?

Log in

No account? Create an account
pristalnaya
21 Ноябрь 2015 @ 16:25

  • тут собраны все стихи
  • отдельно цикл Письма к Тэйми
  • и просто письма Кате
  • вот здесь - результаты любви
  • как я это чувствую - нутряки

  • а это все мои рассказы
  • воспоминания о детстве
  • кое-что про время
  • о тех, кого я помню

  • сказка про Франку и её зайцев
  • а здесь Фея по фамилии Дура
  • тут послушать мои песни
  • посмотреть видео

  • посмотреть мои фотографии
  • полюбоваться на котика Баку
  • мои кулинарные рецепты
  • где купить мои книжки
  • ну и традиционные сто фактов



    У меня рак и мне нужна ваша поддержка!
    кликните на картинку, чтобы прочесть мою историю

    _________________________________
    Комментарии скрыты - на всякий случай,
    если вам есть что сказать конфиденциально.
    Метки:
  •  
     
    pristalnaya
    12 Апрель 2019 @ 18:47
    Вчера весь день читала комментарии по чуть-чуть, а ночь прочла все (всё равно почти не сплю). Ну что вам сказать? «Свиньи вы, а не верноподданные», как говорил один герой Леонова. Мне плакать нельзя сейчас. Это больно, мешает дышать и, вообще, не конструктивно. Обревелась просто вся.
    Но вы всё равно волшебники! И в вас такая мощь!
    Я вчера встала! Не с первой попытки, конечно. И не без помощи Кати. Но вечером я прошла 100 своих первых шагов по коридору!

    А сегодня мне вынули зонд из носоглотки и разрешили пить. И я счастлива. И сегодня хожу уже без поддержки. Все системы понемногу начинают работать. Обещали завтра снять оставшиеся трубки (только два дренажа оставят). Сегодня мне лучше. Господи, спасибо, Господи! Четыре дня после операции — и я на ногах! Могу разговаривать, набирать текст, отпустила Катю домой на вечер.пока не могу самостоятельно надевать бандаж (без него вставать нельзя). Первый раз в жизни оценила памперс (простите за подробности). А то в моём младенчестве их ещё не было, а это непорядочек.

    Завтра, если будет ещё полегче (боюсь уже загадывать), то разрешат бульон и кусочек шоколадки! Я тут очень-очень стараюсь!
    Так вот, если будет полегче, то напишу вам о прелестной бабушке-барабашке, которую сегодня выписали.
    И спасибо вам большое-пребольшое! Всех и каждого обнимаю всем сердцем! Не смейте болеть, мои бесценные!
    Метки:
     
     
     
    pristalnaya
    25 Февраль 2019 @ 13:16
    На белом свете и зима бела,
    (и разве важно, что там, в междустрочье).
    Вот человек встаёт из-за стола,
    к окну подходит,
    а смотреть не хочет.
    Он знает дом напротив, знает сквер,
    машины на обочине, парадный,
    он знает, что соседский фокстерьер
    гуляет в это время.
    И досадно,
    что ничего не скрасила зима,
    не обманула и не удивила,
    а только чуть пространство забелила
    и, слава богу, не свела с ума.
    А потому, пожалуй, повезло,
    и можно жить
    неспешно и подробно…
    И так стоит, упёршись лбом в стекло,
    и так стоит, упёршись сердцем в рёбра.
    И снег идёт,
    во всю собачью прыть
    несётся пёс,
    играют дети в сквере…

    И в дверь звонят, и надо бы открыть.
    А он стоит и не подходит к двери.


    (февраль 2011)
    Метки:
     
     
    pristalnaya
    13 Январь 2019 @ 10:53
    И всё равно мы дети. Нам так страшно
    На ёлку опоздать из-за метели,
    Из-за трамвая, или гололеда,
    На этот праздник детский опоздать...
    Мы женимся, разводимся, простите,
    Но всё равно мы дети - мы на ёлку.
    И мы летим за праздничной добавкой –
    Добавьте нам хоть Старый Новый год!
    (Юнна Мориц)

    Мы никогда не разбирали ёлку до старого нового года. В детстве мне было непонятно, как Новый год успевает постареть за две недели. Это потом уже нам объяснили про календари и разницу в летоисчислениях. И получалось, что он такой же новый, просто в другое время. Но 11 января все шли в школу после каникул, и никакого отдельного выходного предусмотрено не было. Какая несправедливость... Впрочем, и подарков под ёлкой тоже больше не было. Но ёлка всё ещё была! Она осыпалась, клонила ветки, иногда шары почти касались пола. Но она всё равно была символом праздника и волшебства.
    В этом году я снова испытала это чувство: когда ёлка только-только наряжена, и первый раз ты включаешь гирлянду с цветными лампочками, то внутри (прямо где-то в солнечном сплетении) словно вспыхивает бенгальский огонёк. Ты снова семилетняя девочка. У тебя первые в жизни зимние каникулы. У тебя горы снега за окном, новые санки в коридоре, а на кухне вафельный торт со сгущёнкой. Уже вымыт весь хрусталь, уже наготовлен полный холодильник. И ты ещё не знаешь, но на антресолях уже спрятан твой подарок от Деда Мороза...
    Мы все такие взрослые, такие серьёзные и опытные. И со всех сторон нам говорят, что хватит копаться в прошлом, хватит убегать в своё детство, неподдельные эмоции нужно испытывать здесь и сейчас.
    Но что же делать, если все волшебные палочки сложены в том старом комоде, в бабушкином доме? И чтобы заветное желание исполнилось, нужно верить так же сильно и истово, как та маленькая девочка у ёлки, девочка с бенгальским огоньком в груди.
    Запасной Новый год — хорошая возможность попробовать ещё раз. Даже если он старый. Мы, честно говоря, тоже уже не рысаки. Но волшебство не имеет срока годности. Загадывайте! И с праздником вас!
    Метки:
     
     
     
    pristalnaya
    И горела звёздочка в рукаве, и летел кулик высоко.
    - Погоди-постой, - говорила, - молчи, не к тебе пришла.
    Поливала мёртвой, живой водой, парным молоком,
    А потом схватила
    и по ту сторону унесла.

    Если правда, что там ничего, ничегошеньки нет,
    Если чуть разомкнул объятья – и остановлен счёт,
    Припади к земле животом и цепляйся за этот свет.
    Может, смерть тебя переступит
    и не возьмёт.

    Только видишь, какие прорехи теперь в небесах,
    будто нам отправляться не порознь, а всей толпой…
    И потом тебя будят затемно, словно в детский сад.
    - Ну, пошли, - говорят.
    И звёздочки ни одной.

    ЧИТАТЬСвернуть )
     
     
     
    pristalnaya
    19 Сентябрь 2018 @ 09:26
    * * *

    Этот город похож на большой вокзал,
    Поезда, как птицы, кричат в ночи.
    Но когда я вижу твои глаза,
    Всё молчит.

    И уже многоточья легли в пробел,
    Неизвестно, откуда взойдут слова.
    Но когда я думаю о тебе,
    Я жива.

    А составы заходят на новый круг
    И стучат на стыках: ничья, ничья…
    Но когда меня окликаешь вдруг,
    Я твоя.

    Ничего не останется навсегда,
    Никому не достанется этот рай.
    Но когда сорвётся моя звезда,
    Загадай…

    * * *

    Девочку маленькую обними, слёзки ей утри,
    У неё что-то мяконькое вырастет внутри –
    Трепетная бабочка, меховая мышь, цветок, –
    Дай только срок.

    А маленьких мальчиков сколько ни обнимай,
    Сколько их к сердцу своему ни прижимай,
    Ничего внутри у них не разберёшь.
    Так и живёшь...

    * * *

    читать ещёСвернуть )
     
     
     
    pristalnaya
    10 Май 2018 @ 18:41
    * Не удерживай того, кто уходит от тебя. Иначе не придет тот, кто идет к тебе.

    * Если вы одаренный человек, это не значит, что вы что-то получили. Это значит, что вы можете что-то отдать.

    * Встреча двух личностей подобна контакту двух химических веществ: если есть хоть малейшая реакция, изменяются оба элемента.

    * Самое тяжкое бремя, которое ложится на плечи ребенка, — это непрожитая жизнь его родителей.

    * Все, что не устраивает нас в других, позволяет понять самих себя.

    * Одиночество обусловлено не отсутствием людей вокруг, а невозможностью говорить с людьми о том, что кажется тебе существенным.

    * Покажите мне психически здорового человека, и я вам его вылечу.

    * Мы тянемся в прошлое, к своим родителям, и вперед, к нашим детям, в будущее, которого мы никогда не увидим, но о котором нам хочется позаботиться.

    * То, чему ты сопротивляешься, остается.

    * Бывает, руки справляются с загадкой, против которой интеллект бессилен.

    * Кто не прошел через чистилище собственных страстей, тот не преодолел их до конца.

    * Ваш взор станет ясным лишь тогда, когда вы сможете заглянуть в свою собственную душу.

    * Я не то, что со мной случилось, я — то, чем я решил стать.

    * Мы можем думать, что полностью контролируем себя. Однако друг может без труда рассказать нам о нас такое, о чем мы не имеем ни малейшего представления.

    * Если мы не осознаем, что происходит у нас внутри, то извне нам кажется, что это судьба.

    * В основе всех психических заболеваний лежит нежелание испытывать заслуженное страдание.
    Метки:
     
     
    pristalnaya
    13 Январь 2018 @ 09:38
    И всё равно мы дети. Нам так страшно
    На ёлку опоздать из-за метели,
    Из-за трамвая, или гололеда,
    На этот праздник детский опоздать...
    Мы женимся, разводимся, простите,
    Но всё равно мы дети - мы на ёлку.
    И мы летим за праздничной добавкой –
    Добавьте нам хоть Старый Новый год!
    (Юнна Мориц)

    За всеми своими больничными процедурами, уколами и анализами я потеряла счёт времени, спутала все даты, и в результате Старый Новый год мы с Катей встретим не в Одессе под ёлкой, а в харьковском поезде – аккурат между станциями Павлыш и Користовка (что бы это ни значило). И кроме как взять с собой бенгальских огней и шампанского, я ничего не могу придумать утешительного.

    В одну из детских зим моему соседу Юрке отец купил санки "Чук и Гек". Это была фантастика! За право просто посидеть на них и повращать рулём, мальчишки готовы были обменять свои самые ценные вещицы (старые гильзы, значки, коллекционных солдатиков). Но потом оказалось, что без хорошей горки санки эти совершенно бессмысленны. И когда все мы сцепляли свои обычные салазки в паровозик и весело гоняли по улице, Юрка пыхтел на своих санках, отталкиваясь ногами и вертя руль. И в лице его не было радости, а только упрямство и досада. Иногда обладание мечтой не идёт ни в какое сравнение с её предвкушением...

    Расскажите про свой лучший день ушедшего года. Такой, который упадёт в копилку самых приятных воспоминаний.
    Ну и хороших вам выходных! Загадайте желание вечером, чудеса ещё не закончились...
     
     
     
    pristalnaya
    06 Январь 2018 @ 17:21
    Сочельник... Я всегда вспоминаю, как это было в детстве. Наверное, ищу внутри отпечатки тех декораций — звуки, запахи, тот особенный свет — пространство, в котором ещё нет никаких жёстких границ и условностей, а мир ещё вариативен и гибок, как детское воображение. Эти воспоминания всегда связаны с моей польской бабушкой. И мне иногда снится домик, где мы жили с ней, где прошло моё детство и отрочество, где моих детских горестей и радостей мне хватило потом на долгие киноленты памяти.

    Чудеса не требовали никаких доказательств, достаточно было знать, что они случаются. Пусть не здесь и не с тобой, но где–то и с кем-то. А значит, всё может быть. И однажды...
    А теперь взращивать веру в волшебство всё труднее. Продираясь сквозь свои закоренелые взгляды и монолитные суждения, непоколебимые заблуждения и "туннельное" зрение, мы уверяем друг друга, что верим в чудеса, а сами ждём лишь осуществления планов. Мечтаем, да, не без этого. Но верим ли?..

    Радостных вам праздников, мои дорогие! Пусть в каждом сердце зажжётся рождественская звезда добра и любви. Пусть будут здоровы и благополучны ваши близкие и дорогие люди. Пусть мы никого не теряем и не оплакиваем. В это Рождество я желаю вам найти в себе ту созидательную силу, которая творит волшебство внутри и вокруг вас. Найти, и не терять уже никогда!
    Веры вам и спокойствия, благодати и присутствия.

    Один раз в год, в Сочельник, я могу поделится этой песней. Ей много лет, и она мне очень дорога. На видео самое первое её исполнение. Позже песня вошла в альбом уже под названием "Сочельник".
    Пусть вам сегодня будет светло и радостно! Весёлого Рождества!

     
     
    pristalnaya
    05 Декабрь 2017 @ 11:17
    Дорогая моя девочка! Моя маленькая, моя взрослая, золотой мой ребёнок, любимый мой человек! С днём рождения!
    Я уже писала тебе столько пожеланий, что могу их только повторить.
    Но пожалуй, кое что добавлю.
    Порой мне не верится, что мы с тобой уже такие взрослые... Как это получилось? Когда это произошло? В любом случае, пусть тебе нравится взрослеть. Я знаю, что это не мешает тебе оставаться в душе добрым и трогательным ребёнком. Мне очень с тобой повезло. Ты умная, красивая, честная, смелая, ироничная, очень храбрая и упрямая. Но главное – у тебя большое доброе сердце и мудрая душа. Я очень хочу, чтобы ты была счастлива. Всегда верь в лучшее, никогда не сомневайся в себе, ничего не бойся и не экономь на любви. Чем больше отдаёшь, тем больше получаешь. Пусть мир будет к тебе добр и благосклонен. Побольше улыбайся. Пусть рядом с тобой всегда будут дорогие любящие люди и верные друзья.

    Всегда чему-нибудь учись, это поможет тебе не заскучать и расширит твои горизонты. Делай то, что тебе нравится, находи для этого время и возможности. Не бойся ошибаться, это случается со всеми, так приходит опыт. Кто не ошибается, тот ничему не учится. Побольше улыбайся. Не забывай быть благодарной, это никогда не лишне. Не копи обиды, претензии и старый хлам. Пусть в жизни будет побольше света, простора и радости. Ни с кем себя не сравнивай. Кто бы что ни говорил, никогда не изменяй себе, слушай своё сердце. Побольше улыбайся. Береги здоровье. Впоследствии ничего ценнее и дороже этого нет, помни. И очень важно – люби себя! Нежно и преданно. Заботься о своём теле, своих мыслях, своих чувствах и поступках. Люби себя даже больше, чем люблю тебя я, и чем любит тебя кто бы то ни было. Потому что ты всегда будешь вместе с собой, неотлучно. И ближе не будет никого. Поэтому будь с собой в ладу.

    Пусть жизнь наполняет тебя светом истинного присутствия. Пусть мир течёт сквозь твоё сердце и расцветает любовью в каждом твоём вдохе и выдохе.
    Силы тебе и мудрости, гибкости и спокойствия, здоровья и уверенности, дерзости и вдохновения! Ничего не бойся. Не старайся оправдывать чьих-либо ожиданий. Никогда не сдавайся. Уходи из тех мест, где тебе плохо, больно или тоскливо. Не держи в ближнем кругу людей, которые тебя не любят, в тебя не верят или тебе не доверяют. Это не значит, что они плохие. Это значит, что они просто не твои. Не осуждай других, часто мы заблуждаемся в своих представлениях и выводах. Не жалей ни о чём, не оглядывайся на прошлое, не забегай далеко в будущее. Здесь и сейчас много важного и интересного, много ценного. И в первую очередь – это ты. В прошлом тебя уже нет, в будущем ещё нет. Только здесь и сейчас. Подумай об этом.

    Поменьше заботься о том, что говорят о тебе другие – на это уходит много энергии. Просто делай то, что считаешь нужным и правильным. Старайся проверять информацию. В мире так много информации, что очень трудно сохранить своё собственное мнение. Сомневайся, анализируй, будь внимательной и разумной. Побольше улыбайся. Учись расслабляться – это то, чему нас никто не учит, но без этого очень трудно держать себя в форме. Не поддавайся своим страхам. Все они от неуверенности и заблуждений. Поэтому верь! Обязательно верь. У тебя ещё много времени, чтобы разобраться с этим. Не бойся чего-то не успеть, всё идёт своим чередом.
    Я хочу, чтобы твоя жизнь была долгой и счастливой!
    Пусть тебе на всё хватает сил, времени и сердца. Ну и денег, конечно. Всегда держи осанку и побольше улыбайся. Находи радость во всём. На самом деле, в мире много радости, постарайся это увидеть.
    Я буду рядом, где бы я ни была.
    Люблю тебя и горжусь.

     
     
     
    pristalnaya
    И горела звёздочка в рукаве, и летел кулик высоко.
    - Погоди-постой, - говорила, - молчи, не к тебе пришла.
    Поливала мёртвой, живой водой, парным молоком,
    А потом схватила
    и по ту сторону унесла.

    Если правда, что там ничего, ничегошеньки нет,
    Если чуть разомкнул объятья – и остановлен счёт,
    Припади к земле животом и цепляйся за этот свет.
    Может, смерть тебя переступит
    и не возьмёт.

    Только видишь, какие прорехи теперь в небесах,
    будто нам отправляться не порознь, а всей толпой…
    И потом тебя будят затемно, словно в детский сад.
    - Ну, пошли, - говорят.
    И звёздочки ни одной.

    ЧИТАТЬСвернуть )
    Метки:
     
     
     
    pristalnaya
    * * *

    Девочку маленькую обними, слёзки ей утри,
    У неё что-то мяконькое вырастет внутри –
    Трепетная бабочка, меховая мышь, цветок, –
    Дай только срок.

    А маленьких мальчиков сколько ни обнимай,
    Сколько их к сердцу своему ни прижимай,
    Ничего внутри у них не разберёшь.
    Так и живёшь...

    * * *

    ЧИТАТЬ ЕЩЁСвернуть )
     
     
     
    pristalnaya
    23 Сентябрь 2017 @ 10:09
    К Женьке мы лазили через забор. Можно было в обход вокруг детского сада, но это было далеко и не так интересно. Поэтому лазили. Заборов было даже два – один из металлической зелёной сетки, а второй полуразваленный кирпичный. Между ними была узкая полоса непонятно чьей территории, заросшая бурьяном и крапивой. Женьке было девять, нам с Юркой по десять, а Руле (Руслану) шесть. Руля был пухлый близорукий мальчик, которого на каникулы привозили к нашей соседке тёте Паше, и мне было велено за ним присматривать. Приходилось всюду таскать его за собой, хотя мальчишки были против. Через зелёный забор мы Рулю фактически перетаскивали, а с кирпичным он через несколько ходок стал справляться сам.
    У Женьки во дворе было интересно. Во-первых, у них были нутрии! Часть двора была огорожена низким дощатым заборчиком, за которым стояла большая бадья с водой и что-то вроде собачьей будки. Нутрий было штук шесть-семь. Они непрестанно, что-то бросали в воду, мыли, смешно фыркали, прятались в домике, бегали вокруг бадьи... Я могла наблюдать за этим часами. Ещё во дворе был большой сарай и гараж. Оба этих объекта мальчишки очень уважали. Женькин дед разрешал им трогать всякие инструменты и даже давал подкрутить какую-нибудь гайку или стукнуть чего-нибудь молотком. Но сегодня из взрослых дома была только бабушка, которая копошилась на кухне, и после того, как выдала нам по куску горячего пирога, и вовсе потеряла к нам интерес.

    читатьСвернуть )
     
     
    pristalnaya
    19 Сентябрь 2017 @ 13:07
    * * *

    Девочку маленькую обними, слёзки ей утри,
    У неё что-то мяконькое вырастет внутри –
    Трепетная бабочка, меховая мышь, цветок, –
    Дай только срок.

    А маленьких мальчиков сколько ни обнимай,
    Сколько их к сердцу своему ни прижимай,
    Ничего внутри у них не разберёшь.
    Так и живёшь...

    * * *

    ЧИТАТЬ ЕЩЁСвернуть )
    Метки:
     
     
     
    pristalnaya
    26 Июнь 2017 @ 22:03
    Мой первый отчим был армянином. Он был очень красив, ужасно ревнив и довольно равнодушен к детям. Звали его Левон. Мама прожила с ним в гражданском браке семь лет. А я всё детство и отрочество прожила у бабушки.
    У Левона была маленькая двухкомнатная квартирка в полуподвале. Изредка мама брала меня туда на выходные. Мне отдавали на ночь спальню (сами они спали в гостиной на большом красном диване), не знаю, почему. Наверное, потому что в спальне был телевизор, и утром я могла его смотреть тихонько и не мешать взрослым спать.
    Кроме дивана я помню в гостиной только большое окно под самым потолком, и больше ничего. Зато прекрасно помню огромную двуспальную кровать в спальне, большой синий будильник на тумбочке, телевизор «Электрон», барный шкафчик с редкими напитками, фотообои с берёзовой рощей… И «Гибель Помпеи».
    Репродукция картины Брюллова (в оригинале она называется «Последний день Помпеи») висела в спальне и казалась мне огромной. Когда я увидела её впервые, мне было года четыре. Это был серьёзный удар. Первое время я её боялась и старалась, во что бы то ни стало, не смотреть на неё перед сном.
    Утром было уже не так страшно, особенно по прошествии какого-то времени.
    По утрам я сперва смотрела «АБВГД-ейку», потом «Будильник», потом «Утреннюю почту». Взрослые по воскресеньям просыпались поздно. Потом начинался «Музыкальный киоск», который я не любила. Тогда я выключала телевизор и просто о чём-то думала, глядя в потолок.
    Это я соврала сейчас. Я думала не о чём-то. Я думала о ней. О Помпее.
    Эта картина поглощала моё детское воображение целиком. Я рассматривала её часами. Я помнила все женские наряды, веночек на голове у девушки, две падающих статуи, жёлтую молнию и чёрные тучи, белую лошадь - справа, младенца на руках - слева. Я вглядывалась в бледные, искажённые страхом лица, в застывшие позы… Я придумывала этим людям имена и биографии. Я почти знала их лично!
    Каждый раз, когда мама брала меня на выходные, мне казалось, что в картине что-то изменилось. Люди в ней разговаривали, моргали глазами, двигались, лава текла…
    Я придумывала, что все они спасутся. И та женщина, лежащая на плитах, обязательно обнимет смотрящего на неё малыша. Колонны восстановят, статуи починят, лошадей напоят, лава остынет, мёртвые оживут…
    У меня уходило огромное количество сил и энергии, чтобы сочинить и вдохнуть в картину счастливое будущее.
    Мне было пять лет, и я была уверена, что такая картина во всём мире только одна. И висит она здесь, прямо сейчас, передо мной. И судьба этих людей зависит только от меня. И никто другой им не поможет.
    Я крепко зажмуривала глаза и шептала какие-то детские, придуманные молитвы. А открыв глаза, внимательно смотрела, что изменилось. Но Помпея неизменно погибала. Изо дня в день, из года в год. В соседней комнате спали взрослые, а Помпея погибала. И это разрывало мне сердце.
    … Так часть моего детства прошла у подножья Везувия.
    Наверное, я намолила целый новый город.
    Но где он, я не знаю.
    Метки:
     
     
    pristalnaya
    14 Июнь 2017 @ 21:16
    Ещё одна небольшая подборка июньских стихов разных лет.


    * * *

    Мне на самом-то деле плевать, что ты давно не звонишь.
    Я тебя поселила в какой-то вымышленный Париж,
    В какой-то шикарный номер с видом на Сен-Мишель -
    С кабельным, с барной стойкой, с кофе в постель.

    Всё, что я помню – дождь… как в шею дышала, дрожа,
    Как говорил «до скорого», а я уже знала «сбежал».
    Стояла, как дура, в юбке - по бёдрам текла вода...
    И всё говорил «до скорого», а я слышала «навсегда».

    Но мне-то теперь без разницы… В том месте моей души,
    Где ты выходишь из спальни, из выбеленной тиши,
    Где время стоит, как вкопанное, где воздух дрожит, звеня,
    Никто тебя не отнимет уже, никто не возьмёт у меня.

    И однажды звонят откуда-то (оттуда всегда в ночи),
    И спрашивают «знали такого-то?» - (молчи, сердце, молчи!)
    И говоришь, мол, глупости, этого не может быть…
    Он даже не в этом городе… он должен вот-вот позвонить…

    И оплываешь на пол, и думаешь: "Господи, Боже мой!"
    И нет никакой Сен-Мишели... и Франции никакой...

    ЧИТАТЬ ЕЩЁСвернуть )

    Метки:
     
     
     
    pristalnaya
    29 Май 2017 @ 09:26
    Очевидные вещи легче всего упустить из виду. Я всё ещё учусь обходиться без слов, но тишина внутри меня по-прежнему пугает, и буквы проступают на каждой плоскости, стоит лишь на мгновение потерять бдительность.
    До недавнего времени мне казалось, что из меня уходит музыка, а это просто освобождалось место для тишины. Нельзя удержать ничего из того, что тебе не принадлежит. Праччет писал, что бывают моменты в жизни, когда люди должны держать, и моменты, когда они должны отпускать. Воздушные шары предназначены для обучения маленьких детей пониманию разницы.
    Разница существует во всём, на что бы мы ни обратили взор. Хитрость в том, чтобы принимать её как обычный порядок вещей. Наверное, это снова к вопросу о смирении.

    Это странное ощущение, когда таксист везёт тебя по городу и всю дорогу рассказывает, как в детстве мечтал об игрушечной железной дороге, как однажды устроил истерику в «Детском мире», а потом дома весь вечер простоял в углу между шкафом и диваном, старательно отдирая обивку от последнего, «чтобы знали!»… А ты смотришь сквозь лобовое стекло, и думаешь, что здесь снимают какой-то другой фильм, совсем не про твою жизнь. Ты перепутала павильоны, и твою роль давно отдали кому-то другому.
    Дождь заливает всё пространство, и город, лишённый перспективы, похож на декорацию. Но иногда достаточно просто завернуть за угол, просто завернуть за угол. И это касается всего.

    Мне говорят, что счастье нельзя считать нормой, когда вокруг столько несчастных. Я больше не могу с этим соглашаться. Просто иногда эта жизнь кажется невыносимой, а любая другая – недостижимой. И возникает ощущение, что выбирать не из чего. На самом деле, радость можно извлекать из всего. Как можно из всего извлекать опыт, эмоцию, жизнь, в конце концов. Ведь даже у самой глубокой печали иногда можно взять гораздо больше, чем она берёт у нас...
    Метки:
     
     
     
    pristalnaya
    17 Сентябрь 2016 @ 18:18
    • Не удерживай того, кто уходит от тебя. Иначе не придет тот, кто идет к тебе.

    • Люди сделают всё возможное, неважно насколько абсурдное, чтобы избежать встречи лицом к лицу со своей душой.

    • То, чему ты сопротивляешься — остается.

    • В основе всех психических заболеваний лежит нежелание испытывать заслуженное страдание.

    • Твое видение станет ясным, только если ты сможешь заглянуть в свое сердце. Кто смотрит наружу — видит лишь сны.

    • Я не то, что со мной случилось, я — то, чем я решил стать.

    • Если вы одаренный человек, это не значит, что вы что-то получили. Это значит, что вы можете что-то отдать.

    • Самое тяжкое бремя, которое ложится на плечи ребенка, — это непрожитая жизнь его родителей.

    • Если мы не осознаем, что происходит у нас внутри, то извне нам кажется, что это судьба.
    Метки:
     
     
     
    pristalnaya
    31 Август 2016 @ 16:21
    Никогда не поздно иметь счастливое детство.
    Метки:
     
     
    pristalnaya
    А давай так...

    - Вы думаете, это из-за недостатка внимания? – женщина на лавочке нервно поправляет очки и вопросительно смотрит на свою собеседницу.
    Та пожимает плечами, переворачивает страницу и говорит как бы сама себе:
    - Не знаю… мы ещё с этим не сталкивались… нам только три месяца…
    Рядом в коляске спит детка, и женщина с книжкой время от времени то покачивает коляску, то поправляет одеяльце. Тогда она чуть склоняет голову набок, и лицо её освещает тихая нежная радость.
    - Мальчик, девочка? – спрашивает женщина в очках и вытягивает шею, чтобы увидеть детку. В этот момент она становится похожа на серьёзную гусыню, высматривающую утят.
    - Девочка, - улыбается молодая мама. И добавляет нараспев:
    - Настенька…
    - Вот и у меня девочка, - вздыхает женщина в очках и втягивает шею. Теперь она похожа на грустную черепаху. – В три месяца они все девочки… А теперь вон, посмотрите!
    Женщина с книжкой выпрямляется и смотрит поверх коляски. По ту сторону аллеи, рядом с невысокой клумбой сидит на корточках девочка лет шести. Её действительно трудно принять за девочку, а со спины и вовсе никак. Волосы убраны под панамку, шорты на лямках, коленка в зелёнке, майка закатилась, обнажив часть худой спины с торчащими позвонками…

    Девочка сосредоточенно перебирает руками комки земли, словно выискивая в них что-то, перетирает землю в пальцах, высыпает обратно.
    - Антонина, немедленно прекрати пачкаться! – неожиданно высоким голосом кричит ей женщина в очках.
    - Я не пачкаюсь, - спокойно говорит девочка, поднимаясь и вытирая руки о шорты. – Я просеиваю грунт, чтобы червякам было легче дышать.
    - Каким червякам, что ты выдумываешь? Ты не можешь играть, как все нормальные дети? – женщина в очках снова переходит на крик.
    Ребёнок в коляске просыпается и начинает плакать.
    - Ой, извините, ради бога, - говорит женщина шёпотом, поправляет очки и виновато улыбается.
    - Видишь, - обращается она к девочке, - из-за тебя ребёнок плачет. А всё потому, что надо вести себя, как следует!.. Куда ты пошла?.. Антонина, вернись, я сказала! Антонина!
    Девочка идёт, не оглядываясь. Женщина в очках со словами «извините, извините ещё раз» покидает лавочку и идёт за девочкой в сторону детской площадки.

    читать дальшеСвернуть )



    Рассказ вошёл в сборник серии ФРАМ
    http://www.fram.amphora.ru/author/571
    Метки: ,
     
     
     
    pristalnaya
    str_038

    В моей жизни был такой «банный» период. Между работой на кондитерской фабрике и хладокомбинатом бабушка моя несколько месяцев нигде не работала. Было ей на тот момент лет 50. Я как раз перестала ходить в детский сад, и за мной надо было присматривать. Тогда бабушка устроилась банщицей в баню. А на самом деле - уборщицей.
    Баня была государственная. Тогда такие были в каждом районе. На работу надо было выходить рано утром, до открытия. Но бабушкина напарница посоветовала ей ходить туда поздно вечером, после закрытия. А поскольку бабушка брала меня с собой, то это было лучше, чем поднимать меня в 6 утра.
    В бане был огромный холл, разделённый стойкой билетёрши на мужской зал и женский. Половины были зеркально-одинаковыми: отсек с душевыми кабинками, комнатка парикмахера и, собственно, банный зал (или мойка) и парилка.

    Бабушка работала в женской половине. В мужской работала Нинка, бабушкина напарница.
    Мы обычно приходили ещё до закрытия, чтоб уйти пораньше. Ещё куча народу мылась. И бабушка, надев форменный синий халат, шла сперва мыть пустые душевые кабинки. А Нинка, взяв швабру, направлялась в мужскую парилку.
    Нинке было чуть за сорок. Она была низкорослая, коренастая, с широкими бёдрами. На голове носила неизменную "газовую" косынку и разговаривала почти исключительно матом.
    Нинка заходила в банный зал и, перемежая речь крепкими словечками (которые я не буду тут цитировать), спрашивала:
    – Шо, заскорузлые? Коросту-то поотмывали? А ну, быстро шевелим задами и заканчиваем тут!
    Мужики смеялись, кто-то отшучивался, кто-то прикрывал тазиками и вениками причинные места. Но Нинка была при обязанностях и внимания ни на кого не обращала.
    – Боже ж мой! – говорила она бабушке. – Мужик, если в одежде, то он орёл и смельчак! А голый мужик – он хуже ребёнка. И ходят бочком, и краснеют, как невесты… хоть и стараются животы втягивать и плечи расправлять.
    Бабушка посмеивалась, а Нинка добавляла:
    – Потом подкатывает к тебе какой мужичонка на улице, а ты глядишь, и прямо видишь его под одеждой, голенького, смешного, со сморщенной гордостью промеж волосатых ног. Тьфу!..
    Нинка была незамужней, хотя прижила двух детей от разных отцов. Старший сын на тот момент учился в ПТУ, а дочку Анжелку она часто брала с собой в баню.

    Я хорошо помню «банный дух», влажный, тёплый, с запахом берёзовых веников, распаренных лежанок и хлорки. Помню раскрасневшиеся благостные лица выходящих из бани.
    В мои обязанности входил полив цветов на подоконнике в холле и проверка шкафчиков после того, как баня закрывалась. В шкафчиках довольно часто обнаруживались забытые расчёски, заколки, мочалки, предметы одежды, часы или серьги. Бабушка всё аккуратно складывала в коробку и запирала её у себя в каптёрке. Почти всегда кто-то приходил за часами, серьгами или одеждой. А расчёсок и мочалок накопилось большое количество.
    Часто в душевых оставляли маленькие обмылки и бутылки от шампуней. В бутылках на дне оставалось немного цветной жидкости. Нинка обычно сливала их по сортам. Сортов-то было не так много: «Яичный», «Крапивный», «Роза», «Яблоко» и детский «Кря-кря», который пах так сладко, что его хотелось выпить. Были ещё какие-то, но я уже не помню. Каждый месяц у Нинки набиралось по две-три полных бутылки шампуня.

    Но самое яркое воспоминание о бане никак с самой баней не связано. Оно связано с Анжелкой, Нинкиной дочкой. Та была старше меня на два года и ходила в первый класс. И, наверное, Анжелка ни за что в жизни не стала бы со мной дружить. Но какой-то период мы почти каждый вечер по два часа проводили вместе, и надо было как-то общаться.
    Однажды Анжелка принесла большой пакет, села за стойку билетёрши и достала из пакета альбом для рисования и набор из 36-ти фломастеров! Их было ровно тридцать шесть! Я самолично считала и пересчитывала их, аккуратно касаясь пальчиком каждого, хотя Анжелка шикала на меня:
    – Не трогай! Потеряются! Не мешай!
    Фломастеры были чешские, тоненькие, невероятных расцветок, с мягким нажимом и плавной густой линией. Они были аккуратно сложены по тонам в прозрачный чехол с кнопкой-застёжкой. Я о таком и мечтать не могла! В семидесятые годы такое сокровище – это только из-за границы или по большому блату.
    – Анжел, ну можно я попробую, ну пожалуйста? – заискивала я.
    Но Анжелка надувала губки и говорила:
    – Я ещё сама не нарисовалась. Я ещё не все цвета пробовала.
    В тот вечер мне было позволено подавать ей фломастеры и открывать колпачки.
    – Розовый! – говорила Анжелка. И я с восторгом выдёргивала фломастер из пачки, открывала колпачок и говорила:
    – Есть розовый! – и чувствовала себя почти счастливой.

    Через несколько встреч Анжелка подобрела и мне было позволено рисовать вместе с ней. Но фломастеры были поделены Анжелкой на две половины. Себе она отобрала саамы красивые, яркие и нежные тона, а мне достались все тёмные и скучные. Но я даже не обижалась, мне и так было хорошо! Хотя и завидно немножко.
    В тот вечер случилось страшное. Мы засобирались домой, и вдруг Анжелка как заорёт:
    – Мама! Ленка украла у меня фломастер!
    – Я не брала, - залепетала я. – Тётя Нина, я честно не брала.
    – Брала! Больше некому! – кричала Анжелка. – Мой любимый как раз! Сиреневый!
    Бабушка строго на меня посмотрела и спросила:
    – Лена, ты взяла?
    – Нет! – сказала я и заплакала.
    Нинка ругалась с бабушкой, Анжелка орала, что я дура малолетняя, что она больше со мной не дружит, фломастеры сто раз пересчитывали. Меня даже обыскали.

    Я рыдала до самого дома. До сих пор не знаю, куда делся тот фломастер. Его не нашли ни тогда, ни потом. Я проплакала ещё пару часов в постели, пока не уснула от усталости.
    А через несколько дней бабушка принесла с «барахолки» новенький наборчик из 36-ти фломастеров, купленный у фарцовщиков (даже не представляю, за какие деньги).
    И мы вынули из него сиреневый фломастер и отнесли Анжелке. И Анжелкина мама сказала:
    – Ааа! Принесли ворованное! А ведь как божились, что не брали! Ничего-ничего, бог всё видит!
    Но бабушка ничего не стала объяснять, просто взяла меня за руку и увела.
    А потом бабушка перестала быть банщицей, а у меня остался чудесный набор из тридцати пяти фломастеров. И ими рисовала вся наша маленькая улица, пока фломастеры совсем не исписались и не растерялись со временем.


    _________________________
    (иллюстрация Вики kirdiy)
    Метки:
     
     
    pristalnaya
    06 Февраль 2016 @ 15:04
    Не знаю, как мальчики, а девочки в детстве мечтают, что когда они вырастут, у них будет непременно двое детей - сын и дочка. Бывает, конечно, что кто-то хочет только мальчика, а кто-то только девочку (бывает, что никого не хочет).
    Но я не об этом даже.
    Я о том, что имена для детей мы сочиняем еще сами будучи детьми. И сочиняем их почти до самого момента их рождения.
    Варианты меняются с течением времени. От игр в "дочки-матери" до героев книг и реальных кумиров. Кто-то выдумывает что-то редкое, старинное или заграничное, кто-то популярное или знаменитое, кто-то называет детей в честь бабушек и дедушек.
    Мама хотела назвать меня Ольгой. Но папа настоял на Елене - в честь своей первой романтической любви (до сих пор удивляюсь, как мама на это согласилась).
    Я назвала дочку совсем не так, как сочиняла. У меня были заготовки исключительно мальчиковых имён. Поэтому Алька застала меня врасплох.
    Как вы выбираете имена своим наследникам?
     
     
     
    pristalnaya
    16 Декабрь 2015 @ 11:19
    А вот интересное дело. Память запечатлевает целые огромные куски времени одной акцентной картинкой.
    Я вот только что сама с собой поиграла в эти картинки и была даже несколько удивлена.
    Хотела что-то детское про зиму написать. И подумала: «Зима в моём детстве»… И тут сразу – чик! – бабушкина улица, ранние сумерки, снег укатанный блестит, как стекло, я на коньках, мокрые варежки, волосы выбиваются из-под шапки…
    Я думаю: «А ещё что было-то?» Ну и тогда уже стали всякие разные другие зимние картинки в памяти всплывать.
    Потом я отвлеклась, выпила кофе, почитала… Взяла планшет и снова подумала: «Зима в моём детстве»… И опять – чик! – та же картинка с коньками, с мокрыми варежками, то же самое место!.. Представляете, какая штука?! Как заставка к фильму – неизменна.

    Тогда я стала «кнопочки» нажимать:
    «Детское лето!» - мне лет шесть, я выхожу из калитки в новеньком сарафане, раннее утро, улица пустая, на асфальте мелом нарисованы «классики», воздух прозрачный, невероятного какого-то солнечного цвета…
    «Детская весна!» - стою, прислонившись к забору, посредине улицы течёт ручеёк из талой воды, Женька с братом пытаются запустить бумажный кораблик, а я смотрю на облака, и они высоко-высоко-высоко…
    «Детская осень!» - улица Профсоюзная, возвращаюсь из школы, тяжёлый ранец, полные карманы каштанов. Соседская дворняга Веста лает на меня из-за забора. В палисаднике цветут хризантемы...

    И я подумала, что ведь каждый раз вспоминаю именно эти картинки. Они, как ярлычки на папках. Всё остальное – внутри каждой.
    Это как мысленно считать дни недели по школьному дневнику.
    Или вот вы времена года как видите в голове? У меня это квадрат с закруглёнными углами. Вверху зима. Если «поставить» себя в январь, то весна будет по правую руку, осень по левую (выходит, время у меня движется против часовой стрелки). Я обычно нахожусь где-то около ноября.
    Один друг говорил, что у него похожая картинка с временами года, только вверху лето и всё по часовой стрелке. А находится он обычно в области мая месяца. Я даже было подумала, что местонахождение (воображаемое) зависит от дня рождения (у меня в ноябре, у друга - в мае).

    А потом я стала проверять «ярлычки» на всяких других понятиях и воспоминаниях (и взрослых, в том числе).
    «Школа!» - коридор школы на четвёртом этаже, стою у окна, за спиной – кабинет немецкого, паркет пахнет мастикой (пахнет! до сих пор!)…
    «Море!» - Коблево, домик спасателя, вечер, бреду по пустому пляжу, мне девятнадцать, я влюблена, я невероятно спокойна, чайка у пирса клюёт кукурузный початок…
    А теперь – внимание!
    «Лето!» - мне лет шесть, я выхожу из калитки в новеньком сарафане, раннее утро, улица пустая, на асфальте мелом нарисованы «классики», воздух прозрачный, невероятного какого-то солнечного цвета…
    Для лета (не детского, а вообще) - только эта картинка! Она перебивает любые взрослые впечатления! Вот ведь как.
    Короче, я немало позабавилась, играя в эту игру.
    И подумала, что у человеке в голове очень удобно всё устроено. Отличная картотека, удобный архив, фотоальбомы с ярлычками. Просто мы ещё не всё освоили, не всем умеем пользоваться, много лишнего складываем и таскаем с собой на воображаемых флешках. И, главное, почему-то думаем, что нам нужны ВСЕ наши воспоминания!
    Метки:
     
     
     
    pristalnaya
    05 Декабрь 2015 @ 10:23
    Моей дочери сегодня 25!
    Мне самой в это трудно поверить!
    Потому что ещё совсем недавно (вот буквально вчера) было вот так.
    С днём рождения, моя девочка!
    Я счастлива, что ты у меня есть!

    Метки:
     
     
     
    pristalnaya
    08 Август 2015 @ 23:12
    В раннем детстве мне казалось, что старость – это такой недолгий период, предшествующий смерти, когда тебя жалеют, переводят через дорогу, уступают место в транспорте и всё время ищут твои очки.
    Было логично, что умирают старики и старушки. Такой закон был понятен и даже внутренне как бы оправдан.
    А что им ещё делать? Ни в салочки играть, ни на танцы ходить. Да и вообще, старость – это некрасиво.
    Зачем до неё доживать, мне было непонятно. И я для себя решила, что это из-за внуков.
    У каждого ребёнка должны быть бабушки и дедушки, чтобы готовить пирожки и оладушки, водить гулять в парк, нянчится, когда родителей нет дома, и рассказывать истории из той жизни «когда тебя на свете не было».
    Других объяснений я не знала.

    Ещё я думала, что раз бабушки старше мам, значит, главнее. Но на поверку оказывалось, что по статусу старики приравниваются к детям. Это давало какую-то подсознательную возможность общаться с ними на равных, что ли.
    Мне тогда казалось, что все старики – это члены какой-то одной большой общины, поскольку бабушками и дедушками принято называть любых стариков, а не только своих, кровных.
    Ты приходишь куда-то в гости, тебе говорят: «Здравствуй. Как тебя зовут?»
    Ты отвечаешь, мол, так-то и так-то. А тебе говорят: «А меня - бабушка Лида» (или Маша, или Света, неважно).

    Разглядывая фотографии, где бабушка или дедушка были молодыми, а особенно маленькими, я чувствовала какой-то подвох.
    Иногда я подолгу стояла у зеркала и пыталась представить, как буду выглядеть в старости. Я морщила лоб, растягивала руками щёки, щурила глаза, сутулила спину, повязывала косынку, примеряла очки… Никак не представлялось.
    Бабушкой быть не хотелось. Такое, вообще, казалось невозможным.
    Гипотетическая старость и (что вовсе невероятно) смерть - не имели ко мне никакого отношения.
    Единственный плюс старости я видела в том, что бабушки много умеют, особенно по дому, а дедушки много знают. Но мне думалось, что добиться всего этого можно просто, будучи взрослым.
    Взрослые – вот кто заправляет миром!
    Поэтому вырасти поскорей хотелось, а состариться – нет.

    Период отрочества и подросткового максимализма не сильно помирил меня с мыслью о старости.
    Хотелось умереть молодой. Во всяком случае, далеко не старой. И обязательно ещё красивой. И желательно известной. И непременно трагически.
    И эта дурь держалась довольно долго.
    Почему-то смерть не страшила, страшила старость.
    И это такая тема, которую нельзя додумать до конца и отложить, успокоившись. Так или иначе, об этом думаешь всю жизнь. Я бы сказала, что только об этом и думаешь. Поскольку, в любом случае, старость - итог всего.

    Когда понимаешь, что время добежало до половины (или до трети), уже не готов так безоглядно пожертвовать остатком.
    К тому же старость - время совершенно особых физических и психологических процессов, и обидно было бы это упустить. Столько говорено о мудрости и прозрении, что глупо этого не проверить. Хотя и страшно иногда, безусловно.
    Но всё чаще замечаешь за собой, что о старости не просто думаешь. О ней… как бы это сказать… мечтаешь! Словно стараешься мысленно намолить себе образы и картинки.
    Как играешь с внуками. Как прогуливаешься в парке. Как путешествуешь. Как принимаешь гостей. Как наряжаешься в праздники. Как занимаешься любимыми делами...
    Как улыбаешься, оглядываясь на свою жизнь.
    Как улыбаешься, глядя в недалёкое будущее.
    Как улыбаешься…

    Photobucket
    Метки:
     
     
    pristalnaya
    09 Июль 2015 @ 15:40
    Что доставляет вам радость в жизни?
    Я часто думаю о том, что в поиске удовольствий человек думает, что найдёт радость. И что это совсем разные вещи – радость и удовольствие.
    Эмоция от удовольствия очень недолгая. И это заставляет искать всё новых и новых удовольствий. Либо таких же, но более изысканных. И это очень энергозатратное занятие (даже стрессовое, в каком-то смысле).
    Удовольствия можно сравнивать одно с другим. Их можно планировать, к ним стремиться, использовать других ради своего удовольствия.
    Часто это стоит денег. Нервов. Времени. Сил...
    Радость же (и это удивительно само по себе) не требует ничего.
    Поэтому сам вопрос в начале текста уже не верен. Иначе доставка радости сродни тем же удовольствиям, которые надо откуда-то взять, найти, достичь, доставить до пользователя.
    Вопрос должен звучать: Чему вы радуетесь в жизни?

    Вчера мы посмотрели прекрасный фильм! Даже не понимаю, как раньше он мне не попадался. "Полианна" (2003 г.) по роману Элинор Портер. Это лучшее, что я смотрела в последнее время.
    Это гимн радости и жизни!
    Посмотрите сами. Посмотрите с детьми. Там есть, чему поучиться.

    А ещё мне вспомнилась одна старая притча:
    "В жаркий летний полдень шел по дороге человек. Навстречу ему, один за другим, рабочие катили тачки, тяжело груженные песком и камнями.
    – Что ты делаешь, добрый человек? – спросил путник у одного из них.
    – Разве ты не видишь? – ответил тот хмуро. – Тащу проклятую тачку.
    Другой остановился, вытер пот со лба и ответил:
    – Я тяжким трудом зарабатываю на хлеб жене и детям.
    Когда же в третий раз задал путник свой вопрос, ещё один рабочий остановился, протянул руку вперед, туда, где над верхушками деревьев поднималось величественное и прекрасное здание. Лицо его осветилось радостью.
    – Я строю этот белоснежный дворец, - с гордостью сказал он."
    Метки:
     
     
     
    pristalnaya
    14 Июнь 2015 @ 05:10
    82.00 КБ

    Я лежу себе в траве,
    Сто фантазий в голове!
    Сто фантазий,
    Сто идей,
    Надо выбрать, что важней.

    Мама с папой говорят:
    "Посмотри на всех ребят –
    Неужели непонятно,
    Нужно выглядеть опрятно,
    А не как обычно.
    Это неприлично".

    Тили-тили, трали-вали,
    Пропадай мои сандали,
    Оторвалась пряжка,
    Быть прилежной тяжко.
    Прилежанья нет как нет,
    Если вам всего пять лет.

    дальшеСвернуть )

    ________________________
    рисунок Вики kirdiy
    Метки:
     
     
    pristalnaya
    10 Май 2015 @ 16:56
    Когда ты ещё маленькая дочка, ты представляешь, как сама будешь мамой. Как никогда не будешь наказывать своего ребёнка. Как будешь с ним играть и гулять, и отвечать на все его вопросы, и радоваться его проказам. И не будешь ставить в угол, и ругать за испорченную одежду, сломанные игрушки, потерянные вещи. Потому что детей ругать нельзя, они от этого портятся! Ты точно знаешь, что уж ты-то будешь совсем другая, правильная мама.

    45.79 КБ

    И когда ты потом взрослеешь и становишься мамой, и твоя дочка точно так же представляет себя взрослой, и обещает себе, что будет, конечно, ещё лучшей мамой, чем ты. Потому что у тебя иногда нет времени, или сил, или терпения... Но у тебя всегда есть любовь, много любви для этой маленькой девочки (или этого маленького мальчика). Точно так же, как много любви было и есть у твоей мамы – тогда и теперь.

    дальшеСвернуть )

    Позвоните родителям.
    Метки:
     
     
     
    pristalnaya
    13 Декабрь 2013 @ 19:55
    Волшебство откровений, Катя, в том, что они не делают нас счастливыми. Они нас просто делают. Они меняют какой-то молекулярный состав в наших оболочках, смещают наши внутренние диоптрии таким образом, что вопрос счастья больше не кажется первостепенным.
    В детстве я не умела играть в куклы (равно, как и в дочки-матери). Я старательно наряжала кукол, делала им причёски, придумывала имена и характеры, потом строила кукольный дом, обустраивала его, украшала и улучшала. И вот, когда всё, наконец, было готово для игры, я теряла к ней интерес, Катя. Потому что не понимала, во что тут дальше играть.
    Возможно, поэтому я как-то безотчётно всегда любила праздники. И Новый год, в частности. Когда нужно убрать дом, нарядить ёлку, выбрать и упаковать подарки... Вся эта суета и подготовка занимала меня гораздо больше, чем сами торжества и празднества.

    Один мой друг рассказывал мне, как строил свой бизнес, как отлаживал всю эту махину, организовывал процесс. И как ему вдруг стало скучно, когда всё, наконец, закрутилось и вошло в размеренную фазу.
    Катя, надо ли говорить, что многие так строят отношения. Да что там, я сама их так строила неоднократно. Идеализированный союз со всеми присущими ему надстройками и условностями. Все персонажи прошли кастинг, прочли сценарий, даже отчасти разучили роли.
    А кино совсем не про это!
    Это провал, Катя, это крах всей режиссуры. И проще подправить сценарий и сменить актёрский состав, чем признать это.

    Нельзя осуществить реальность, которая бы нас удовлетворила. Придумать можно, Катя, а осуществить нельзя. Это похоже на работу художника-декоратора. Он создаёт некий иллюзорный мир, внутри которого сам жить не будет.
    Мы, вообще, не умеем жить внутри того, что создаём. Мы не умеем проживать свою жизнь, мы умеем только всё время её "налаживать"! Мы верим, что всё наладится, когда мы найдём партнёра, когда получим хорошую работу, когда у нас будет жильё, когда мы купим машину, когда заведём детей... Всё обязательно наладится, когда мы выучим иностранный язык, съедемся, разъедемся, разведёмся, похудеем... Когда бросим курить, сменим страну, вылечим зубы и гастрит, запишемся в тренажёрку... Это бесконечная история, Катя!
    Ничего никогда не наладится!
    Мы сами меняем морковки у себя перед носом, потому что нам нравится рассматривать картинки нашего будущего благополучия. А жить с тем, что имеем, нам не нравится. Мы не хотим и не умеем. А в будущем нет благополучия. Там, вообще, пока ничего нет!

    В детстве мне нравились все слова, которые легко рифмуются. Чем дальше, тем всё более сложных форм требовал ум и вкус. И это касалось всего, Катя! Простая красота уже не могла конкурировать с уникальностью, лёгкость с изысканностью. В какой-то момент понимаешь, что многие процессы необратимы. И тогда хочется вернуться.
    А некуда, Катя, некуда.
    В какой бы точке своей жизни мы ни находились, нам некуда возвращаться. Мне очень долго не давалось это понимание.
    Представь себе человека, который ушёл надолго в плавание.
    Дома его ждут, и он собирается вернуться.
    Но ждут его не в прошлом, Катя! Это парадокс. Тем более, что для самого человека возвращение домой, вообще, находится в будущем! Хитрость в том, что ни у прошлого, ни у будущего нет собственной реальности. Всё происходит сейчас, сиюминутно. Невозможно вырваться из текущего момента. Но это именно то, что мы всё время пытаемся делать.

    Мне повезло, Катя, я стала видеть красоту там, где раньше и не подумала бы её искать. Раньше мне хотелось видеть вокруг себя только всё совершенное, идеальное, абсолютное... Хотелось самой быть идеальной.
    Теперь всё оказалось слишком просто.
    Мы идеальны. Мы совершенны. Любой из нас, Катя. Совершенно всё вокруг, идеально. Всё такое, каким и должно быть.
    Главное, чему стоит научиться, так это бессмертию в каждом отрезке времени. Раньше я жила так, словно между прошлым и будущим, вообще, ничего нет. Настоящий момент был похож на сложенный веер, по обе стороны которого текло время.
    И вот сейчас его вдруг развернули!
    У меня ещё не до конца развилось правильное зрение, чтобы рассматривать все тончайшие узоры на нём. И если учесть, что время - понятие относительное, то это даже не вопрос времени.
    Чтобы видеть, достаточно просто смотреть.
    Чтобы быть живым, достаточно просто быть живым.

    ____________________________
    фото Жени Писаренко
     
     
     
    pristalnaya
    31 Август 2013 @ 12:45
    Никогда не поздно иметь счастливое детство.
     
     
     
    pristalnaya
    22 Август 2013 @ 14:15
    То, что нам говорили, когда мы были детьми:

    Не беги; иди медленно; быстро; ешь всё; мой руки; чисть зубы; молчи; говори; извинись; поздоровайся; иди сюда; отстань от меня; иди играть; не мешай; не беги; смотри, а то упадёшь; тем хуже для тебя; ты не умеешь; ты маленький; я сам сделаю; ты уже большой; иди спать; вставай, уже поздно; я работаю; играй сам; оденься; не стой на солнце; иди на солнце; не разговаривай с полным ртом...

    То, что мы хотели бы услышать:

    Люблю тебя; ты красивый; я счастлив, что ты у меня есть; поговорим о тебе; как себя чувствуешь? боишься? почему не хочешь? ты очень славный; хороший; расскажи, что ты чувствовал; ты - счастлив? мне приятно, когда ты смеёшься; плачь, если хочешь; говори то, что хочешь; почему страдаешь? что тебе не нравится? доверяю тебе; мне здорово с тобой; хочу разговаривать с тобой; мне интересно слушать тебя; ты нравишься мне такой, как есть; хорошо быть вместе; скажи, если я ошибаюсь...

    Вокруг тебя много людей, что ждут слов, которые хотели бы услышать...

    Нервно дёргая ручку своей сумочки, одна дама сказала: "Знаю, что мой муж умеет быть нежным и сердечным. Он всегда такой с нашей собакой".
    Метки:
     
     
    pristalnaya
    26 Июнь 2012 @ 12:27

    Ребёнок внутри меня, мой внутренний ребёнок, больше не хочет играть один.
    Сперва его сажали в манеж, давали погремушки и уходили в кухню. И выглядывали изредка из-за двери – проверить.
    Сидит? Сидит. Играет? Играет.
    И на цыпочках уходили опять.
    Потом ему покупали книжки, или кубики, или конструктор. Какие-то куклы, дочки-матери, грузовички какие-то, наборы цветных машинок, альбомы и краски…
    Он умеет играть один. Он прекрасно умеет себя занять.
    Да что вы говорите? Такой самостоятельный ребёнок!
    Да-да, сами не нарадуемся…
    Ребёнку внутри меня очень повезло. Он сразу знал, что есть времена, когда нужно уметь играть самому с собой. Рассматривать узор на ковре и на обоях. Читать буковки в тишине, шевеля губами. Понимать про любовь и про смерть. Бояться того и другого.
    Хотеть того и другого.
    Сидеть над разбитым корытом. Над недопитой бутылкой. С сигаретой на балконе. В слезах на постели. В чужом городе на вокзале. В больничном коридоре. На лавочке у могилы…
    Мой внутренний ребёнок освоил почти все игры, но больше не хочет играть один.
    Он больше не хочет!
    Потому что - ну ведь должны же где-то быть ещё дети!


    ___________________________

    Я вернулась к этому тексту потому, что Лёша Пустовойтов a_pusto сделал несколько иллюстраций к моим стихам и зарисовкам. И вот эта – одна из них.
    У Лёши очень своеобразная техника. Да и весь он очень непростой и необычный. И очень добрый.
    И пишет хорошо.
     
     
     
    pristalnaya
    27 Апрель 2012 @ 10:57
    Photobucket

    Очевидные вещи, Катя, легче всего упустить из виду. Я всё ещё учусь обходиться без слов, но тишина внутри меня по-прежнему пугает, и буквы проступают на каждой плоскости, стоит лишь на мгновение потерять бдительность.
    До недавнего времени мне казалось, что из меня уходит музыка, а это просто освобождалось место для тишины. Нельзя удержать ничего из того, что тебе не принадлежит. Праччет писал, что бывают моменты в жизни, когда люди должны держать, и моменты, когда они должны отпускать. Воздушные шары предназначены для обучения маленьких детей пониманию разницы.
    Разница существует во всём, на что бы мы ни обратили взор, Катя. Хитрость в том, чтобы принимать её как обычный порядок вещей. Наверное, это снова к вопросу о смирении…

    Это странное ощущение, когда таксист везёт тебя в аэропорт и всю дорогу рассказывает, как в детстве мечтал об игрушечной железной дороге, как однажды устроил истерику в «Детском мире», а потом дома весь вечер простоял в углу между шкафом и диваном, старательно отдирая обивку от последнего, «чтобы знали!»… А ты смотришь сквозь лобовое стекло, и думаешь, что здесь снимают какой-то другой фильм, совсем не про твою жизнь. Ты перепутала павильоны, и твою роль давно отдали кому-то другому.
    Дождь заливает всё пространство, и город, лишённый перспективы, похож на декорацию. Но иногда достаточно просто завернуть за угол, Катя, просто завернуть за угол… И это касается всего.

    Человек странно устроен. Он находит причины, чтобы уезжать из мест, куда смертельно хочется вернуться, сразу же, как только перрон оттолкнётся от поезда. Внутри начинает разматываться пульсирующий клубок, и когда от него остаётся только пустая катушка, тебя обступают минотавры со всех сторон. О, это вечное выяснение отношений со своими персональными ручными монстрами, Катя… По утрам выводишь их погулять в парк, под апрельское солнце, садишься на парапет и смотришь, как медленно течёт твоя жизнь. Твоя единственная, неповторимая жизнь.
    Мир говорит с нами на таком количестве языков, что нужно быть полным профаном, чтобы ничего не расслышать.
    Читай по губам, Катя, двигайся на ощупь, всё получится.

    Иногда мне кажется, что я пишу лишь затем, чтобы увидеть, о чём я думаю. Мы мастера маскировок, мы так умеем себя обмануть иной раз, что выглядим совсем другими людьми в собственных же глазах. Столько серьёзности, столько хладнокровия… И только в темноте спален, в преддверии пугающего ночного одиночества, мы снова нежные беспомощные существа, вздрагивающие от любого постороннего шороха.
    Поменьше страстей, побольше спокойствия и счастливого равнодушия, Катя. Тревоги внутри сплетены в змеиный узел, в тот самый клубок, и каждая поочередно тянет тоненький язычок, коснуться сердечной мышцы – и мы вздрагиваем от электрического толчка. Обнять друг друга, застыть в этом прыжке, в падении, в полёте - спасти, заслонить, уберечь...
    Будет новое утро, Катя. Хотя бы в этом нет никаких сомнений.


    ___________________
    фото Жени Писаренко
     
     
    pristalnaya
    14 Март 2012 @ 02:19
    письмо седьмое

    Очевидные вещи, Катя, легче всего упустить из виду. Я всё ещё учусь обходиться без слов, но тишина внутри меня по-прежнему пугает, и буквы проступают на каждой плоскости, стоит лишь на мгновение потерять бдительность.
    До недавнего времени мне казалось, что из меня уходит музыка, а это просто освобождалось место для тишины. Нельзя удержать ничего из того, что тебе не принадлежит. Праччет писал, что бывают моменты в жизни, когда люди должны держать, и моменты, когда они должны отпускать. Воздушные шары предназначены для обучения маленьких детей пониманию разницы.
    Разница существует во всём, на что бы мы ни обратили взор, Катя. Хитрость в том, чтобы принимать её как обычный порядок вещей. Наверное, это снова к вопросу о смирении…

    Это странное ощущение, когда таксист везёт тебя в аэропорт и всю дорогу рассказывает, как в детстве мечтал об игрушечной железной дороге, как однажды устроил истерику в «Детском мире», а потом дома весь вечер простоял в углу между шкафом и диваном, старательно отдирая обивку от последнего, «чтобы знали!»… А ты смотришь сквозь лобовое стекло, и думаешь, что здесь снимают какой-то другой фильм, совсем не про твою жизнь. Ты перепутала павильоны, и твою роль давно отдали кому-то другому.
    Дождь заливает всё пространство, и город, лишённый перспективы, похож на декорацию. Но иногда достаточно просто завернуть за угол, Катя, просто завернуть за угол… И это касается всего.

    Человек странно устроен. Он находит причины, чтобы уезжать из мест, куда смертельно хочется вернуться, сразу же, как только перрон оттолкнётся от поезда. Внутри начинает разматываться пульсирующий клубок, и когда от него остаётся только пустая катушка, тебя обступают минотавры со всех сторон. О, это вечное выяснение отношений со своими персональными ручными монстрами, Катя… По утрам выводишь их погулять в парк, под апрельское солнце, садишься на парапет и смотришь, как медленно течёт твоя жизнь. Твоя единственная, неповторимая жизнь.
    Мир говорит с нами на таком количестве языков, что нужно быть полным профаном, чтобы ничего не расслышать.
    Читай по губам, Катя, двигайся на ощупь, всё получится.

    Иногда мне кажется, что я пишу лишь затем, чтобы увидеть, о чём я думаю. Мы мастера маскировок, мы так умеем себя обмануть иной раз, что выглядим совсем другими людьми в собственных же глазах. Столько серьёзности, столько хладнокровия… И только в темноте спален, в преддверии пугающего ночного одиночества, мы снова нежные беспомощные существа, вздрагивающие от любого постороннего шороха.
    Поменьше страстей, побольше спокойствия и счастливого равнодушия, Катя. Тревоги внутри сплетены в змеиный узел, в тот самый клубок, и каждая поочередно тянет тоненький язычок, коснуться сердечной мышцы – и мы вздрагиваем от электрического толчка. Обнять друг друга, застыть в этом прыжке, в падении, в полёте - спасти, заслонить, уберечь...
    Будет новое утро, Катя. Хотя бы в этом нет никаких сомнений.



    письмо восьмое

    Вопрос, где лучше жить, как правило, не стоит: приходится жить там, где получается. Многие вопросы, Катя, снимаются с повестки дня сами собой. Нужно перестать заострять внимание на том, что далеко впереди или позади. Пространство жизни расширяется совсем в других направлениях. И когда начинаешь постигать эту новую геометрию, то видишь, как подвергаются испытанию все твои базовые очевидности.
    Жизнь уже не так сильно похожа на цветной калейдоскоп, как в детстве. Но теперь иные рисунки ты можешь складывать самостоятельно, не уповая на случай, не сетуя на производителя.
    Чем дальше, тем интереснее, Катя.
    Вовлечённость мира в нашу жизнь носит не столько эпизодический, сколько импульсивный характер. И никогда не знаешь, за каким занятием будешь застигнут.

    Чем старше становишься, тем сложнее найти что-то такое, на что можно было бы потратить пару лет жизни. Что-то такое, что задало бы интенсивность и смысл твоему существованию. Начинаешь экономить время, словно есть какие-то занятия поважнее. Смерть всё равно опережает нас по очкам.

    Что же до любви, то она вовсе не занятие, либо же занятие другого порядка…
    Она, пожалуй, один из самых надёжных механизмов по сгущению реальности и, в каком-то роде, способ спасения от бессмыслия. Насколько это спасение может быть мнимым, Катя, другой вопрос.
    В любом случае, любовь – ещё и вариант некой самоидентификации, поскольку внимание предельно заострено и обращено не только на другого человека (хотя это безусловно, и часто в первую очередь), но и на себя. Происходит внутренняя самонастройка, структурирование, где все системы уже тяготеют не к хаосу, но к гармонии, к космосу. И тогда кажется, что это оправдывает практически всё.

    В полнолуние встретить посреди города настоящего астронома (звездочёта?) – не волшебство ли? Сквозь окуляр большого телескопа по очереди рассматривать жёлтые кольца Сатурна или пульсирующее тело Арктура, снова чувствовать себя детьми, увидевшими чудо. Потом идти мимо пляшущих фонтанов, улыбаться всю дорогу до дома, заговорщицки переглядываясь, и быть связанными новой прекрасной тайной. Почти забытое ощущение…

    Странное дело, ребёнок смотрит одни и те же фильмы, раз за разом, и ему хватает. А мы думаем, что бы такого ещё посмотреть. Нам недостаёт новизны внутри нас. Мы калибруем впечатления по однажды отлаженной схеме, а она устарела, Катя, она больше не работает.
    Опыт отнюдь не мешает нам повторить любую прежнюю глупость, но мешает получить от нее прежнее удовольствие. Начинаешь обращать внимание на самые простые вещи. Фокус в том, что нет ничего уникальнее простых вещей, Катя.

    Если смотреть оценивающе на свою нынешнюю жизнь, можно найти массу поводов для недовольства собой, для сожалений или разочарований. С возрастом пора освоить эту тонкую и непростую науку – не смотреть оценивающе на свою нынешнюю жизнь. Соблазн всегда велик, Катя, всегда велика опасность промахнуться с ценой. А целесообразность любых претензий к миру равна нулю. В конце концов, мы не на базаре. За наше прошлое, к примеру, никто не даст ломаного гроша. Оно бесценно только для нас самих. Но и мы не можем выменять его ни на будущее, ни тем более на настоящее.
    Нужно просто делать то, что должно.
    Нужно просто стараться быть безупречными.
    Нужно просто двигаться в сторону света.
    Такого места, где все поступки последовательны, а знания чудесным образом освобождают от внутренних противоречий, где все идеалы вечны и ценности абсолютны, где любовь и красота правят миром, а все отношения прекрасны и гармоничны, где «походка - танец, а слова – псалом»… такого места, Катя, на земле не существует.
    Но мы туда идём.



    письмо девятое

    Однажды у Жана Кокто спросили:
    - Если бы ваш дом был в огне, а вы могли бы спасти только одну вещь, что бы вы выбрали?
    - Я хотел бы сохранить огонь, - ответил тот.

    Меня всегда восхищала вот эта неожиданность в людях. Эта их способность видеть реальность вне собственного присутствия в ней. Очень часто мы выбираем не из того, что хотим иметь, Катя, а из того, что боимся потерять.
    Мы все слишком зациклены на себе. Нужно обладать какой-то особой внутренней оптикой, линзой широкого обзора, где в фокус попадает что угодно, кроме тебя самого.
    Я не знаю, можно ли настроить этот механизм (эту собственную личную данность) с возрастом или с опытом. Или только взросление души способно дать такой эффект…
    Мне кажется, Катя, что многие впечатления и ощущения мы получаем как бы «на вырост». Сперва это только иллюзия понимания, фантомная, едва различимая. Само понимание проступает медленно, как фотоснимок в проявителе.

    Мы не способны заметить и различить, как живое в нас сменяется вечным. Как с самого детства из нас по капле уходит жизнь, и ровно так же по капле в нас входит смерть. Это и становится в результате главным внутренним опытом. Это то, чему важно и должно успеть научиться. Я много об этом думаю. Я учусь.
    Люди не хотят жить вечно, Катя. Люди просто не хотят умирать. И здесь вопрос не в том, есть ли загробная жизнь на самом деле. А в том – что это решает?

    Я нанизала на нитку ещё один прожитый год, ещё одну бесценную бусину. Когда-то я полагала, что мы начинаем понимать правила, когда взрослеем. На самом деле, мы понимаем только свою беспомощность перед этими правилами.
    Можно либо следовать им, либо менять их, либо игнорировать. Любой из вариантов, Катя, это лишь способ занять себя чем-то экзистенциальным. Любой путь в поисках смысла – тупиковый. В его конце ты найдёшь только тот смысл, который сам туда принесёшь.
    То, что мы ищем, тоже ищет нас… Нужно просто выйти на свет. Иногда на это уходит много сил и времени. Главное помнить: если проходишь через ад, не останавливайся.

    Всё давно уже сказано. Не тобой. И не мне. И нет никаких оснований для повторной попытки. Весь арсенал имеющихся средств не обозначит близость выразительней, чем эта бледная прожилка под нежной мякотью кожи на внутреннем изгибе локтя. И промежуток времени, длиной в один обхват запястья, прокормит целую вечность. Выдавливая атомы из клеток, Катя, можно полжизни копить на смертоносную бомбу, которая уже взорвалась в нашем будущем. Иногда жизнь – единственный выход из создавшегося положения.
    Не нужно никуда торопиться. Совершенно неважно, как медленно мы идём. До тех пор, пока мы не остановились.
    Что мы думаем, что знаем и во что верим, в итоге не так уж и важно. Единственно важно – что мы делаем.
    Особенно, если мы делаем это с любовью.



    письмо десятое

    Катя, как сложно сохранять внутренний баланс. Какие там тонкие настройки, как хрупко равновесие… Заглядываешь в себя, как боязливый хозяин на стук извне – через глазок, будто через дырочку от пули. Там ещё столько тёмных углов, Катя. Туда хочется заходить, вооружённым до зубов, но понимаешь, что даже это не даст ощущения безопасности.
    Так ребёнку всё кажется страшным в тёмной комнате. Но не самой темноты он боится, а того что рождается у него в голове. Мы населяем свой мир сами, и он совершенно не тождествен любому другому. Некоторые люди тратят огромное количество энергии, Катя, чтобы просто оставаться нормальными.

    Зимой темнеет, как в театре. В этой темноте снег падает – и разбивается насмерть.
    До тех пор, пока не получится высветлить всё внутреннее пространство, приходится снова двигаться по приборам. Человек сам себе - и дорога и дурак. Потому что все пути бесполезны, когда ты их знаешь, но не идешь к цели.
    Обязательно, но не сейчас… непременно, но не сегодня… Катя, люди лгут, полагая, что лгут другим. Проблема в том, что все мы думаем, будто у нас есть время. Время на другой шанс, время на подготовку, время на выбор, время на поиски смысла.
    А жизнь – это не поиск смысла.
    Жизнь – это его создание. Сейчас. Постоянно. И быть или не быть – это даже не вопрос, Катя. Это просто нерешительность.
    Решать за себя иногда труднее, чем за других. А воплощать решения в жизнь – труднее вдвойне. Ибо «каждому воздастся по деяниям его». Люди простодушные вообразили, что это произойдет после смерти…

    Временами чувствуешь свою уязвимость так остро, что звук падающего на пол волоска оглушает тебя.
    Некоторые думают, что это так легко – быть смешным и влюблённым в 17:30 зимним вечером вторника, стоя под мокрым снегом на автобусной остановке… когда у тебя отрастают корни и крылья одновременно, и тебя разрывает от противоречивого желания – прочно стоять на земле и немедленно взмыть к небу.
    Всё возможно, Катя. Но ничего не получается.
    Просто потому, что долгие годы нас учили, что «ложка есть».

    Когда мы были детьми, мы помнили всё, случалось оно или нет. Теперь мы забываем даже самые очевидные факты. Когда мы считали себя бессмертными, мы не жалели сил и времени на самые бесполезные занятия. Теперь мы не знаем, сколько у нас в запасе, поэтому пытаемся экономить и выбирать только самое целесообразное. Иногда я думаю, Катя, что смерть это не самое страшное в жизни. Самая большая утрата, это то, что умирает в нас, пока мы живы.

    Со мной случилось ещё одно небольшое открытие. Оказывается, прошлое отпускает нас, когда становится позапрошлым. Катя, воспоминания похожи на консервацию жизни. И нужно уже научиться выгребать из памяти то, что непригодно ни для настоящего, ни для будущего. Это заблуждение, что любой опыт считается хорошим. Даже из воздушных замков стоит выбирать только те, которым ты сможешь дать хоть какой-то фундамент. Иначе твой мир наполнится миражами.
    Я ещё пока не знаю, в чём смысл жизни.
    Я знаю только, в чём его нет.
    По-моему, это немало.

    У нас опять идёт снег.
    Из окон видно, как ветер качает деревья, и под фонарями на снегу прорисованы тени от веток. Отличная декорация для драмы или комедии. Ты замечала, Катя, что иногда это одно и то же кино?
    Как бы там ни было, мы все встретимся в титрах к этому фильму.
    И вот ещё что. Часто нам кажется, что стоит чуточку подправить ход своей жизни, чтобы всё было так, как надо. Не хватает только маленького чуда. Уже всё так, как надо, Катя.
    Иногда не нужно быть волшебником. Нужно быть волшебством.



    письмо одиннадцатое

    Когда я возвращалась домой затемно, волоча за собой санки, в мокрых варежках и с окоченевшими пальцами ног, бабушка надевала мне толстые шерстяные носки, которые заботливо грела на печке к моему приходу. В кухне пахло котлетами и луковым печеньем, тихо играло радио, две кошки спали в кресле у окна, свернувшись инь-янем. Завтра утром с санками за ёлкой. Вечером разбирать коробки с игрушками. Потом Новый год и подарки! В шкафу уже спрятаны новенькие коньки.
    Ещё верится в чудеса, но уже не очень в Деда Мороза.
    За окном падает медленный снег, а впереди почти две недели каникул!
    И всё вокруг твоё, всё тебе и для тебя! И эта ёлка, и снег, и Новый год, и даже тёплые шерстяные носки.
    Это было счастье, Катя. Но кто тогда догадывался об этом, кто об этом думал? В нашем обиходе не было такого слова.
    Счастье… Это представлялось чем-то взрослым, что с нами случится, когда мы вырастем. А детство – оно не о том.

    Ровно год назад, Катя, я жила в другой реальности, в другой истории, с другими людьми, с другими мыслями и планами.
    Всё изменилось в одночасье.
    Словно там, наверху, переключили невидимый тумблер, и моя жизнь потекла совсем по-другому руслу.
    Я не знаю, бывает ли долгое счастье, бывает ли его много? Наверное, нет.
    Человеку нельзя много счастья. Мы не умеем, мы не справляемся, мы не знаем, как с ним жить. Складывается впечатление, что всё непременно должно быть тяжело, трудно и преисполнено патетики. Словно простота удешевляет важность любого момента, а дары кажутся незаслуженными и пугают отсроченной оплатой.
    Это смешно, но иногда достаточно тёплых носков, достаточно просто запаха котлет из кухни, если кто-то готовит их для тебя.

    Ничего не повторяется.
    Другое время, другой снег, другие дары.
    Катя, это так глупо и утомительно – вести себя по-взрослому: говорить умное и взвешенное, носить строгое, изучать классическое, претендовать на истинное и цельное. Это в юности хотелось казаться старше и основательней, хотелось всего сразу, торопиться, лезть из кожи, зарабатывать себе сложное лицо и трудную судьбу. Жить непременно на пределе, любить только с надрывом, выбирать исключительно необычное, оригинальное, странное.

    «Из опыта я могу сделать лишь один вывод, – пишет Бакушинская, – если ваши отношения вы можете охарактеризовать словом "оригинальные", смело берите ноги в руки и валите из этих отношений. Конечно, вы так не сделаете, потому что тоже любопытные и уверенные в себе. Между тем, в свойства настоящей любви оригинальность не входит. Она благонадежна, взаимна, заботлива и даже несколько скучна…»
    Скучна, Катя, скучна! О, сколько сердца надо износить, сколько выплакать слёз и извести чернил, чтобы задуматься, наконец, об этом. А задумавшись, прикинуть на себя.
    Но как можно, как? Если каждый из нас – исключительный. Отношения наши – неповторимы. Чувства наши – уникальны.
    Да мы скорее умрём, чем предадим свои иллюзии.

    Триумфальная победа любви над смертью – это поэтическая метафора, Катя. Людям очень хочется, чтобы было так. И они наивно полагают, что сбывается всё, во что веришь.
    Я верила так неистово, словно внутреннее усилие способно порушить любые причинно-следственные связи. Все безумные увлечения и сумасшедшие любови, Катя, оставляют по себе пустоту, им прямо пропорциональную. Ни одно избыточное усилие, как правило, не оправдывает себя.
    И хочется уже верить во что-то простое и настоящее. В медленный снег, в зимнее солнце, в новогодние гирлянды, в скрип половиц, в утренний поцелуй, в голубей на балконе, в шерстяные носки, в любимые глаза, в запах хвои и мандарин…
    Почти как в детстве.
    Когда счастлив, даже не догадываясь об этом.



    письмо двенадцатое

    Приезжаешь в свой прекрасный бесполезный город (да, я фанат тщетной красоты, Катя), поднимаешься в квартиру, бросаешь сумку в прихожей и какое-то время силишься понять, что с тобой стало, что такое с тобой произошло, что ты вернулся не весь. Твоё сердце размотано в пульсирующую нить, длиной в железнодорожное полотно. Ты живёшь меж двух вокзалов, и у тебя больше нет дома. Странное дело, Катя, как другой человек вдруг может стать тебе безусловным уютом, пристанищем, портативной родиной…

    Всегда хотелось копить и беречь самые яркие воспоминания, значимые события, особенные встречи, слова, ситуации. Так незаметно формировалась параллельная жизнь, которую живёшь потом помногу раз, потому что она идеальна – такое себе «Шоу Трумена». Многократное наслоение одних и тех же эмоций приводит к тому, что новые складывать просто некуда. Нужно учиться отказываться от прошлого в пользу настоящего, Катя, это очевидно. Всё ненаписанное, непрожитое, непридуманное ещё - оно лучше хотя бы потому, что подразумевает куда большее количество вариантов.
    У меня появился новый телефон, и я удалила с сим-карты несколько десятков номеров. Про некоторые из них я, вообще, ничего не помню, и не представляю себе ситуаций, когда мне нужно будет на них позвонить.

    Результаты любви таковы, Катя, что, помимо «оперативной памяти», в сухом остатке всегда остаётся кучка вещдоков. Старые фотографии, сохранённые смс-ки, записки на холодильник, корешки концертных билетов, письма, брелоки на память… Зачем мы храним этот хлам? Доказательство того, что нас когда-то любили? Что мы любили? Ну любили, ну и нас тоже. А теперь не любят. Возможно, даже не помнят. Бережно сохранённые улики прежних отношений не вызовут к жизни ни прежних эмоций, ни былой наполненности.
    Кому теперь хвастаться этими артефактами, и зачем? Никому не интересно, что было до них. Всё, что стоило воспоминаний, Катя, никуда не делось. Всё легло опытом в полость души и нитями в ткань прожитой жизни.

    Полезешь в старый блокнот найти телефонный номер, а оттуда выпадет «счастливый» трамвайный билетик.
    Билетик остался, а счастье развеялось.
    У меня в шкафу много лет хранилась мужская рубашка, фланелевая, в красно-чёрную клетку. Несколько раз я даже картинно припадала к ней, как в кино… Всё врут, Катя. Она не хранит ни запаха, ни тепла, ни радости. Только наши иллюзии и воспоминания. Да и те сильно приукрашены с течением времени.
    Рубашка пошла на тряпки для мойки окон и прекрасно себя зарекомендовала в новом качестве. Энергию, высвобожденную от ненужных переживаний по прошлому, можно вот так же использовать с пользой и удовольствием.

    Было горько узнать однажды, Катя, что в мире нет ничего абсолютного. Абсолютной правды, абсолютной смелости, абсолютной любви… У всего есть изнанка, у всего есть слабое место, мякоть, уязвимость. Если бы в «палате мер и весов» был уголок для таких вот вещей, то он бы неизменно пустовал. Впрочем, абсолютная пустота – тоже сомнительная вещь.
    Между тем, все ждут друг от друга доверия, честности, верности – возведённых в абсолют. А некоторые даже требуют. Да, одни требуют, а другие обещают. Что-то вроде виртуальной валюты: «Утром деньги – вечером стулья. Вечером деньги – утром стулья». А стульев никаких и нет.

    Но просыпаешься утром с диким приступом аллергического насморка, с больной головой от тяжёлых снов, а твоя Радость, твоё Сердце, твой Свет откидывает чёлку со лба и улыбается тебе самой ясной, самой доверчивой из улыбок этого мира.
    И это абсолютное, абсолютное счастье, Катя!
    Я не знаю, сколько оно длится, мгновение или вечность, и в «палате мер и весов» мне точно никто не ответит. Мой птенец, мой ангел, моё святое помешательство, с чьей лёгкой руки кардинально перекроены все мои представления о прекрасном, о нужном, о правильном, и ещё о куче других вещей – вот единственная абсолютная реальность, которую я не хочу менять.
    Что же до нежности…
    Нежность сочится из пор и тут же испаряется. Где-то есть невесомые, прозрачные облака, которые состоят из неё одной. Потом они тяжелеют и расходуются на детские слёзы и околоплодные воды.

    Когда идёшь по ночному городу, по первому ноябрьскому снегу, то думаешь о том, что всё в мире относительно. Каждый по-своему прав. И в тот момент, когда ты поглубже надвигаешь капюшон, на другом краю географии кто-то засыпает в обнимку с твоим именем. Не чудо ли?..


    * * *
    Метки:
     
     
     
    pristalnaya
    14 Январь 2012 @ 02:54
    в каждом из нас, беспомощном, мягком существе, близкий может проделать дыру, вольно или невольно.

    и делается это спокон веков только двумя способами: либо наш близкий уходит внезапно и необъяснимо, оставляя нас в пустоте, либо долго и размеренно бьет по одному и тому же месту, пока мы не приходим к мысли, что иначе просто не может быть.

    и я хочу сказать.
    жить с дырой от близкого человека почти невыносимо. она постоянно болит, она постоянно застит весь цвет и всю радость мира, она всегда голодна.
    и тогда любого, кто подходит к нам, неисцелимым, клейменым нашими близкими, мы прикладываем к этой ране, как подорожник, мы запихиваем его в эту дыру, восполняя живым человеком недостачу плоти и тепла. мы плачем и требуем - будь нам тем, кто оставил дыру, заступи на его место, потому что незанятое, - оно болит.
    но ведь и занятое оно болит, вот в чем дело. никто не в силах подменить собой того, кто продырявил, заткнутая дыра не зарастает, мы ведь и цели себе такой не ставим - зарастить, только заткнуть. а там ведь нервных окончаний побольше, чем в паху, начнешь теребить - попробуй остановись. и уже ужом вьешься, уже бьешься головой о стену, а кончить не можешь, никак не можешь кончить, не можешь год, не можешь два, не можешь полжизни.
    то, что от этого появляются на свет всякие прекрасные (или отвратительные) вещи, никак не меняет общей картины, да и не фокус, от каждого соития бывают дети, а от этого - в особенности.
    в зависимости от родителей, дети прекрасны или уродливы, скоротечны или бессмертны, но они, порождение дыры, ее не наследуют. а что родители? а родителей пожирает дыра.

    я хочу сказать:
    я люблю того, кто оставил во мне дыру, люблю всем сердцем, я хочу от него ответной любви, но не получаю ее, потому что нет со мной именно этого близкого, и не будет, пока я в этом здесь и сейчас.
    но я хочу этой любви от него. многократные мои попытки получить ее же от кого-то другого заканчивались крахом, - и будут заканчиваться крахом во веки веков.
    потому что прокрустово ложе не бывает впору никому, даже самому прокрусту. это старая, как мир, игра - превратить неутоленную любовь в орудие пытки, но неужели же моя - да чья угодно, - любовь не годится ни на что другое? неужели я сам не гожусь ни на что больше, как быть одной отверстой голодной пастью?
    и неужели все мои близкие годны только как пища для нее, той самой первой дыры, неужели их единственное назначение - распяливать ее все шире и шире.
    каждого вновьприбывшего рассматривать только с одной точки зрения - заменишь ты мне того единственного, которого не заменить никем и ничем не застить, все, сломался, не годен, сожран, пошел вон.
    каждый раз смотреть на себя самого как на пресловутую китайскую принцессу, да еще и топать ногами - да, именно так, да, я изнываю от любовной тоски, только сунься ко мне - уйдешь кастратом, ну, давай же скорее, мне неймется, моя рана неисцелима, а ты - лекарство мое, только ты и никто больше, все, сломался, не годен, сожран, пошел вон.
    а куст базилика в горшке с головой мертвого возлюбленного цветет все пышнее, все больше и больше мотыльков слетаются на него, - чтобы обнаружить вместо базилика росянку, да поздно.

    моя рана неисцелима, как была, так и осталась. но место это мне свято, а значит - не пусто. эта дверь - только на одного, для остальных близких у меня есть другие двери. никто никого никогда не заменит. но, кажется, я достаточно вырос, чтобы не пытаться завести себе кошек, чтобы из них сделать обезьян, чтобы из них сделать медведей, чтобы из них сделать друзей, чтобы из друзей сделать новые дыры на месте старых.

    (с) a_str
     
     
     
    pristalnaya
    09 Ноябрь 2011 @ 18:57
    Нашла один давний цикл… Можно перечитать для поднятия настроения.

    * * *

    Про секс

    Одна девочка была уверена, что детей находят в капусте.
    А другая девочка была уверена, что детей покупают в магазине.
    А третья девочка была уверена, что детей приносит аист.
    Вот и получается: что бы девочкам ни врали, а рожать всё равно придётся.


    Один мальчик хвастался друзьям, что переспал с самой красивой старшеклассницей.
    А другой мальчик хвастался, что целых пять раз переспал с самой красивой старшеклассницей.
    А третий мальчик хвастался, что переспал, вообще, со всеми старшеклассницами из их школы.
    Вот и получается: в этом смысле дяденьки – вечные мальчики.


    Одна тётенька не легла с мужчиной в постель, потому что совсем его не любила.
    А другая тётенька не легла с мужчиной в постель, потому что хотела его подразнить.
    А третья тётенька не легла с мужчиной в постель, потому что забыла побрить ноги.
    Вот и получается: никогда не знаешь, по какой причине тебе отказали.


    Один дяденька считал, что чем моложе его партнёрши, тем больше удовольствия он получит.
    А другой дяденька считал, что чем опытней его партнёрши, тем больше удовольствия он получит.
    А третий дяденька считал, что чем разнообразней его партнёрши, тем больше удовольствия он получит.
    Вот и получается: время идёт, а дяденьки всё выдумывают разную фигню.


    _____________________________________________________
    Про любовь, про страхи, про обещания и ещё всякое: по тэгу "вот и получается".
     
     
     
    pristalnaya
    21 Июнь 2011 @ 18:44
    В моей жизни был только один человек, рядом с которым мне хотелось состариться. Не знаю, возможно, это совсем не про любовь. Но когда я об этом вспоминаю, у меня до сих пор перехватывает дыхание.
    Дура сентиментальная.
    А ещё иногда такое ощущение, ну такое... как будто в детском саду – всех детей уже разобрали и увели домой, а за тобой всё не приходят и не приходят...
    Метки:
     
     
    pristalnaya
    02 Июнь 2010 @ 19:35
    Когда много пыли, я чихаю. Сегодня я чихаю всё утро (вот опять!), потому что у нас генеральная уборка. И мы разбираем антресоли и книжный шкаф. И даже отодвигаем диван.
    - Мама, почему «генеральная»? Мы же не генералы?..
    Я складываю книжки аккуратной стопочкой по цвету (или лучше по размеру?) и думаю, что, наверное, бывает ещё солдатская уборка и командирская уборка. А ещё детская и родительская. А может быть, даже докторская или космонавтская!
    (Вот эта книжка очень интересная, я её быстренько посмотрю).
    Мама говорит:
    - Это просто такое название. Это значит, что главная, большая уборка.
    Мама говорит:
    - Полина, и положи уже книжку! Ты уже полчаса эту стопку перекладываешь. Горе луковое…
    Я опять чихаю, и мама говорит:
    - Будь здорова! Да что ж такое? Лучше вот что - иди игрушки разложи. Все старые собери отдельно – потом вынесем.

    Как это «вынесем»? Какие такие «старые»?.. Я не понимаю. Я уже сто раз переложила всё из коробки на кровать, и опять с кровати в коробку, и опять обратно.
    Я смотрю на кукол (шесть штук), одну я обстригла налысо, но она меня потом простила. А вот у этой ногти накрашены фломастером – красиво, хоть маме не понравилось.
    Я глажу медведя Умку (большого и ещё одного маленького) и поправляю бант плюшевой собаке (её зовут Бутуся, как Ромкину).
    Вот резиновый жираф и резиновая свинка. Свинка не очень симпатичная, но очень грустная. Ей на улицу никак нельзя без жирафа. А жираф никуда отсюда не уйдёт, он боится.
    Нет-нет-нет, никого мы не вынесем. Это совершенно невыносимые игрушки!
    - Ну что ты тут? – спрашивает мама.
    - У нас совсем нет старых игрушек, - говорю я.
    И делаю такое удивлённое лицо… оно означает «как же так, сама не понимаю». Такое лицо бывает у мамы, когда она ищет ключи или вдруг сахар закончился.
    - А вот это? – мама поднимает за ухо белого зайца, который совсем уже не белый.
    У зайца вместо глаз две пуговицы – одна чёрная, другая синяя. И из дырки в боку выбивается поролон.
    - Что ты, мама! - я обнимаю зайца двумя руками. – Это же Валера! Он же мой друг!
    - Ааа… вот оно что! - говорит мама, разводит руками и идёт на кухню.

    А вечером я так устала, что у меня тошнит даже в ногах. Я сажусь в постели и спрашиваю:
    - Ну вот если бы тебе сказали: «Давайте вынесем эту старую девочку и купим вам новую!» - то ты бы что?
    Мама поправляет мне подушку и целует в лоб.
    - То я бы сказала: «Ни за что на свете!»
    - Вот и я ни за что на свете!
    Я ложусь на бок и обнимаю зайца Валеру.
    - Но мы же не можем хранить все-все игрушки, - говорит мама. – Мы же всё время покупаем новые. Скоро нам самим тут не останется места.
    - Останется! – говорю я. – У нас же есть ещё твоя комната, коридор и кухня!
    - Совершенно невыносимый ребёнок, – вздыхает мама и прикрывает дверь.
    - Совершенно невыносимая мама, - говорю я Валере на ухо и улыбаюсь.
    И хочу ещё что-то ему рассказать (и ему, и всем остальным) о том, как нас никто никуда отсюда не вынесет, но в воздухе уже начинают порхать цветные бабочки, и веки делаются тяжёлыми, а руки и ноги лёгкими…
    - Завтра, - думаю я. – Я всё расскажу вам завтра…


    ________________________________________________________________
    (рисунок - L. Hurwitz )
    (Предыдущие части)
    Метки:
     
     
     
    pristalnaya
    10 Апрель 2009 @ 15:28
    Ребёнок внутри меня, мой внутренний ребёнок, больше не хочет играть один.
    Сперва его сажали в манеж, давали погремушки и уходили в кухню. И выглядывали изредка из-за двери – проверить.
    Сидит? Сидит. Играет? Играет.
    И на цыпочках уходили опять.
    Потом ему покупали книжки, или кубики, или конструктор. Какие-то куклы, дочки-матери, грузовички какие-то, наборы цветных машинок, альбомы и краски…
    Он умеет играть один. Он прекрасно умеет себя занять.
    Да что вы говорите? Такой самостоятельный ребёнок!
    Да-да, сами не нарадуемся…
    Ребёнку внутри меня очень повезло. Он сразу знал, что есть времена, когда нужно уметь играть самому с собой. Рассматривать узор на ковре и на обоях. Читать буковки в тишине, шевеля губами. Понимать про любовь и про смерть. Бояться того и другого.
    Хотеть того и другого.
    Сидеть над разбитым корытом. Над недопитой бутылкой. С сигаретой на балконе. В слезах на постели. В чужом городе на вокзале. В больничном коридоре. На лавочке у могилы…
    Мой внутренний ребёнок освоил почти все игры, но больше не хочет играть один.
    Он больше не хочет!
    Потому что - ну ведь должны же где-то быть ещё дети!
    Метки:
     
     
    pristalnaya
    12 Август 2008 @ 12:57
    Они вошли в комнату молча, деловито. Один присел на постель и зажал ей рот рукой в чёрной лайковой перчатке. А другой взял стул и сел напротив.
    Шляп не снимали.
    - Всё, как во сне, - подумала она. – Сейчас будут либо душить, либо тащить, либо раскачивать комнату.
    Ничего не происходило.
    Тот, который на стуле, закинул ногу на ногу.
    - Надо просто потерпеть, - подумала она и крепко зажмурилась.

    Что бы ни происходило, она знала, что нужно просто переждать, просто потерпеть.
    Ведь даже смерть, по сути, не страшна. Страшно умирание. Потому что оно длится…
    Но оно не длится бесконечно. Надо просто немного потерпеть.
    У неё щекотало в носу. Перчатки пахли бульонной курицей и немного псиной. И неприятно шуршали плащи.
    Тот, который на стуле, вдруг спросил:
    - Ну что?
    И тот, который сидел рядом, пожал плечами и покачал головой.
    Мимо окон проехала машина, по чёрному потолку пробежали блики.

    Утром она быстро вскочила с постели, немного покружила по комнате, вышла на кухню, напевая что-то.
    Чайник ещё не закипел. Мама мыла посуду.
    У окна на стуле дремала кошка.
    Есть не хотелось. Она потрепала кошку за ухом, та зашипела и замахнулась лапой.
    - Я погуляю! – крикнула она маме уже с порога.
    Мама не обернулась, только грустно вздохнула.

    Весь день она носилась с соседскими детьми по парку, играла в прятки и салочки за гаражами, гоняла мяч с пацанами на площадке, строила замки и тоннели в песочнице.
    Вечером шла домой, думала, что мама совсем заругает.
    Сочиняла историю, как засиделась в гостях, как помогала чужой бабушке, как не могла дозвониться.
    Двое в шляпах сидели на ступеньках у двери.
    Она прошла мимо, словно не замечая.
    Плотно закрыла за собой дверь.
    - Ну вот, теперь опять будут сниться, - подумала с досадой.
    Мама плакала за столом на кухне. Она подошла, села рядом.
    - Ну мам, ну чего ты? Ну я же пришла… Ну извини, мам…
    Та ещё несколько раз всхлипнула, махнула рукой и ушла в спальню.

    Всю ночь ворочалась. В детской пахло псиной, было душно. Кто-то негромко разговаривал в изголовье.
    Она проснулась, испугалась знакомого шуршания в углу. Встала с постели и пошла в мамину спальню.
    Двое в плащах шли следом.
    Она скользнула под одеяло и зашептала маме в ухо. Та спала, ровно дышала.
    Двое в чёрном закрыли за собой дверь.
    Один присел на постель и зажал ей рот рукой в перчатке.
    Другой кивнул, наклонился над тумбочкой и щёлкнул выключателем.
    Зажглась настольная лампа.
    Тот, который сидел рядом, легонько повернул её голову, и она увидела на тумбочке свою фотографию в чёрной рамке. И закричала.
    Мама села в постели.
    - Кто здесь? Господи, кто здесь? – взяла с тумбочки фотографию, прижала к себе и заплакала.

    Photobucket
     
     
     
    pristalnaya
    30 Июль 2008 @ 13:15
    - Вы думаете, это из-за недостатка внимания? – женщина на лавочке нервно поправляет очки и вопросительно смотрит на свою собеседницу.
    Та пожимает плечами, переворачивает страницу и говорит как бы сама себе:
    - Не знаю… мы ещё с этим не сталкивались… нам только три месяца…
    Рядом в коляске спит детка, и женщина с книжкой время от времени то покачивает коляску, то поправляет одеяльце. Тогда она чуть склоняет голову набок, и лицо её освещает тихая нежная радость.
    - Мальчик, девочка? – спрашивает женщина в очках и вытягивает шею, чтобы увидеть детку. В этот момент она становится похожа на серьёзную гусыню, высматривающую утят.
    - Девочка, - улыбается молодая мама. И добавляет нараспев:
    - Настенька…
    - Вот и у меня девочка, - вздыхает женщина в очках и втягивает шею. Теперь она похожа на грустную черепаху. – В три месяца они все девочки… А теперь вон, посмотрите!
    Женщина с книжкой выпрямляется и смотрит поверх коляски. По ту сторону аллеи, рядом с невысокой клумбой сидит на корточках девочка лет шести. Её действительно трудно принять за девочку, а со спины и вовсе никак. Волосы убраны под панамку, шорты на лямках, коленка в зелёнке, майка закатилась, обнажив часть худой спины с торчащими позвонками…

    Девочка сосредоточенно перебирает руками комки земли, словно выискивая в них что-то, перетирает землю в пальцах, высыпает обратно.
    - Антонина, немедленно прекрати пачкаться! – неожиданно высоким голосом кричит ей женщина в очках.
    - Я не пачкаюсь, - спокойно говорит девочка, поднимаясь и вытирая руки о шорты. – Я просеиваю грунт, чтобы червякам было легче дышать.
    - Каким червякам, что ты выдумываешь? Ты не можешь играть, как все нормальные дети? – женщина в очках снова переходит на крик.
    Ребёнок в коляске просыпается и начинает плакать.
    - Ой, извините, ради бога, - говорит женщина шёпотом, поправляет очки и виновато улыбается.
    - Видишь, - обращается она к девочке, - из-за тебя ребёнок плачет. А всё потому, что надо вести себя, как следует!.. Куда ты пошла?.. Антонина, вернись, я сказала! Антонина!
    Девочка идёт, не оглядываясь. Женщина в очках со словами «извините, извините ещё раз» покидает лавочку и идёт за девочкой в сторону детской площадки.

    читать дальшеСвернуть )


    Photobucket
     
     
     
    pristalnaya
    27 Март 2008 @ 11:22
    Всегда хотелось знать, как я выгляжу снаружи. Ну, в смысле - не в зеркале, а в глазах другого человека.
    Ведь если спросить у знакомых, какое было первое впечатление обо мне, то некоторые не вспомнят, а некоторые не скажут. А те версии, которые я слышала, никак не увязываются с моим собственным самоощущением.

    Вот, к примеру, вспоминаю я Женьку с нашей улицы.
    Женька был худой, курчавый, похожий на Пушкина. Любил играть с девочками в кукол и в классики. Но больше дома сидел – читал.
    Из мальчишек с ним только Лёха дружил, да и то потому, что они были соседями.
    А потом Женька вырос. Дважды развёлся, платит алименты на троих детей, потолстел, облысел, работает в автосервисе. Говорят, опять недавно женился...

    Ирка вот, тётьгалина дочка. На три года меня старше была и на голову выше. Такая вся изящная, романтичная, балетом занималась.
    Я ей завидовала. У Ирки были такие руки, такие!..
    А потом она залетела в 17 лет, родила, а через два года уехала в Грецию. Живёт там с каким-то греком, дочку оставила бабушке, работает в гостинице.
    Приезжала как-то на две недели. Все две недели пила и плакала. А руки такие же…

    Сашка была натуральной блондинкой, писала стихи, хотела уехать во Францию. А как мать умерла, уехала в соседний райцентр, покрасилась в рыжий, сменила имя в паспорте на Алису.
    Торгует феньками на лотке. Саньку-Алису все торчки знают. У неё флэт, и папа денег подкидывает.
    Она, когда в тоске, всё говорит, что скоро на мотоцикле разобьётся - ей гадалка сказала.

    Володька меня с качелей столкнул, когда мне шесть лет было. А потом целовал мне коленку, чтоб не болела. Я его только за это готова всю жизнь помнить.
    Володька учился хорошо, младшего брата воспитывал, обещал на мне жениться, когда вырастет. Говорил, мол, десять детей у нас будет!
    Вырос, очки носит, женился на своей троюродной сестре. Дом в деревне купили, картошку копают. Володька зубным техником работает. Детей нет...

    Вот я вам коротенько рассказала о них, а кто-то другой, наверное, совсем другие вещи о них вспомнит и скажет. Потому что люди все разные ведь, и каждый человек разный.
    Я вот всё думаю, а что обо мне можно сказать вот так, в нескольких строчках? Я даже сама о себе не могу рассказать так, чтобы меня удовлетворила формулировка…

    Кстати, я вам не хвасталась ещё… Меня тут на днях одна девушка отфрендила. Знаете, по какой причине? За то, что у меня, мол, брови некрасивые! Вот! Хожу теперь, горжусь!..

    А интервью-то журналу "the Light" вы читали уже? Забыли, небось… знаю я вас…
     
     
     
    pristalnaya
    10 Январь 2008 @ 14:20
    В моей жизни был такой «банный» период. Между работой на кондитерской фабрике и хладокомбинатом, бабушка моя нигде не работала. Было ей на тот момент лет 50. Я тогда как раз перестала ходить в детский сад, и за мной надо было присматривать. Тогда бабушка устроилась банщицей в баню. А на самом деле - уборщицей.
    Баня была государственная. Тогда такие были в каждом районе. На работу надо было выходить рано утром, до открытия. Но бабушка придумала ходить туда поздно вечером, после закрытия. Это после 11-ти вечера. И меня брала всегда с собой.
    В бане был огромный холл, разделённый стойкой билетёрши на мужской зал и женский. Половины были зеркально-одинаковыми: отсек с душевыми кабинками, комнатка парикмахера и, собственно, банный зал (или мойка) и парилка.

    Бабушка работала в женской половине. В мужской работала Нинка, бабушкина напарница.
    Мы обычно приходили ещё до закрытия, чтоб уйти пораньше. Ещё куча народу мылась. И бабушка, надев форменный синий халат, шла сперва мыть пустые душевые кабинки. А Нинка, взяв швабру, направлялась в мужскую парилку.
    Нинке было лет сорок всего. Она была низкорослая, коренастая, с широкими бёдрами. На голове носила неизменную газовую косынку и разговаривала исключительно матом.
    Нинка заходила в банный зал и, перемежая речь крепкими словечками (которые я не буду тут цитировать), спрашивала:
    - Шо, заскорузлые? Коросту-то поотмывали? А ну, быстро шевелим задами и заканчиваем тут!
    Мужики смеялись, кто-то отшучивался, кто-то прикрывал тазиками и вениками причинные места. Но Нинка была при обязанностях и внимания ни на кого не обращала.
    - Боже ж мой! – говорила она бабушке. – Мужик, если в одежде, то он орёл и смельчак! А голый мужик – он хуже ребёнка. И ходят как-то бочком, и краснеют… хоть и стараются животы повтягивать и плечи расправить.
    Бабушка посмеивалась, а Нинка добавляла:
    - Потом подкатывает к тебе какой мужичонка на улице, а ты глядишь, и прямо видишь его под одеждой, голенького, смешного, со сморщенной гордостью промеж волосатых ног. Тьфу!..
    Нинка была незамужней, хотя прижила двух детей от разных отцов. Взрослый сын на тот момент сидел в тюрьме, а дочку Анжелку она часто брала с собой в баню.

    Я хорошо помню «банный дух», влажный, тёплый, с запахом берёзовых веников, распаренных лежанок и хлорки. Помню раскрасневшиеся благостные лица выходящих из бани.
    В мои обязанности входил полив цветов на подоконнике в холле и проверка шкафчиков после того, как баня закрывалась. В шкафчиках довольно часто обнаруживались забытые расчёски, заколки, мочалки, предметы одежды, часы или серьги. Бабушка всё аккуратно складывала в коробку и запирала её у себя в каптёрке. Почти всегда кто-то приходил за часами, серьгами или одеждой. А расчёсок и мочалок накопилось большое количество.
    Часто в душевых оставляли маленькие обмылки и бутылки от шампуней. В бутылках на дне оставалось немного цветной жидкости. Нинка обычно сливала их по сортам. Сортов-то было не так много: «Яичный», «Крапивный», «Роза», «Яблоко» и детский «Кря-кря», который пах так сладко, что его хотелось выпить. Были ещё какие-то, но я уже не помню. Каждый месяц у Нинки набиралось по две-три полных бутылки шампуня.

    Но самое яркое воспоминание о бане никак с самой баней не связано. Оно связано с Анжелкой, Нинкиной дочкой. Та была старше меня на два года и ходила в первый класс. И, наверное, Анжелка ни за что в жизни не стала бы со мной дружить. Но какой-то период мы почти каждый вечер по два часа проводили вместе, и надо было как-то общаться.
    Однажды Анжелка принесла большой пакет, села за стойку билетёрши и достала из пакета альбом для рисования и набор из 36-ти фломастеров! Их было ровно тридцать шесть! Я самолично считала и пересчитывала их, аккуратно касаясь пальчиком каждого, хотя Анжелка шикала на меня:
    - Не трогай! Потеряются! Не мешай!
    Фломастеры были чешские, тоненькие, невероятных расцветок, с мягким нажимом и плавной густой линией. Они были аккуратно сложены по тонам в прозрачный чехол с кнопкой-застёжкой. Я о таком и мечтать не могла!
    - Анжел, ну можно я попробую, ну пожалуйста? – заискивала я.
    Но Анжелка надувала губки и говорила:
    - Я ещё сама не нарисовалась. Я ещё не все цвета пробовала.
    В тот вечер мне было позволено подавать ей фломастеры и открывать колпачки.
    - Розовый! – говорила Анжелка. И я с восторгом выдёргивала фломастер из пачки, открывала колпачок и говорила:
    - Есть розовый! – и чувствовала себя почти счастливой.

    Через несколько встреч Анжелка подобрела и мне было позволено рисовать вместе с ней. Но фломастеры были поделены Анжелкой на две половины. Себе она отобрала саамы красивые, яркие и нежные тона, а мне достались все тёмные и скучные. Но я даже не обижалась, мне и так было хорошо! Хотя и завидно немножко.
    В тот вечер случилось страшное. Мы засобирались домой, и вдруг Анжелка как заорёт:
    - Мама! Ленка украла у меня фломастер!
    - Я не брала, - залепетала я. – Тётя Нина, я честно не брала.
    - Брала! Больше некому! – кричала Анжелка. – Мой любимый как раз! Сиреневый!
    Бабушка строго на меня посмотрела и спросила:
    - Лена, ты взяла?
    - Нет! – сказала я и заплакала.
    Нинка ругалась с бабушкой, Анжелка орала, что я дура малолетняя, что она больше со мной не дружит, фломастеры сто раз пересчитывали. Меня даже обыскали.

    Я рыдала до самого дома. До сих пор не знаю, куда делся тот фломастер. Его не нашли ни тогда, ни потом. Я проплакала ещё пару часов в постели, пока не уснула от усталости.
    А через несколько дней бабушка принесла откуда-то с барахолки новенький наборчик из 36-ти фломастеров. Наверное, это было очень дорого и очень непросто.
    И мы вынули из него сиреневый фломастер и отнесли Анжелке. И Анжелкина мама сказала:
    - Ааа! Принесли ворованное! А ведь как божились, что не брали! Ничего-ничего, бог всё видит!
    Но бабушка ничего не стала объяснять, просто взяла меня за руку и увела.
    А потом бабушка перестала быть банщицей, а у меня остался чудесный набор из тридцати пяти фломастеров. И ими рисовала вся наша улица, пока фломастеры совсем не исписались и не растерялись со временем.
     
     
    pristalnaya
    04 Январь 2008 @ 01:38
    Зима много лет назад… семь часов вечера, темно, холодно, метёт (как-то много снега выдалось в тот год, и морозы стояли нешуточные)...
    Альке было почти четыре года. Я забирала её из детского сада после работы. Приходила самая последняя - не получалось вовремя. Алька сидела в раздевалке возле своего шкафчика на маленькой красной скамейке. Как только я появлялась в дверях, она тут же кидалась ко мне и начинала плакать.
    А потом мы шли пешком через весь город домой. Потому что денег на транспорт не было. Можно было ехать трамваем, а потом ещё троллейбусом, но тогда приходилось бы идти пешком утром. А утром Альку нести на руках очень тяжело и медленно, а идти сама она не хочет, потому что темно и сонно.

    Это, наверное, одна из самых страшных зим в моей жизни.
    Алька всё время спрашивала:
    - Мам, а у нас есть яблоко?
    И я отвечала, что нет.
    - А пряник?.. А вафелька?..
    - Нет, милая.
    - Мам, а пойдём в гости?
    И по выходным мы ходили в гости. Чтобы Алька поела, да.
    Я ни у кого ничего не просила. Мне было как-то неловко… стыдно что ли. Мне казалось, что это непременно скоро кончится и всё будет хорошо. Вот прямо завтра. Или послезавтра.
    Но это была очень длинная зима. Мне платили очень маленькие деньги. И когда дело доходило до зарплаты, я её всю уже задолжала.
    Моя мама тогда жила довольно неплохо. Но у неё у самой было двое маленьких детей, и она была на содержании у молодого мужа (моего отчима). А отчим однажды аккуратно мне намекнул, чтобы я пореже заходила к ним в гости. Мол, не маленькая уже, сама разбирайся, мол, у нас своя семья, свои дети.
    Поэтому я старалась мать особо не тревожить.

    И вот идём мы вечером домой, после работы и детского сада. Замёрзли, как суслики. Я Альку периодически несу на руках, чтобы ей теплее, и думаю: «Только бы не простыла!» Ну никак нельзя мне на работу не ходить. Да и вообще, не потянем мы сейчас лекарства, лечение…
    Иду, думаю вот так, снег метёт, из-за него не видно ничего, смотрю под ноги… Вдруг прямо передо мной вырастает дедок, как из-под земли! Ну, не вырастает, конечно. Просто мы новую церковь как раз огибаем по дорожке, а там всегда кто-то у ворот стоит, милостыню просит. И там ветер сильный всегда.
    Зачем дедок на дорожку вышел? Может, служба в церкви уже закончилась… или именно нас он выбрал? Не скажу, не знаю. Только я от неожиданности встала, как вкопанная. А он Альку по шапочке потрепал и говорит (Альке говорит, не мне):
    - Подай, деточка, дедушке на хлебушек.
    Алька не поняла и говорит:
    - А у меня нет хлебушка.
    - А что же у тебя есть? – спрашивает дедок.
    - Вот! - говорит Алька и достаёт из кармана карамельку. – Мне Юля в садике дала.
    - Вот спасибо! – говорит дедок. – Только у меня уже зубов нет для твоей конфетки.
    Тут я как будто очнулась, нашарила в кармане последнюю мелочь, и высыпала деду в ладонь. И поскорее потащила Альку прочь. А дедок крестил нас вслед и что-то ещё говорил, но слышно не было из-за ветра.

    Остаток пути дочка мучила меня вопросами, откуда дедушка нас знает, почему он хлебушка просит, где живут бездомные, может ли такое случится с нами?..
    Подходим к дому, у подъезда сидит пёс. Скорее всего подросток. Но не просто так себе, а щенок «московской сторожевой» - здоровый такой телёнок, чуть ли не с Альку ростом. Худющий, грязный, шерсть под пузом и на хвосте свалялась. Увидел нас, хвостом завилял, и носом мне в колени уткнулся. Алька тут же на нём повисла:
    - Возьмём, мамочка! Он замёрз и кушать хочет! Мамочка!
    Только этого мне не хватало, господи…
    Конечно, мы его не взяли. Поднялись на лифте, вошли в квартиру, Алька сразу к окну, прямо в одежде:
    - Сидит, мама, сидит!
    Короче, до половины ночи у нас была развлекуха. Сперва Алька ревела у окна, потом в своей кроватке… Потом я спустилась за псом. Потом он ел булку, покрошенную в Алькино молоко, которое для утренней каши. Потом я ревела на кухне, а пёс тыкался в меня блохастой башкой и тихонько скулил.

    Утром я позвонила Валику, приятелю, который недавно хотел завести собаку. Оказалось, что собаку он уже завёл. Но сказал, что что-то придумает.
    С утра я написала несколько объявлений и вывела пса перед работой во двор. Конечно, надеялась, что он рванёт куда-нибудь в гипотетический дом к гипотетическим хозяевам. Но идти ему, видимо, было некуда. Он не упускал меня из виду. И как только я направилась к подъезду, обогнал меня и первым проскочил в дверь.
    Пёс жил у нас четыре дня. Он благосклонно соглашался на макароны и пустую овсянку. Выел все мои запасы круп. Но вёл себя хорошо. Сгрыз только одни детские сандалии и угол линолеума в кухне, а также измучил соседей лаем, пока сидел один в запертой квартире. По объявлениям никто не звонил. Алька была на седьмом небе от счастья. А я каждый вечер плакала и молилась, чтобы кто-то его забрал.
    На пятый день приехал Валик с каким-то парнем, и нашего бродягу усыновили. А ещё через день Валик привёз Альке санки – в благодарность за собаку. Настоящие новенькие санки, со спинкой!
    Теперь нам стало легче и веселее добираться в детский сад и обратно.

    А потом наступил март. И недели через две сошёл снег. Ещё через пару недель я поменяла работу. Немного позже в доме появилась кошка. А потом появился мужчина. А потом как-то всё стало понемногу налаживаться…
    И ещё, знаете, я никогда не подаю нищим. За исключением тех, которые стоят у церкви. Не знаю даже, почему…
     
     
     
    pristalnaya
    24 Декабрь 2007 @ 14:21
    Вчера смотрела эпизоды из пресловутого проекта «Фабрика красоты», где из несчастных закомплексованных домохозяек делают каталожных красавиц.
    Кто-то из комментаторов (не помню, смотрела вскользь) говорил, что его всегда удивляло, почему в Америке так много красивых женщин и так мало красивых детей. Пока он не узнал статистику по пластическим операциям.
    И вот мне интересно. Мужчины, если бы вы знали, что девушка делала пластику, это бы нисколько вас ни смутило? Ведь ваши дети могут быть похожи на неё…

    Photobucket

    Photobucket

    И ещё, чисто из любопытства: бывает силиконовая грудь, которой можно обмануть (ну, чтоб мужик никогда не догадался)? А если он догадывается, то ему всё-равно или нет?..
    И как это - целоваться силиконовыми губами?
    Насколько я знаю, мужчины тоже прибегают к услугам косметических хирургов (я счас не об увеличении пениса). К примеру, Джорж Клуни закачал себе силикон в подбородок, чтобы сделать его более мужественным. И ямочку на подбородке сделал...

    P.S. И немножко фотографий:
    Знаменитости до и после операций
    Кое-что о российских звёздах
     
     
    pristalnaya
    02 Ноябрь 2007 @ 12:19
    Мой первый отчим был армянином. Он был очень красив, ужасно ревнив и довольно равнодушен к детям. Звали его Левон. Мама прожила с ним в гражданском браке семь лет. А я всё детство и отрочество прожила у бабушки.
    У Левона была маленькая двухкомнатная квартирка в полуподвале. Изредка мама брала меня туда на выходные. Мне отдавали на ночь спальню (сами они спали в гостиной на большом красном диване), не знаю, почему. Наверное, потому что в спальне был телевизор, и утром я могла его смотреть тихонько и не мешать взрослым спать.
    Кроме дивана я помню в гостиной только большое окно под самым потолком, и больше ничего. Зато прекрасно помню огромную двуспальную кровать в спальне, большой синий будильник на тумбочке, телевизор «Электрон», барный шкафчик с редкими напитками, фотообои с берёзовой рощей… И «Гибель Помпеи».
    Репродукция картины Брюллова (в оригинале она называется «Последний день Помпеи») висела в спальне и казалась мне огромной. Когда я увидела её впервые, мне было года четыре. Это был серьёзный удар. Первое время я её боялась и старалась, во что бы то ни стало, не смотреть на неё перед сном.
    Утром было уже не так страшно, особенно по прошествии какого-то времени.
    По утрам я сперва смотрела «АБВГД-ейку», потом «Будильник», потом «Утреннюю почту». Взрослые по воскресеньям просыпались поздно. Потом начинался «Музыкальный киоск», который я не любила. Тогда я выключала телевизор и просто о чём-то думала, глядя в потолок.
    Это я соврала сейчас. Я думала не о чём-то. Я думала о ней. О Помпее.
    Эта картина поглощала моё детское воображение целиком. Я рассматривала её часами. Я помнила все женские наряды, веночек на голове у девушки, две падающих статуи, жёлтую молнию и чёрные тучи, белую лошадь - справа, младенца на руках - слева. Я вглядывалась в бледные, искажённые страхом лица, в застывшие позы… Я придумывала этим людям имена и биографии. Я почти знала их лично!
    Каждый раз, когда мама брала меня на выходные, мне казалось, что в картине что-то изменилось. Люди в ней разговаривали, моргали глазами, двигались, лава текла…
    Я придумывала, что все они спасутся. И та женщина, лежащая на плитах, обязательно обнимет смотрящего на неё малыша. Колонны восстановят, статуи починят, лошадей напоят, лава остынет, мёртвые оживут…
    У меня уходило огромное количество сил и энергии, чтобы сочинить и вдохнуть в картину счастливое будущее.
    Мне было пять лет, и я была уверена, что такая картина во всём мире только одна. И висит она здесь, прямо сейчас, передо мной. И судьба этих людей зависит только от меня. И никто другой им не поможет.
    Я крепко зажмуривала глаза и шептала какие-то детские, придуманные молитвы. А открыв глаза, внимательно смотрела, что изменилось. Но Помпея неизменно погибала. Изо дня в день, из года в год. В соседней комнате спали взрослые, а Помпея погибала. И это разрывало мне сердце.
    … Так часть моего детства прошла у подножья Везувия.
    Наверное, я намолила целый новый город.
    Но где он, я не знаю.
    Метки:
     
     
     
    pristalnaya
    30 Октябрь 2007 @ 14:38
    Когда приходили гости, мама звала меня и говорила: «А ну-ка, почитай свои любимые стихи!» - и загадочно смотрела на гостей.
    Я выходила на середину комнаты, томно закатывала глаза и медленно с выражением декламировала «Письмо женщине» Есенина:
    - Вы помните,
    Вы все, конечно, помните,
    Как я стоял,
    Приблизившись к стене,
    Взволнованно ходили вы по комнате
    И что-то резкое
    В лицо бросали мне…

    Стихотворение было очень длинное, очень. Впрочем, не длиннее «Мухи-цокотухи» или «Айболита». Зато многих слов и оборотов я совершенно не понимала, а иных и не слышала никогда раньше.
    «В сонмище людском» - мне представлялось животом огромной рыбы, пожирающей людей.
    «В разворочённом бурей быте» - для меня было непереводимой игрой слов.
    «Под кущей обновлённой сени» - было не иначе, как свежевыкрашенным сарайчиком в кустах.

    Если учесть, что было мне неполных шесть лет, то выбор стихотворения мог показаться странным. Немудрено, что гости охали, ахали и говорили: «Какой взрослый ребёнок!.. Какое понимание поэзии!» Мама была горда и скромно приговаривала: «Это у неё от меня…»
    А мне, вот честное слово, нравились эти стихи. Я прекрасно помню те места в тексте, где у меня сбивалось дыхание и подкатывал комок к горлу… или те, где я закрывала глаза, чтобы не наворачивались слёзы… или те, где мне хотелось сделать вот так руками, как крыльями. Каждый раз после прочтения у меня ещё долго колотилось сердце и необъяснимая печаль накрывала его тёплой густой пеленой.

    Если гости приходили с детьми, то мы обычно убегали в другую комнату и там строили сооружение из стола и стульев. Конструкцию накрывали большим одеялом и играли «в пещеру» или «в дом», или «в штаб»! Было очень важно оградить свою собственную территорию от взрослых. Так, словно прячась в своём мирке, мы выходили из-под их опеки и контроля и распределяли между собой все необходимые роли, хотя бы на время игры.

    И каждый раз, когда меня выдёргивали из детского общества, чтобы почитать гостям взрослые стихи, я больше не могла уже вернуться в игру. И злилась на тех, с кем ещё только что хохотала и дурачилась в детской. И какое-то непонятное и пугающее чувство одиночества загоняло меня в угол и заставляло огрызаться каждому, кто пытался в это одиночество пролезть.
    Я уходила на кухню или в прихожую и сидела там тихонько, прислушиваясь ко всему, пережидая навалившуюся на душу тоску. И тогда приходила мама и говорила, что так некрасиво, что я должна идти и развлекать своих гостей. А я не хотела ни развлекать, ни развлекаться. Я начинала плакать и капризничать. И мама не могла понять, почему я вредничаю, а я не понимала, за что она меня ругает.

    Photo Sharing and Video Hosting at Photobucket

    Это лишь эпизод, который вдруг почему-то вспомнился. Но эти маленькие непонимания, в каких-то, по сути, серьёзных и глубинных вещах, со временем сложились кусочками одного большого пазла. И на сегодняшний день мы с мамой говорим на совершенно разных языках. И по большому счёту, в этом никто не виноват.
    И я всё время думаю, понимаю ли я свою дочь? Понимает ли она меня? И уже во всём сомневаюсь. Потому что значимые для неё эпизоды - для меня могут быть совершенно незаметны и несущественны. А важные для меня вещи – могут быть для неё совершенно непонятны и неощутимы. И при всём при том – она моя дочь! Я знаю её с рожденья!
    Что же говорить о людях, с которыми мы встречаемся по жизни, которых мы можем или хотим любить… Что нужно для того, чтобы понять их? Или можно только принять…


    ("Письмо женщине", если кто не знает)
    Метки:
     
     
     
    pristalnaya
    26 Октябрь 2007 @ 17:05
    - Ну и ладно! Ну и подумаешь! – говорила я сама себе, сидя верхом на деревянной калитке и покачивая ногой. – Ещё сами прибегут, как миленькие!
    Калитка грустно скрипела старой пружиной, и от этого звука внутри что-то мелко дребезжало, и хотелось плакать.
    - Не буду плакать! Я большая уже, не буду! – я крепко сжимала зубы и качала ногой ещё сильнее.
    Мне было шесть лет. На нашей улице я одна только не ходила ещё в школу, не считая совсем мелюзги. До этой осени нас таких было трое, дошкольников. Но вот теперь Галка и Сашка пошли в первый класс, и совсем никого не осталось.

    По утрам я гуляла одна или с Марьяшей, которой и вовсе было только пять лет. У Марьяши был старший брат, а у брата была настоящая моряцкая форма от отца. И мы с Марьяшей играли в корабль у неё во дворе, пока брат был в школе. Играли мы всегда одинаково. Я была капитан и носила бескозырку, а Марьяша была мой помощник и ничего не носила. Потому что кроме бескозырки нам ничего не подходило.
    Сперва мы долго плавали по двору и саду, а потом на нас нападали акулы и мы прятались в доме. В доме был как бы берег, и там Марьяшина мама кормила нас какими-нибудь оладушками. А потом я бежала к своей калитке, чтобы ждать друзей, которые возвращались из школы. Я помню, как им радовалась, словно мы не виделись целый месяц! Или даже целый год! Я маялась в нетерпении, пока все они обедали, перебегала от одного двора к другому, подгоняя их. А потом мы, наконец, собирались все под старым каштаном и играли во все те весёлые игры, в которые играла детвора моего времени.
    Я помню то чувство обиды и разочарования каждый раз, когда мои друзья в разгар игры вдруг спохватывались и говорили: «Ой, нам надо уроки делать!».
    Вот и сейчас все рассыпались по домам – кто сам, кто под строгий окрик родителей.

    Я слезла с калитки и побрела в дальний сквер, который за кинотеатром «Спутник». В том сквере была карусель и горка. И ещё были качели и лавочки. И вот на одной лавочке сидел толстый мальчик и читал книжку. А я очень-очень любила всякие книжки. И мне почему-то с самого детства нравились читающие девочки и особенно мальчики.
    Надо сказать, что я в то время была очень застенчивой. И мне не так-то просто было познакомиться с совершенно чужим мальчиком. Поэтому я стала всячески изгаляться, чтобы привлечь его внимание к моей скромной персоне. Я взбегала по горке, спрыгивала с вращающейся карусели, громко пела, раскачиваясь на качелях, и, время от времени, садилась передохнуть рядом с мальчиком на лавочке.
    Конечно, он со мной заговорил. И мы, конечно же, познакомились.
    Его звали Алик, и ему было семь лет. Алик ещё не ходил в школу, потому что только недавно переехал, и его не успели «переоформить». Алика усыновили. Этот факт меня очень поразил! Я даже немножко завидовала. Мне казалось, что в этом есть какой-то элемент тайны, приключения и даже избранности.

    Я сейчас плохо помню подробности, но помню, что играли мы, в основном, втроём: я, Алик и Марьяша. И в корабль играли, и в школу, и во всякое другое. Алик с нами не бегал, а выбирал обычно спокойные роли и игры. У него была одышка и быстрая утомляемость.
    Недели через две его определили в первый класс. В том классе училась моя подружка Галка. Она говорила, что Алика все дразнили и звали «бомбовозом» за его полноту. Он даже с кем-то подрался, и в школу вызывали родителей. А через какое-то время Алика забрали из школы. Оказалось, что у него больное сердце, что требуется серьёзное лечение и даже операция.
    Позже мы узнали, что приёмные родители опять сдали его в интернат и прекратили процесс об усыновлении.
    Я помню, что тогда эта тема очень бурно обсуждалась в нашей компании. Я тогда поняла, что не всем «особенным» вещам стоит завидовать. И ещё поняла, что на самом деле дети - совершенно беспомощные и бесправные существа. Особенно, если у них никого нет.
    И ещё я тогда долго плакала возле калитки… и думала, как хорошо, что я знаю, кто моя мама…


    Рисунок - www.plutenko.ru
     
     
     
    pristalnaya
    09 Октябрь 2007 @ 13:23
    На улице моего детства, через двор от нас, у забора росло огромное каштановое дерево. Его крона раскидывалась тенью на весь двор и часть улицы. Его никогда не пилили, не постригали. Часть веток нависала над дорожкой, и когда распускались огромные каштановые листья, взрослым приходилось чуть пригибать голову. Но веток всё равно никто не срезал. Так было всегда, сколько себя помню.
    Мы, детвора, придумывали кучу игр вокруг каштана. Спустя годы там играла и моя дочка с соседскими детьми.

    И вот однажды, в одно лето, когда дочка моя уже совсем подросла, а я совсем-совсем выросла, мы приехали туда, шли по улице… И, проходя каштан, Алька вдруг с облегчением сказала: «Ну, наконец-то!»
    - Что ты? О чём это ты? – мне стало интересно.
    - Да ничего, я так, о своём.
    - Ну скажи, к чему ты? – не унималась я.
    - Понимаешь, - говорит Алька, - мы когда раньше тут ходили, и ты пригибалась под вот этой веткой, я каждый раз думала, ну когда же я, наконец, вырасту и буду тоже пригибаться вот так? Мне очень-очень хотелось. Каждый раз проходила - каждый раз об этом думала. И вот сегодня первый раз я пригнула голову!

    Я вспомнила об этом совсем в другой связи, думая о своём. Это такое странное ощущение, когда добиваешься какой-то очередной цели.
    Даже не так, не совсем правильное слово «добиваешься». Просто ты что-то делал планомерно, о чём-то направленно думал, какие-то делал необходимые движения и поступки – и всё получилось.
    И сразу пустота какая-то и замешательство. Сперва, конечно, радость, иногда удовлетворение, иногда даже эйфория… А потом всё равно – пустота и замешательство.
    Говорят, какой-то главной большой цели и нет вовсе. Есть путь. Путь и есть цель.
    А я двигаюсь какими-то урывками, короткими перебежками. И вижу только немного дальше своего носа. И поэтому кажется, что всё как-то мелко, как-то несерьёзно всё.
    И перед очередным участком пути я нервничаю и суечусь, и оглядываюсь в поисках какой-то большой цели, значимых причин, ощутимых стимулов каких-то.
    И выискивая масштабность, «гулливерность» своих последующих планов, я не замечаю, как всё маленькое, хрупкое, едва заметное, ничего не значащее, но составляющее основную кайму моего мира, начинает рушиться, ломаться, осыпаться, растворяться… оставленное без внимания, потерявшее для меня интерес…
    Наверное, мы доросли уже до всех нижних веток. И надо придумывать себе поводы, чтобы каждый раз подпрыгивать всё выше.
    Очень непросто быть взрослым. Очень непросто отыскать свои большие деревья…
     
     
    pristalnaya
    06 Октябрь 2007 @ 13:48
    Я тут вспомнила… В восьмом классе меня выбрали на роль Снегурочки – на новогодний утренник. Только не у нас в школе, а в подшефном детском саду. А Лильку, подружку мою, выбрали Бабой Ягой.
    Обычный такой, стандартный утренник. Мы, конечно, старались с Лилькой, играли на совесть, все слова вызубрили, песенки всякие…
    Детишки были золотые просто!
    Потом, ещё года два точно, когда мимо детской площадки проходила, детишки меня узнавали, и прыгали вокруг меня, и радостно кричали: «Снегурочка! Снегурочка!»
    И вот что интересно. Лилька «Баба Яга» - пользовалась в детском саду точно такой же славой и популярностью!
    И хотя мне не жалко было, я всё равно считала, что это несправедливо…
    А сейчас думаю, что всё ведь правильно. И положительные и отрицательные герои – они всё равно для ребёнка олицетворяют сказку! И в Бабе Яге волшебства ничуть не меньше, чем в Снегурочке.
    А вспомните старые экранизации русских сказок? Баба Яга в исполнении Георгия Милляра – это же милейший персонаж! Это же запоминается на всю жизнь, и голос в том числе!
    Я в детстве и сама частенько сочувствовала отрицательным героям. Мне, к примеру, всегда безумно жалко было Кота Базилио из «Буратино». И вот Кощея, у которого зуб болел, помните? Даже старухе Шапокляк я сочувствовала...
    Может, поэтому в реальной жизни я всегда спотыкаюсь на каких-то мерзавцах и подонках. И ищу в них что-то хорошее, и пытаюсь помочь как-то, спасти, образумить… Сизифов труд…