анфас

(no subject)

Спасибо вам большое за такую мощную поддержку, за волну любви и веры, за денежные переводы, молитвы и добрые пожелания!
Сегодня провели операцию по стентированию почек. Под местным обезболиванием. Процедура неприятная, но терпимая. Прописали антибиотиков и ещё кучу всяких лекарств. Третий день после введения Кадсилы. Всё вместе — довольно жёсткий коктейль.
Как-то я ослабела за последний месяц, потеряла вес, нет аппетита, задыхаюсь на каждом шагу...
Буду потихоньку выкарабкиваться. Скоро лето.
анфас

(no subject)

Честно говоря, не знаю, как подступиться к этому тексту... Но у меня полная личка сообщений с вопросами, а отвечать каждому нет сил.
Ситуация у меня сложилась критическая. Рак вернулся, рецидив очень быстрый и агрессивный, обширное метастазирование. Чтобы его остановить, нужно немедленно начать химиотерапию.
В Харькове сделали ошибочную гистологию и написали мне второй вид рака. Мы переделали ИГХ в киевской лаборатории csd. Все новообразования внутри – это метастазы моего первичного диагноза.
После недавней операции прошло не слишком много времени, восстановиться я толком не успела. А новые проблемы всё усугубляются. На днях мне откачивали жидкость из лёгких. Потом встал вопрос о стентировании обеих почек... Не хочу писать всех подробностей и никого пугать. Но дела обстоят так, что без лечения времени у меня будет совсем мало...

Collapse )

анфас

из архивов

Моя бабушка была полькой-католичкой. Но Пасху мы всегда праздновали православную. В детстве меня не сильно заботили эти нюансы, я не была воцерковленным ребёнком, хотя крестили меня ещё в младенчестве.
Все атрибуты праздника для меня всё-равно были дома, а не в храме. Помню, как тщательно мы укладывали пасхальные корзинки. Куличи, барашки из теста, писанки, колечки домашней колбасы, корешки хрена... Обязательно свечи и веточки букшпана (самшита). У бабушки были специальные салфетки с ручной вышивкой, которые бережно хранились в шкафу и доставались раз в год, чтобы покрыть всю эту нехитрую снедь.

Период подготовки к Великодним праздникам был долгим: приводили в порядок дом и двор, мыли окна, красили забор, убирались в сарае, засаживали цветами палисадник.
Мне, ребёнку, всё казалось волшебством и сказкой, и немного игрой. Цветные пасхальные яйца, куличи всех размеров, церковные обряды...
Теперь бабушки давно нет, нет домика с палисадником, но мы делаем, что можем, что умеем. Мы просто проводники. Жизнь течёт сквозь нас голубой водой, прорастает тонкими ветвями, взрывается молодой листвой. Ничто не может остановить её, даже смерть.

Опуская само действо освящения куличей, скажу, что дух праздника (и до, и после) витал тогда над нашей улицей неистребимо, в домах, во дворах, и касался каждого, независимо от вероисповедания. Не знаю, где как, а во Львове в эти дни люди становились ближе друг другу. Они улыбались, приветствовали и поздравляли всякого, кого встречали на улице. И всё это было очень искренне, органично и в порядке вещей. Именно эта атмосфера всеобщего подъёма и благости мне вспоминается сейчас, по прошествии времени. В детстве это было несомненным подтверждением того, что все люди – братья и сёстры.

Куличи бабушка пекла в больших железных кружках и в жестяных банках разного размера (от томатной пасты, болгарского зелёного горошка и ещё чего-то, возможно, тушёнки). Помню, что было несколько больших куличей и целая тьма маленьких. Ими угощали соседей и друзей, а часть несли на кладбище.
И вот об этом я как раз хотела рассказать отдельно.
В воскресенье после пасхального завтрака бабушка всегда ездила на кладбище. Там были похоронены её родители, две дочери, мой дед, братик Андрейка, ещё какие-то дальние родственники.
И вот я помню, как мы собирали "гостинцы", чтобы оставить на каждой могилке по куличику, по крашенному яйцу, по свече...

Это сложно объяснить, но я попробую.
Тогда (да и потом, позже) у меня было ощущение, словно мы идём в гости.
Переступая смерть и ощущение горькой потери, бабушка шла к родственникам так, словно несла им «передачку» (к примеру, в места "заключения"). В том смысле, что это не выглядело, как что-то неестественное. Она вот также носила мне в больницу баночки с бульоном и паровыми котлетами. И вот также два раза в неделю она носила продукты пани Касе (старенькой вдове чьего-то кузена).
Я хочу сказать, что тогда, в детстве, я не ощущала большой разницы между тем, живы ли эти люди, здесь ли они или уже "там". Бабушкина любовь и преданность своему роду простиралась гораздо дальше, чем кладбищенская ограда. И это вселяло уверенность, что мир проницаем. И граница, что "делит бытиё на жизнь и на иное" – довольно размыта. А значит смерть – лишь условность.
И где бы ты ни был, к тебе придут любящие и принесут куличик, писанку и веточку букшпана. А если не придут, то помянут в своих молитвах уж точно.

Вчера в Иерусалиме сошёл Благодатный огонь. Мы все переживаем особое время – каждый своё. Движется оно или нет, не так уж и важно. Пусть каждому (вне конфессий и контекстов) станет теплее и светлее, и праведнее.
Когда я смотрю, как ровно горит огонёк восковой свечи, поставленной к аналою, весь мой род стоит за моей спиной. И я выпрямляю спину.
И сердце моё полно любви и благодарности.
анфас

(no subject)

Со светлым Праздником Пасхи, мои дорогие! В такие дни все молитвы должны быть услышаны. И смерти нет, и страха нет. Есть Чудо Жизни и Праздник Воскрешения.
Мира вам всем, радости, здоровья, обновления, веры, Божьей милости! Христос Воскрес!

анфас

(no subject)

Хороших новостей пока нет, поэтому ничего не рассказываю. Всё ещё ждём результатов иммуногистохимии, надеемся на лучшее. Швы сняли, ношу бандаж, потихоньку расхаживаюсь, ем перетёртые супчики и всякое на пару. Пока всё тяжко, но не унываем.
В этом году мы без пасочек-куличиков, это немножко грустно.
Но рецепт мой вам напомню, вдруг пригодится — по ссылке.

анфас

(no subject)

Выписали. (Хочется сказать «вытурили», учитывая мой диагноз). Экстренно сняли швы и отправили разбираться по месту основного лечения. Но сил пока нет, внутри всё ещё заживает, ходить пока тяжело (разрез сантиметров 20). Бандаж ужасно неудобная штука, хоть и полезная. Лежу дома. Выписали с асцитом, пока думать об этом нет сил.
Новости все какие-то плохие, начиная от диагноза и заканчивая перспективами. Поэтому ничего рассказывать не хочу.
Отправили материалы гистологии на пересмотр в Киев. Теперь ждать 2 недели. Это долго...
Глотнула сегодня свежего воздуха первый раз за 10 дней. Весна...
Вены пекут от капельниц и проколов. В холле больнице Collapse )
анфас

(no subject)

Какое изумительное видео мне прислали! Это музыкально-литературная постановка по моим книжкам о Полине. Как оригинально сделано, как душевно. Мне очень понравилось.
Режиссёр — Елена Никифорова из Москвы. «Полинки» — юные актрисы детского театра. Этот мини-спектакль даже занимал первые места на разных конкурсах и фестивалях. Постановка ещё от прошлого года, но я посмотрела только сегодня. Приятно как!

анфас

(no subject)

Сегодня сама спустилась по ступенькам с третьего этажа на первый! За стаканом узвара в буфет. И поднялась обратно так же! Катя шла рядом, конечно. Но зато уже «ого»!
Просто устала лежать. Каждый день по 6-8 часов под капельницами... Вены в хлам! И хотя у меня стоит подключичная порт-система, здесь никто не умеет с ней работать и все боятся. Убили оставшуюся вену. Куда будут капать дальше — непонятно. Медсестра утешает: «Не волнуйтесь, у нас тут один наркоман лежал, так ему отлично ставили капельницы под коленом».
Ну, в общем, человек — универсальная система. Просто мы ею не умеем пользоваться.
Ну ничего. Полёт нормальный, иду по приборам.
анфас

(no subject)

Девочки, мальчики, какой вкусный бульон после пяти суток голодания!!! А какая вкусная вода!... А жизнь какая прекрасная!
Спасибо вам за добрые комментарии, за поддержку, за вашу веру!
Итак, про бабушку.
Когда меня перевели из реанимации в палату, бабушка уже была почти бодрячок (ей удаляли пупковую грыжу), очень умело обращалась со своим бандажом и активно перемещалась по палате и коридору. В палате 7 кроватей, но занято было 4 (потому Кате досталась нормальная кроватка рядом со мной, и никто не был против — ни пациенты, ни персонал).
Бабушке уже за 70, мне по плечо — маленькая и юркая. Она плохо слышит и, судя по толстым стёклам в очках, плохо видит. Это совершенно не мешает ей коммуницировать. Например, по телефону (а звонили ей часто) она кричала, как молодой отец под окнами роддома. Все были в курсе её разговоров.
— Не могу разговаривать громко! — кричала она в трубку. — Тут у нас девочка тяжёлая отдыхает!

Ну, в течение дня это было как-то ничего. А вот нооочью...
Во-первых, бабушка спит мало. Но эти несколько часов сна она храпит, как маленький бульдозер. Я даже не представляла, что она так умеет. И беспрерывно. Я под такое уснуть не смогла ни разу. Часа в три бабушка просыпается окончательно, и превращается в барабашку. Она чем-то постоянно шуршит, скрипит, щёлкает дверцами тумбочки, ходит в коридор в туалет, потом в коридор к холодильнику, приходит и что-то ест из баночек, потом идёт мыть посуду, потом складывает еду в пакетик и несёт в холодильник. Потом ложится в кровать, с хрустом расстёгивает свой бандаж и затихает минут на 10...
Но нет! Что-то забыла! С хрустом застёгивает бандаж, встаёт, достаёт из тумбочки бутылку воды и громко пьёт. Потом идёт в туалет, потом шуршит какими- то пакетиками, и так по кругу... Часов в пять утра, умаявшись, она садится на кровать, складывает ручки на коленях и смотрит в окно. А вот после того, как все проснутся, получат свои уколы и капельницы, бабушка сладко засыпает.

А в ночь накануне выписки, часа в два, лёжа в кровати, она смахнула какой-то пакет со снедью с тумбочки. Баночки, бутылочки мисочки-ложечки посыпались на кафельный пол с невероятным грохотом и раскатились под кроватями. Все резко проснулись, вскинули головы. Катя резко вскочила с кровати, посмотрела на меня. Я махнула ей рукой, мол, ложись, и она тут же опять уснула. Остальные помотали головами и тоже уснули. Бабушка затаилась, как мышь. 5 минут, 10, 15...
Я думаю: «Уф, наконец-то посплю!»
И вдруг слышу, как бабушка с хрустом застёгивает свой бандаж! Тихонько сползает с кровати, включает фонарик (наверное, в телефоне), становится на четвереньки и ползёт под кроватями, собирая свои скарбы.
Если бы в это время зашла медсестра, в реанимации было бы одним пациентом больше.
Потом бабушка умаялась, пошла поела, пошуршала, похрустела, улеглась и захрапела, как маленький бульдозер.
Короче, мы тут очень рады, что она поправилась! Дай Бог ей здоровья!
Сегодня я поспала немножко подольше.