Category: архитектура

Category was added automatically. Read all entries about "архитектура".

зайцы Франки цв.

Что тут можно почитать


  • тут собраны все стихи
  • отдельно цикл Письма к Тэйми
  • и просто письма Кате
  • вот здесь - результаты любви
  • как я это чувствую - нутряки

  • а это все мои рассказы
  • воспоминания о детстве
  • кое-что про время
  • о тех, кого я помню

  • сказка про Франку и её зайцев
  • а здесь Фея по фамилии Дура
  • тут послушать мои песни
  • посмотреть видео

  • посмотреть мои фотографии
  • полюбоваться на котика Баку
  • мои кулинарные рецепты
  • где купить мои книжки
  • ну и традиционные сто фактов



    У меня рак и мне нужна ваша поддержка!
    кликните на картинку, чтобы прочесть мою историю

    _________________________________
    Комментарии скрыты - на всякий случай,
    если вам есть что сказать конфиденциально.
  • анфас

    Из прошлого...

    Этот мой портрет нарисовала Тина Ковальчук (львовский художник и архитектор) лет 20 назад. Тогда у меня было два сфинкса – родители котика Баки – Ленский и Гертруда. Очень люблю эту картинку.

    анфас

    (no subject)

    Когда-нибудь, когда меня не станет,
    Когда качаться маятник устанет,
    Когда любовь моя пройдёт по краю,
    Мои черты уже не повторяя,
    Мои черты уже не узнавая,
    О, как, наверно, буду не права я,
    Пытаясь всё запомнить и отметить,
    Чтобы потом найти на этом свете
    И обернуть в привычную оправу.
    О, как мы все на этот счёт не правы...
    А до тех пор стоять на этом месте,
    Пока собор макает в небо крестик
    И облака случайные цепляет.
    И облака плывут и исчезают...

    Где вышел срок унынию и муке,
    Стоят деревья вширь раскинув руки,
    Готовы каждый миг сомкнуть объятья.
    О, что смогу прощанием назвать я?
    Вот этот мостик между сном и явью?
    Вот этот взгляд, наполненный печалью?
    Вот этот выдох между "был" и "не был"?
    Вот эту нежность, тонущую в небе?

    Душа моя, покуда горний ветер
    Ещё ласкает крыши на рассвете,
    Покуда воздух полон ожиданья,
    Любовь не знает страха расставанья,
    Любовь не знает холода забвенья,
    Любовь не знает муки сожаленья –
    Она слепа, а значит, беспристрастна.
    И потому мы верим не напрасно,
    Пока она ещё парит над нами,
    И мы глядим на мир её глазами.

    (2016)
    анфас

    (no subject)

    Вернулись в Харьков.
    С понедельника в больницу.
    На подоконнике снова зацвела орхидея Vanda. У неё совершенно инопланетные цветы... Внутри меня пустота и тишь. Внутри меня идёт снег, и невидимые слёзы застывают там хрустальными сосульками. Топить этот лёд стоит невероятных усилий.
    Из наших окон волшебный вид на храм Жён-Мироносиц (по утрам слышны колокола). Однажды я даже упоминала его в стихах...

    * * *

    Когда-нибудь, когда меня не станет,
    Когда качаться маятник устанет,
    Когда любовь моя пройдёт по краю,
    Мои черты уже не повторяя,
    Мои черты уже не узнавая,
    О, как, наверно, буду не права я,
    Пытаясь всё запомнить и отметить,
    Чтобы потом найти на этом свете
    И обернуть в привычную оправу.
    О, как мы все на этот счёт не правы...
    А до тех пор стоять на этом месте,
    Пока собор макает в небо крестик
    И облака случайные цепляет.
    И облака плывут и исчезают...

    Где вышел срок унынию и муке,
    Стоят деревья вширь раскинув руки,
    Готовы каждый миг сомкнуть объятья.
    О, что смогу прощанием назвать я?
    Вот этот мостик между сном и явью?
    Вот этот взгляд, наполненный печалью?
    Вот этот выдох между "был" и "не был"?
    Вот эту нежность, тонущую в небе?

    Душа моя, покуда горний ветер
    Ещё ласкает крыши на рассвете,
    Покуда воздух полон ожиданья,
    Любовь не знает страха расставанья,
    Любовь не знает холода забвенья,
    Любовь не знает муки сожаленья –
    Она слепа, а значит, беспристрастна.
    И потому мы верим не напрасно,
    Пока она ещё парит над нами,
    И мы глядим на мир её глазами.

    анфас

    Утопленник... (из архивов)

    Если тётя Вера себе втемяшит чего в голову - всё! Ужас, до чего упрямая.
    Ну подумаешь, курили с Дзюбой под лестницей. Дзюба, вообще, с третьего класса курит.
    Но тёте Вере мои оправдания - до одного места. Она так и говорит:
    - Мне, Костик, твои оправдания – до одного места! И к Дзюбам ты больше не пойдёшь! Там вся семейка ещё та!
    А мне только скажи чего поперёк, я сразу на своего конька подсаживаюсь. Упрусь рогом, и буду спорить до посинения. Это от матери у меня.
    - Я всё равно пойду! – говорю. – Ты мне не мама, чтобы командовать!
    - Ага! – тётя Вера упирает руки в бока. – Как денег в кино, так тётя Вера хорошая! И как стёкла бить, так «только маме не говори»! Ах, сучонок ты, неблагодарный!
    Только я собрался выдать ответную тираду, как хлопнула входная дверь, и мать начала кричать ещё из коридора:
    - Верунь, слышь? Утопленник там у нас! Айда, скорее! Костя, слышь? Настоящий утопленник! Под мостом нашли.
    - Под каким? Где? – забеспокоилась тётя Вера, торопливо снимая фартук.

    Надо сказать, что у нас в городке только один мост через речку. Козий. Его и мостом-то не назовёшь. Да и речка - так, ручеёк. Непонятно, как там утопнуть можно. Мы бежали вниз по улице мимо рынка. Я жалел, что не заскочил по пути к Дзюбе, ему бы тоже понравилось.- Дитё, что ли, прости господи? – спрашивала тётя Вера, запыхавшись.- Почём я знаю! – отвечала мать, заправляя под косынку выбившиеся волосы. – Мне Степановна сказала. Выспрашивать-то некогда было. Увезут – и не увидим.- Давайте быстрее! – заволновался я и припустил шагу.- Мы и так быстрее себя уж! – тётя Вера споткнулась и выругалась.
    - Хорошо тем, у кого есть Эйфелева башня! – размышлял я вслух. - Или Ниагарский водопад! Там самоубийц можно чуть ли не каждый день смотреть.
    - Вот я и говорю – учись, сынок! Кто умный больно, тот может в большой город уехать и жизнь свою устроить по-человечески! А тут что? Скукота дремучая…

    Толпу было видно ещё издали. Баб было больше. Несколько мужиков стояли чуть в сторонке и курили.
    - Увезли уже? – спросила тётя Вера, пробегая мимо них.
    - Как раз забирают.
    Мы с мамой, активно толкаясь локтями, пробрались поближе к центру. Там двое санитаров укладывали утопленника на носилки. Из-под простыни торчали только ноги в белых кроссовках. Участковый изображал активную деятельность, махал руками и кричал, чтобы никто слишком близко не подходил.
    Рядом стоял красный «жигуль» и два милиционера из райцентра что-то писали в бумагах прямо на капоте.
    - А что? Простынь-то скинут? – спросила мама.
    - Дождёшься у них! – со знанием дела ответила стоящая рядом женщина.
    - Хорошо, что, вообще, успели! – подхватила тётя Вера. – А кто там? Мужик, вроде?
    - Мужик, - подтвердила женщина.
    - Бедная-бедная жена! – вдруг захлюпала носом мать и стала ныть нараспев. – Небось, и не знает жена-то! Ждёт, небось, ненаглядного своего домой! А он тут… Неживой уж!
    - Ждёт, ага! – сказал кто-то сзади. – Она ему, говорят, рога наставила, и в столицу с хахалем подалась. Вот мужик и не стерпел…
    - Ах, сучка! – немедленно возмутилась мать. – Да патлы бы ей все повыдергать! И хахалю ейному! Да я бы их…
    - Обоих в мешок - и в речку! – строго сказала тётя Вера. – Утопленник-то молодой был? Красивый, а?
    - Кому что нравится, - ответила женщина рядом. – Я почти первая пришла, видела. Морда опухшая, страшная… Мертвяк, он и есть мертвяк.

    Расходились все нехотя. Многие остались обсудить версии случившегося.
    Кто-то говорил, что мужик по пьяни свалился в канаву, кто-то предполагал убийство, кто-то роковую случайность.
    Бабы настаивали на версии про несчастную любовь.
    К пивному ларьку выстроилась очередь. У мужиков был повод.
    - Верунь, а ты б хотела, чтобы твой вот так… из-за любви к тебе? – спросила мать.
    - Кабы Петька, то пущай, – сказала мечтательно тётя Вера. – А если Василий, то нет. По Василию я бы сильно убивалась.
    - И я бы не хотела. Как представлю себе утопленника в гробу! Синий весь, раздутый, стылый… брр! Как же ж его целовать-то?..
    - Ой, я тебя умоляю! Василий иной раз со смены придёт, рожу водкой зальёт, аж глаз не видно! И синий, ага, еле языком ворочает. А то ты не видела! – тётя Вера толкает маму в бок и смеётся. - А целую же ж! Ой, как целую!
    - Потому что любовь! – соглашается мама. – Кстати, а Костик-то мой где, Верунь? Остался, что ль?

    Мы с Дзюбой сидим во дворе под лестницей и курим на двоих папиросу, украденную у старшего Дзюбы.
    - Эх, жалко, что не я нашёл! Я ж сегодня утром там с батей проходил, как раз под мостом! Эх…
    - А то можно подумать, ты б не испугался?
    - Я?! – Дзюба неподдельно возмущается, и у него краснеют уши и шея. – Да я, если хочешь знать, с батей вместе свинью колол!
    - Сравнил! То свинья, а то человечий мертвяк!
    Мы по очереди затянулись папиросой.
    - Я бы в следователи работать пошёл, - сказал Дзюба. – Они на все криминальные дела выезжают.
    - Ну и дурак! – сказал я. – Лучше уехать во Францию и жить возле Эйфелевой башни.
    - Ну, это по-любому лучше, - согласился Дзюба.
    Из-за угла показалась кудрявая голова Дзюбиной младшей сестры Люськи.
    Я быстро спрятал папиросу за спину, но было поздно.
    - Ага! – сказала Люська. – Кому-то сейчас будет!
    Дзюба подался вперёд и погрозил ей кулаком.
    - Люська, мороженого хочешь? – спросил я. – Мы тебе мороженое, а ты никому не скажешь.
    - Пять! – сказала Люська. – Пять морожен!
    Мы с Дзюбой вывернули карманы и стали подсчитывать мелочь.
    Мимо пронёсся красный «жигуль» с милиционерами из райцентра. Мы смотрели ему вслед, пока не улеглась пыль на дороге.
    - И трубочку с кремом! – подумав, добавила Люська.

    _______________________
    Рассказ из цикла "Я и Дзюба"
    (вошёл в сборник серии ФРАМ, 2008)
    анфас

    из дневников

    Зима наступает медленно, раскачивается долго. Утром тонкая наледь, днем моросит, к вечеру туманная дымка... У меня две новых шапки, два новых шарфа – носить не сносить.
    Прямо напротив нашего дома идёт большая стройка. Вырыли котлован, обнесли забором, залили фундамент, "майна-вира", суета до самой ночи. Возведут стены, закроют нам весь вид из окон. Всё словно говорит: "Смотри внутрь. Всё важное – там. Внутри нет никаких стен."
    Вчера под окнами спиливали ветки на деревьях. Теперь деревья стоят угловатые, беззащитные, поджав фантомные пальцы.
    Иногда мне кажется, что вот так и мы отсекаем от себя прошлое, но какие-то фантомные чувства и эмоции всё продолжают нас раскачивать и раздёргивать. И то, что должно было превратиться просто в фотоснимок или эстамп, требует отдельной реальности и отдельного места. Приходится строже охранять свои границы, пристальнее осматривать внутреннее пространство.
    Настроение меняется по пять раз на дню, случаются приступы раздражения и какой-то болезненной нервозности, стала много плакать, сама от этого устаю. Меняется время года, меняются внутренние настройки. Зима никак не приведёт в порядок новую оптику, не наведёт резкость.
    Город вокруг расплывается, отталкивается от меня, словно круги на воде. Я стою посреди качающейся сферы и не вижу ни одного адекватного отражения.
    Зеркала заиндевели, словно во дворце Снежной Королевы. Старая лапландка уже чертит письмена на боках нерадивой рыбы. Кай уже приготовил свои прошлогодние салазки. Новый алфавит уже разлит в формочки для льда. И только маленькая Герда всё ещё лелеет розовый куст и верит, что любовь сильнее смерти.
    анфас

    (no subject)

    Зима наступает медленно, раскачивается долго. Утром тонкая наледь, днем моросит, к вечеру туманная дымка... У меня две новых шапки, два новых шарфа – носить не сносить.
    Прямо напротив нашего дома идёт большая стройка. Вырыли котлован, обнесли забором, залили фундамент, "майна-вира", суета до самой ночи. Возведут стены, закроют нам весь вид из окон. Всё словно говорит: "Смотри внутрь. Всё важное – там. Внутри нет никаких стен."
    Вчера под окнами спиливали ветки на деревьях. Теперь деревья стоят угловатые, беззащитные, поджав фантомные пальцы.
    Иногда мне кажется, что вот так и мы отсекаем от себя прошлое, но какие-то фантомные чувства и эмоции всё продолжают нас раскачивать и раздёргивать. И то, что должно было превратиться просто в фотоснимок или эстамп, требует отдельной реальности и отдельного места. Приходится строже охранять свои границы, пристальнее осматривать внутреннее пространство.
    Настроение меняется по пять раз на дню, случаются приступы раздражения и какой-то болезненной нервозности, стала много плакать, сама от этого устаю. Меняется время года, меняются внутренние настройки. Зима никак не приведёт в порядок новую оптику, не наведёт резкость.
    Город вокруг расплывается, отталкивается от меня, словно круги на воде. Я стою посреди качающейся сферы и не вижу ни одного адекватного отражения.
    Зеркала заиндевели, словно во дворце Снежной Королевы. Старая лапландка уже чертит письмена на боках нерадивой рыбы. Кай уже приготовил свои прошлогодние салазки. Новый алфавит уже разлит в формочки для льда. И только маленькая Герда всё ещё лелеет розовый куст и верит, что любовь сильнее смерти.
    анфас

    (no subject)

    Хотела вспомнить и рассказать вам какую-нибудь летнюю историю из детства. Но нашла в архиве вот эту, уже написанную. Хорошая.
    И всё чистая правда!

    * * *

    Иркина любовь

    Мы тихонько стоим в коридорчике у приоткрытой двери и стараемся не шуметь.
    Ирка на два года меня старше.
    Середина августа.
    Нас привезли на чужую дачу на какой-то праздник. Все взрослые сейчас во дворе: мужчины суетятся у мангала, женщины накрывают стол под большим брезентовым навесом. Совсем малышня плещется в надувном детском бассейне.
    - Он там? – шепчу я Ирке в спину.
    Она почти на голову выше, и мне ничего не видно.
    Ирка, не оборачиваясь, машет на меня рукой, и я обиженно соплю и переминаюсь с ноги на ногу.
    В доме тихо и прохладно. Со двора доносится смех и разговоры, и музыка из транзистора. Джо Дассен поёт что-то очень грустное на французском…
    Любопытство берёт верх, и я протискиваю голову между Иркиной рукой и дверью.
    - Ир, ты его видишь? Ну, Ира-а…
    - Тсс… - шипит на меня Ирка и локтем пихает в макушку.
    Я напираю сильнее - дверь со скрипом поддаётся, и мы вваливаемся в комнату. Ирка вдруг густо краснеет, цедит сквозь зубы: «Дура!» - и бежит во двор. Я какое-то время стою и смотрю, растерянно улыбаясь.

    Collapse )
    зайцы Франки цв.

    Снежный шар

    image

    Я мечтала о Снежном шаре с тех самых пор, как увидела его в каком-то старом американском фильме (в одной из тех милых рождественских картин для семейного просмотра) — с Эйфелевой башней внутри и медленно парящим снегом. Потом такой шар мелькал ещё в нескольких фильмах и, кажется, в видеоклипе у Майкла Джексона.
    Тогда я думала, что вот, когда-нибудь у меня будет время и средства, чтобы путешествовать, и я соберу большую коллекцию снежных шаров из разных уголков мира. Мои друзья всегда будут знать, что привезти мне из поездок, и про каждый такой шар у меня будет целая история...
    Я вспоминаю об этом каждый год, когда приближаются зимние праздники. Несколько раз мне даже снилась каминная полка, уставленная стеклянными шарами.

    Collapse )
    анфас

    (no subject)

    У меня на шкафу лежит чемодан. Уже пару лет. Практически новенький, пустой, с кодовым замком.
    Закрытый (дочка поигралась). Периодически пытаюсь открыть. Выбросить жалко. Ключ внутри.