какой запас прочности в человеке! Всё-таки нас создавали на века! Может, гвоздей из нас и не наделать, но проволоки накрутить можно не одну катушку.

Я помню, как проходили Великодние праздники в нашем доме, когда жива была моя бабушка. Период подготовки был долгим: приводили в порядок дом и двор, мыли окна, красили забор, убирались в сарае, засаживали цветами палисадник.
Мне, ребёнку, всё казалось волшебством и сказкой, и немного игрой. Цветные пасхальные яйца, куличи всех размеров, церковные обряды...
Теперь бабушки давно нет, нет домика с палисадником, но мы делаем, что можем, что умеем. Мы просто проводники. Жизнь течёт сквозь нас голубой водой, прорастает тонкими ветвями, взрывается молодой листвой. Ничто не может остановить её, даже смерть.

В субботу в Иерусалиме сойдёт Благодатный огонь. Мы все переживаем особое время – каждый своё. Движется оно или нет, не так уж и важно. Пусть каждому (вне конфессий и контекстов) станет теплее и светлее, и праведнее.
Когда я смотрю, как ровно горит огонёк восковой свечи, поставленной к аналою, весь мой род стоит за моей спиной. И я выпрямляю спину.
И сердце моё полно любви и благодарности.
зайцы Франки цв.

44

Это был очень долгий год. Очень непростой. Страшный и прекрасный.
Меня штормило и испытывало на прочность. Небесная клепсидра проворачивалась неоднократно, но время в ней плещет и всё не кончается. Время бесконечно, и иногда его просто не стоит брать в расчёт, теперь я это лучше понимаю.
Самое острое переживание прошедшего года – ощущение "я есть". Я есть! Это лучший подарок, который можно получить от этого мира. А самое важное, что мы можем сделать для себя, это присутствовать в собственной жизни, что бы с ней ни происходило.

В детстве мир взрослых казался таким прочным, таким основательным, почти безупречным. Мы подросли, огляделись по сторонам, и оказалось, что никаких взрослых здесь нет. Повзрослели ли мы сами – тоже ещё вопрос.
Главное, что я поняла: нельзя себя ни с кем сравнивать. Просто потому что не с кем. Никто не такой, как ты. Каждый уникален. Нельзя себя сравнивать даже с собой (особенно с собой!) – вчерашним или позавчерашним, с собой мнимым, желаемым или возможным. Это самые бессмысленные и опасные игры! Никаких "если бы"... Именно здесь и сейчас ты такой, какой есть. Да, вот такой. И это единственная данность.

Я узнала, как ощущение дома переходит извне вовнутрь. Как вдруг открываются вещи, которые важнее жизни и смерти. Как люди оказываются много лучше, чем ты мог себе представить. Как одно короткое мгновение способно прокормить целую вечность. Как много Бога в каждом дыхании. Как часто мы находим совсем не там, где ищем. Как великие сокровища скрываются в самых простых вещах. Как отношения всегда важнее, чем доказательство собственной правоты. Как расстояние не делает близких далёкими. Как свет можно найти даже в самой непроглядной тьме. Как шатка и непрочна наша реальность. Как жизнь ни на что не даёт гарантий. Как вечность проступает во всём, чему ты уделишь хоть немного своего внимания и тепла. Как много нежности может быть в самом суровом сердце, и как много духа в самом хрупком теле. Как добывают жизнь почти из полного её отсутствия. Как любовь творит чудеса...
зайцы Франки цв.

Я ЕСМЬ ПИСЬМО...

image

1

Свитки бы исписал, а с небес ни строчки –
кончились имена у предметов.
Видимое - не полотно, а всего лишь точка,
искра света.

Так и живём, пока узнаванье длится,
выйти за скобки жизни – не сложно,
а вот раздвинуть на ширину страницы –
как можно?

Буду глядеть с небес, подбирать оправу –
чьими руками с тобой обняться.
А до поры мы живы и, значит, вправе
не расставаться.

Буду тебе посланием отовсюду,
все времена о нас, назови любое,
голубем в небе, небом лазурным, буду
тебе тобою.

2

Когда луны обмылок плыл над нами,
Когда меня твой город не вмещал,
И пустоты воображаемый овал
Не размыкался утренними снами,

Мы упразднили время. Толку нет
В его пустом вращении по кругу,
Когда напрасным обещанием друг другу
Остался мнимой яви мнимый свет.

Кем приходилась я тебе, какой
Останусь тут, припомнится едва ли,
Была ли памятью, была ли сном, была ли...
Всё, что роднит объятия с тоской,

Держать у сердца глупо зачастую –
Молчать на выдох, отпускать на вдох –
Такой порядок ни хорош, ни плох,
А только он один и существует.

Иди ко мне, мой лучезарный бог,
Усни в меня, чтобы насквозь проснуться,
А утром чай в пиале, яблоко на блюдце...
Иди ко мне, ты сделал всё, что мог.

3

Из той тишины – из продольной, прохладной на срезе –
Представляется мне, ничего уже больше не вынуть.
Раздувай этот шар, этот купол, пока он не треснет,
И тогда станет легче хотя бы наполовину.

Наша ладная жизнь перекроена косо и криво,
Горизонт непременно завален – что лёжа, что сидя.
Только кто же там, господи, ходит над этим обрывом
И обрыва не видит, стоит, а обрыва не видит.

Это я там хожу – и ношу тебя всюду с собою,
Как чудной амулет, как куриный божок и награду.
Если вкратце, то мир повернулся лицом и спокоен,
Потому что теперь всё идёт, наконец-то, как надо.

4

Оставлены пожитки,
Всего-то пара строк,
На старенькой открытке
Затёрся адресок.
На завтрашнем причале,
Где ты – одно из двух,
Меня не различает
Потусторонний слух.
Как жили мы с тобою,
Где невозможно жить,
Как были несудьбою,
Попробуй расскажи.
Душа моя сурдинка –
Ни лика, ни лица.
И крутится пластинка,
И нету ей конца.

5

Я бросаю слово, будто тонкий невод,
Кто его достанет, сам заговорит.
Не ходи направо, не ходи налево,
"Буква убивает, а дух животворит".

Под мою молитву хорошо ли спится?
Кто очеловечен, лучшего не ждёт.
Каждый обратится в то, чего боится,
Каждый обитает там, куда идёт.

6

Где город носит сон на коромысле,
Мой почтальон который день не спит.
Я есмь письмо тебе, и в этом смысле,
Идущий – это просто часть пути.
Неважно, что во мне ты прочитаешь –
Свою любовь, закат своей любви, –
Ты только то, чего не означаешь,
Сей час замри, сим часом оживи.

Укореняться в будущем не трудно,
Как оставаться в прошлом насовсем...
Мы спим и спим, нам снится Будда,
Который потешается над всем.

7

В прошлое нынче невелики вложенья,
К вечеру сиротеем, к утру – тем паче.
Вызубрить, как таблицу неумноженья,
Список твоих игрушек: свистулька, мячик...

Я ль тебя обниму, я ли здесь утешу:
Это не Кали-юга, не Кали-юга...
Выхватит нас из сумрака луч нездешний,
Будем ещё нежней отпускать друг друга.

Не удержать в руке, в голове, меж чресел,
Сущее бестелесно – и в этом чудо.
Тот, кто семь раз отмерил, один отрезал,
Знает, откуда смерть или жизнь докуда.

Мячик, свистулька – надо ли всё итожить,
Нам далеко ещё до второго круга.
Боже мой, сколько нежности, боже-боже...
Это не Кали-юга, не Кали-юга.

8

Вот так, скрипя о петли бытия,
Раскачивает ветер колыбель,
Где нас Творец попарно изваял:
Совместный быт, совместная постель,
И только вечность каждому своя.

А время всё прозрачней на просвет,
И проступает контур декупажа,
Где я снимаю платье, как конверт,
Где мы – пейзаж, вернее, часть пейзажа,
И смерти нет, и утоленья нет.

И мы никто, и мы уже нигде,
Лишь колыбель качается со скрипом,
И рябь идёт по небу и воде,
Где ты меня читаешь, как постскриптум –
И там, и здесь, и далее везде...

9

– Бери, – говорит, – я ли тебе не янтарь,
солёный ветер, густая крона, резная кость,
белое облако, тонкое зеркало, киноварь,
я ли тебе не праздник и не тропарь,
не желанный гость?

– Мой свет, – говорю, – пока мы в руках Его,
Седьмое небо переливается через край,
не говори ничего, не спрашивай ничего.
Где моё сердце касается твоего,
там и рай.
зайцы Франки цв.

из архивов

Бабушка ложится засветло и засыпает под телевизор. Не страшно спать, пока на улице не стемнело. Пока не стемнело, с тобой ничего не случится. Боженька бодрствует – не допустит.
Бабушка просыпается среди ночи и больше не ложится. Умереть во сне страшно.
А пока суетишься на кухне, месишь тесто, протираешь пол, или сидишь себе в очках - гречку перебираешь - что тебе станется?
А нам бы лечь попозже да поспать подольше. У нас другое время, у нас смерти нет.
Бабушка запивает холодным чаем таблетку и минутку сидит тихонько, прислушиваясь.
- От чего таблетка, бабушка?
- А от всего, деточка.
- А как называется?
- Да кто ж его знает.
- Помогает, бабушка?
- Помогает, как не помочь!
Время бежит быстро, время расставляет метки и стирает ненужное.
Летом бабушка начинает готовиться к Рождеству, зимой уже думает о предстоящей Пасхе. Теперь в жизни только два чуда и есть – «Родился» и «Воскрес»!
Родился и воскрес, родился и воскрес… И нет места для смерти.
Поить внуков молоком с мёдом, сушить мокрые варежки, пришивать пуговицы на пальтишках, мазать коленки зелёнкой.
Ещё ничего не знать, но уже обо всём догадываться.
Смотреть на медленный снег за окном… смотреть как осыпаются цветы с черешни... пока под языком тает таблетка.

* * *
Ну вот не было в моём детстве размышлений, есть бог или его нет.
Может, у кого-то и были, конечно. Наверняка, были. Но не у меня.
Моя католическая бабушка истово верила в Отца, и Сына, и Святого Духа.
Меж тем она материлась, как сапожник, но молилась на ночь. Гнала самогон, но зажигала свечи перед образами. Она, пожалуй, грешила. Но «во славу Его».
И учила меня лишь одному. Боженька всевидящ, но всемилостив!

Лет с четырёх по воскресеньям бабушка брала меня в костёл, а по субботам иногда на кладбище. И если от похода в церковь я могла как-то отвертеться, то посещение родовых могил – было делом святым.
«Мёртвые родственники важнее живого боженьки» - делала вывод я. И если боженька видит и обижается на такой расклад, то непременно прощает.

«Всевидящ, но всемилостив».
Меня всегда смущало это «но». Почему не «и»? Гораздо позже я слышала фразы: «добрая, но глупая», «строгая, но справедливая», относящиеся к кому-то из знакомых. Так, словно одно оправдывало другое, словно что-то одно было изъяном по отношению к другому.
И стали закрадываться сомнения… Либо не так уж всевидящ, либо не настолько всемилостив.
И когда у меня, малолетки, набиралось достаточно доказательств одного либо другого, я приходила к бабушке и говорила: «Ну?»
И бабушка гладила меня по голове и отвечала: «Вера не требует доказательств, детка».

Бабушкина вера не требовала доказательств и была лишена какой бы то ни было логики.
Её боженька не был карающим, он был всепрощающ. Это был жалостливый бог. И среди святых, состоящих при нём, бабушка всегда отыскивала кого-то, кто был бы ей заступником в том или ином случае. Она не просила милости, она на неё уповала.

Потом, позже, в церкви я бывала редко, лишь по большим праздникам. Я никого там не знаю.
Чаще я бывала на кладбище (просто меня так научили). Мне кажется, что там души моих предков слышат меня лучше, чем где бы то ни было. Я знаю, это глупо, но там они все вместе, что ли. И по моим мирским представлениям, я прихожу к ним в гости.
Уже десятая Пасха без бабушки. Я очень скучаю.
И теперь, когда у меня копятся сомнения, заблуждения, вопросы, мне некому их предъявить - боженька и так всевидящ.
Поэтому я молюсь и уповаю.
зайцы Франки цв.

(no subject)

Я прекрасно помню, что в детстве к концу декабря всегда было много снега. Это были сказочные зимы. Ни одной мутной краски в памяти. Одна радость и волшебство. Серьёзный дедушка, вставляющий большую ёлку в крестовину; улыбчивая бабушка, напевающая что-то на польском; рыжая Боба, спящая в углу на коврике. И все ещё живы, живы...
Наш маленький домик на краю города, казалось, парил среди снежной белизны, качая внутри себя коробки с новогодними шарами, кастрюли с праздничной снедью, столы с кружевными скатертями, крахмальные занавески, моё маленькое сердечко, полное детского восторга и ожидания волшебства.

Каждые два года мне дарили фигурные коньки. Первую зиму они были великоваты, а во вторую в самый раз. А в третью под ёлкой находились новые. Четыре пары коньков были отданы потом по наследству, одни за другими...
Теперь я так редко хожу на каток, что у меня даже нет своих коньков. Теперь у меня нет того маленького домика с заснеженным садом, тех окон с морозными узорами, нет бабушки с дедом, нет рыжей Бобы. Даже ёлочные игрушки остались в той жизни, куда отсюда нет ни одной лазейки.
У меня осталась только я... Благодаря всем, кто был, и всему, что было.
Я жива той любовью, которую приняла, сохранила и умножила. Которая составляет основную ткань моей жизни, мою силу и мою веру.

* * *

Если запрокинуть голову и смотреть
снизу вверх на медленно,
медленно падающий крупный снег,
то может показаться
бог знает что.
Но снег падает на глаза и тут же тает.

И начинает казаться,
что ты плачешь,
тихо плачешь холодными слезами,
безутешно, безутешно плачешь,
стоя под снегом,
трагически запрокинув голову.
И начинает казаться,
что ты глубоко,
глубоко несчастен.

Для счастливых
это одно удовольствие.

____________________
(с) стихи Г.Алексеева
зайцы Франки цв.

(с) Бруно Ферреро

Однажды турист посетил известного раввина.
Его поразило то, что в комнате, наполненной книгами, единственной мебелью были стол и деревянная лавка.
- Где же остальная ваша мебель? - спросил турист.
- А ваша где?
- Моя? Я же тут временно, - удивлённо ответил турист.
- И я тоже, - сказал раввин.
руки

(no subject)

Размышляла сегодня, что вот это зудящее на периферии сознания, это вечное «надо что-то делать, надо что-то делать» - само по себе никак не мотивирует, а только вгоняет в состояние внутреннего беспокойства и раздражения. И кажется, что важное упустил, нужного не успеваешь, надо торопиться, надо бежать…
Мне представилась такая картинка – будто человек существует в трёх ипостасях (две из которых мнимые).

И вот он, с одной стороны, всё время пытается от себя убежать. От того себя, который не сильно-то устраивает, о многом напоминает, не оправдывает надежд и ожиданий, да и вообще, не тот, кем хочется быть. И значит, надо от него избавиться, просто сбежать…
А с другой стороны, человек всё время пытается себя догнать (того себя, который где-то впереди, который лучше, успешнее и т.д.), дотянуться до него, допрыгнуть, сделать какое-то такое усилие, чтобы проскочить все промежуточные фазы и получить вожделенный результат. И поэтому тоже надо бежать…

Иногда, находясь внутри этой цепочки, человек наивно полагает, что он, и в самом деле, занят каким-то очень важным делом. Ведь он же прикладывает столько усилий, он всё время собран и напряжён, он в движении…
Парадокс в том, что тот, который сзади, будет бежать всегда. Потому что ты ему нужен. У него нет никого, кроме тебя. И ему больше просто некуда и не к кому… Поэтому остановись и дай уже ему тебя догнать. И полюби его хотя бы раз в жизни. А вместе вы гораздо легче нагоните того, который впереди. А не нагоните, так и бог с ним, пусть бежит. В конце концов, он просто прокладывает путь. Достаточно в него верить.

* * *

Вот о чём я сегодня думала, пока ехала в трамвае по весеннему Львову, похожему на линялый застиранный свитер, который нерадивая хозяйка разложила сушиться прямо на подтаявший снег. Сыро и холодно… бельё не успевает просыхать на апрельском ветру.
А дома котик укладывается у меня на коленях и с укором смотрит снизу вверх, мол, отобрали март, теперь и на апрель посягаете? Котик думает, что я бог, что я всем управляю в этом мире: пакетами с сухим кормом, паштетами в баночках, температурой конвекторов, тёплой постелью, чистыми лотками, бантиком на верёвочке…
Вот только с погодой у меня как-то не заладилось…
анфас

(no subject)

Photobucket

Иногда жизнь складывается так, что единственный твой путь вдруг упирается в стену.
И тут есть несколько вариантов.

Можно долго идти вдоль стены, в одну или другую сторону (либо сперва в одну, потом в другую).
И надеяться, что она где-нибудь закончится.
Тут есть опасность, что время и силы могут закончиться раньше.

Можно изыскивать возможности и средства, чтобы вскарабкаться на неё, перелезть, перепрыгнуть.
Иногда это становится смыслом и оправданием одновременно. Или работой. Или даже подвигом.
Но бесконечные попытки редко засчитываются как результат.

Можно сидеть перед стеной и ждать. Ждать, когда что-нибудь изменится само.
Или придёт кто-то более умный, сильный и смелый.
И принимать своё ожидание за смирение. Или за урок. Или за практику.

Можно вспомнить все детские сказки и все взрослые сны, и рисовать на стене дверь.
Потом пытаться эту дверь открыть или материализовать. Чертить тайные знаки и сакральные иероглифы.
Шептать заклинания и молитвы. И принимать это за знание. Или за веру. Или за чудо.

Иногда всё оказывается слишком просто.
Либо нет никакой стены, либо это не твой путь.
анфас

(no subject)

  • Меня спросили сегодня: «Есть темы, которых ты не позволяешь касаться?»
    Оказалось, что я никогда не пыталась определить для себя список таких тем. Нежелание о чём-то говорить возникает обычно спонтанно. И зависит от настроения. В другой раз на эту же тему могу спокойно общаться.

  • Я никогда не любила комиксы. Я не понимаю, в чём там фишка. И вот эти облачка с репликами. Я всё время путаю их очерёдность. И вообще, они отвлекают от картинки. Наверное, это как фильм с субтитрами…

  • Мы жили на маленькой улочке, на окраине города. По обе стороны были небольшие такие частные домики. А почтовые ящики были на каждой калитке. А потом прошли какие-то почтовые пертурбации, и с ящиками всё поменялось. Прямо перед майскими праздниками их поставили в конце улицы (такие железные шкафчики с ячейками), на них написали номера домов, и всем жильцам раздали ключи. Целое лето по утрам я бегала к этим ящик, собирая по пути ключи у соседей, а потом разнося им газеты.
    Мне до сих пор снится, как я достаю почту.

  • После концерта часто спрашивают: «Ну как? как всё прошло?»
    Мне нравится, как сказал Лёня Фёдоров, очень правильно сказал: «Мне главное, чтобы концерт состоялся внутри. Если этого не происходит, то какой бы он ни был хороший, для меня он плохой. И наоборот, он может быть неудачный внешне, но если внутри все совпало, то нормально».

  • Я человек, который не очень-то любит что-то делать до десяти утра. Поэтому меня сложно пригласить на завтрак. Более того. Меня ни разу в жизни не приглашали на завтрак! (Завтрак в постель не считается).

  • Когда я была в 3-ем классе мы шли с бабушкой в церковь святить куличи на Пасху. И у церкви дежурили учителя из нашей школы. Тогда политика такая была: нет никакого Бога. И я сказала бабушке, что меня поймают и не примут в пионеры. А бабушка погладила меня по голове и сказала: «Главное, чтобы приняли в Царствие Небесное».

  • В 13 лет я считала, что сойти с ума – это очень романтично.

  • Однажды один психотерапевт сказал мне: «Закрой глаза и почувствуй, в какой части тела находится твой страх, как он выглядит, какого цвета, какого размера?»
    И я не стала объяснять этому терапевту, что мой страх не умещается в моём теле. Что закрыв глаза, я просто оказываюсь внутри него, и выгляжу, честно говоря, не очень… странного цвета, невнятного размера…

  • Наткнулась сегодня на высказывание Кинга. Много думала.
    «Талант не статичен. Он либо взрослеет, либо умирает».