Category: авиация

Category was added automatically. Read all entries about "авиация".

зайцы Франки цв.

Что тут можно почитать


  • тут собраны все стихи
  • отдельно цикл Письма к Тэйми
  • и просто письма Кате
  • вот здесь - результаты любви
  • как я это чувствую - нутряки

  • а это все мои рассказы
  • воспоминания о детстве
  • кое-что про время
  • о тех, кого я помню

  • сказка про Франку и её зайцев
  • а здесь Фея по фамилии Дура
  • тут послушать мои песни
  • посмотреть видео

  • посмотреть мои фотографии
  • полюбоваться на котика Баку
  • мои кулинарные рецепты
  • где купить мои книжки
  • ну и традиционные сто фактов



    У меня рак и мне нужна ваша поддержка!
    кликните на картинку, чтобы прочесть мою историю

    _________________________________
    Комментарии скрыты - на всякий случай,
    если вам есть что сказать конфиденциально.
  • анфас

    (no subject)

    С понедельника несколько дней буду во Львове. Если кому нужно со мной увидеться по делу или просто за чашкой кофе, маякуйте заранее, потому что времени у меня будет не слишком много.
    И про погоду там договоритесь. А то тоже мне...
    А это вам из архивов – мартовские стихи. Правда, написаны они были шесть лет назад, и потом стали песней.

    * * *

    Помнишь, по небу скользил самолёт,
    А по волнам – пароходик…
    Все говорили, что это пройдёт,
    А ничего не проходит.
    Я заживала, почти зажила,
    Не онемела – и ладно.
    Кажется, целая вечность прошла…
    Целая вечность, мой славный.

    Чёрные ветви на белом снегу,
    Оттепель – редкая милость.
    Я даже выплакать всё не могу,
    Что без тебя накопилось.
    Я этот город насквозь прожила,
    Столько души износила…
    Кажется, целая вечность прошла.
    Целая вечность, мой милый.

    Все говорили, что это пройдёт,
    А ничего не проходит.
    Просто по небу скользит самолёт,
    А по волнам – пароходик,
    Жёлтый троллейбус бежит до угла,
    Катится красный трамвайчик…
    Кажется, целая вечность прошла.
    Целая вечность, мой мальчик.

    руки

    (no subject)

    Это одно из самых острых, самых прекрасных переживаний – удивляться самой себе. Кажется, всё о себе знаешь, реакции предсказуемы, статистика выверена, угадываешь себя на шаг вперёд, любая эмоция, как свои пять пальцев…. Ан нет.
    Я влюблена, как псих, и каждый раз застаю себя в странных душевных состояниях, словно имею дело с героями доктора Джекилла и мистера Хайда. Реальность то штормит, то идёт рябью. На ровном месте сбивается дыхание и закладывает уши, будто летишь в самолёте и попадаешь в череду воздушных ям… Когда опять вынырнешь, когда выровняешь пульс, каждый раз загадка.
    Не то чтобы мне сильно нравилось это состояние. Оно вызывает тревогу и лишает меня напрочь любого контроля, отчего я делаюсь раздражительной и совершенно беспомощной. Приступы филофобии сменяются приступами неофобии. Я то кусок изнывающего от сомнений и страданий тормоза, то кусок счастливого безмозглого идиота.
    Приходится маскироваться даже перед собой. Как бы ничем таким себя не выдать. Как бы не сбросить с повестки вопрос о мотивации, целесообразности и осмысленности. Как бы, вообще, остаться в здравом уме и трезвой оптике.
    Нет, с одной стороны я, конечно, веселюсь, как тридцать три певца комических куплетов. А с другой стороны – мне себя почти жаль, поскольку изыскивать резервы для бесконечных внутренних метаний всё труднее с каждым разом.
    А тут ещё весна на носу…
    анфас

    (no subject)

    Помнишь, по небу скользил самолёт,
    А по волнам – пароходик…
    Все говорили, что это пройдёт,
    А ничего не проходит.
    Я заживала, почти зажила,
    Не онемела – и ладно.
    Кажется, целая вечность прошла…
    Целая вечность, мой славный.

    Чёрные ветви на белом снегу,
    Оттепель – редкая милость.
    Я даже выплакать всё не могу,
    Что без тебя накопилось.
    Я этот город насквозь прожила,
    Столько души износила…
    Кажется, целая вечность прошла.
    Целая вечность, мой милый.

    Все говорили, что это пройдёт,
    А ничего не проходит.
    Просто по небу скользит самолёт,
    А по волнам – пароходик,
    Жёлтый троллейбус бежит до угла,
    Катится красный трамвайчик…
    Кажется, целая вечность прошла.
    Целая вечность, мой мальчик.
    анфас

    (5) Просто удивительно

    Я стою, задрав голову, и смотрю вверх. Надо мной летит самолёт и оставляет белую полосу.
    Сперва полоса красивая и ровненькая. А потом она расползается, словно кто-то размазывает пальцем по небу.
    Я стою, задрав голову, и рот почему-то не закрывается. Опускаю голову – закрывается, а когда на самолёт смотрю – нет. Это так странно, просто удивительно!
    Вокруг меня ездит Ромка на велосипеде. У него новенький велосипед – двоюродный дядя подарил.
    - Ромка, у тебя рот закрывается?
    - Я не открывал, - говорит Ромка.
    - А ты посмотри на самолёт, как я!
    Ромка останавливается, слазит с велосипеда и задирает голову.
    Мы стоим рядышком, разинув рты, и смотрим вверх, как по небу кто-то размазывает невидимым пальцем красивую белую полосу.

    У меня новые красные сандалики. Мы вчера специально с мамой ездили в ГУМ.
    - У меня новые сандалики, Ромка! – говорю я и ставлю ноги ровненько, чтобы было красиво.
    - Ну и подумаешь, – говорит Ромка. – Сравнила сандалики и велосипед!
    - А мы в ГУМ ездили! Там эскалатор.
    - Подумаешь, - говорит Ромка, - ничего особенного.
    А вот и нет. Там всё особенное. Там маленькие лавочки с мягкими сидениями и квадратные зеркальца на полу. В них посмотреться можно, только если встать на четвереньки.
    Мама говорит:
    - Встань с пола сейчас же. Руки о колготки не вытирай. Примерь вот эти.
    Мама говорит:
    - Сядь на лавочку. И второй застегни. Ну что ты опять делаешь?
    Мама говорит:
    - Походи немножко. Не жмут? Иди сюда, повернись. Куда ты пошла, Полина?
    В зеркальце видны только ноги в сандаликах. Кому нужно такое зеркало? Я ещё раз наклоняюсь и заглядываю в него. И мама сразу берёт меня за руку и уводит к кассе.
    В соседнем отделе продают шляпы. Там зеркала только для головы. Но мы туда не идём, нам не надо.

    - Ромка-Ромка, дай покататься, - говорю.
    - Я ещё сам не накатался, - говорит Ромка.
    - А когда ты накатаешься?
    - Не знаю, может, завтра. Или послезавтра. Или в понедельник.
    Мама говорит, что понедельник – день тяжёлый. Но это неправда. Я специально следила – такой же, как все остальные. Иногда даже лучше.
    - А как ты узнаешь, что ты уже накатался? – спрашиваю я.
    Ромка ездит вокруг меня на велосипеде и думает...
    - Хочешь подержать велосипед, пока я домой сбегаю?
    Он ещё спрашивает! Конечно, хочу.
    Ромка доезжает до самого подъезда. Я бегу за ним, и потом стою, гордая, держа велосипед за новенький серебристый руль. И осторожно дёргаю пальцем язычок звонка, пока никто не видит. Он тихонько дзынькает, и у меня каждый раз рот сам открывается, как будто я смотрю на самолёт. Это так странно, просто удивительно!

    ________________________
    (рисунок - L.Hurwitz)
    анфас

    (no subject)

    Он здоровенный такой был! Одной ногой на площади стоял, а другой – почти у самого леса, за станцией. Когда не шевелился, никто даже внимания не обращал. Кому охота ходить с задранной головой? А он деликатный такой, по ночам только передвигался, чтобы не пугать никого, хотя при его-то росте…

    Имя у него ещё такое было… тяжёлое. Ну, неподъёмное такое - тонн пять, пожалуй, если не больше. Никто не осмеливался. А он ещё скромный очень, не навязывался особо, да и вообще, старался не шуметь. Наверху тишина такая, красота, прямо летать охота, что при его размерах…

    Шнурок, бывало, на ботинке развяжется, а он стоит, ждёт. А ну, как кого испугает ненароком, если ручищами своими шевелить начнёт? А внизу уже собралось всех полно – снуют туда-сюда, дорогу освобождают, в свистки свистят. А ему неудобно прямо, готов сквозь землю провалиться. Пробовал даже босиком, но как-то оно…

    Питался облаками. Очень удобно. Главное, пища не тяжёлая, а наоборот. Если день солнечный, на небе ни облачка, значит, очень голодный был. А если всё тучами затянуто, значит, хандрит, аппетита нет, значит, дождь. Тогда под ним все собираются, сухо потому что, и всё расстояние от площади до станции…

    Бывало, как затоскует, как надумает всякого - сядет на корточки и плачет. Только это очень редко. В последний раз целое небольшое море наплакал. Теперь там курорт и пляжи. Оно, конечно, веселее, но глаза сильно устают. А отвлечься как? Они же там, внизу, через одного плавать не умеют. А раз сам всё заварил, значит…

    Он поначалу думал, если много-много облаков съесть, внутри должна такая лёгкость и летучесть образоваться, что вопрос с перемещениями можно будет как-то иначе решить. Он даже спал с открытым ртом. Но самолёты всё время язык царапали, поэтому приходилось пригибаться каждый раз, когда…