Category: еда

зайцы Франки цв.

Что тут можно почитать


  • тут собраны все стихи
  • отдельно цикл Письма к Тэйми
  • и просто письма Кате
  • вот здесь - результаты любви
  • как я это чувствую - нутряки

  • а это все мои рассказы
  • воспоминания о детстве
  • кое-что про время
  • о тех, кого я помню

  • сказка про Франку и её зайцев
  • а здесь Фея по фамилии Дура
  • тут послушать мои песни
  • посмотреть видео

  • посмотреть мои фотографии
  • полюбоваться на котика Баку
  • мои кулинарные рецепты
  • где купить мои книжки
  • ну и традиционные сто фактов



    У меня рак и мне нужна ваша поддержка!
    кликните на картинку, чтобы прочесть мою историю

    _________________________________
    Комментарии скрыты - на всякий случай,
    если вам есть что сказать конфиденциально.
  • анфас

    Пирог из кабачков (или цуккини)

    Такой пирог (или запеканку) я уже выкладывала когда-то. Но тогда у меня не было пошаговых фотографий. А сейчас как раз сезон кабачков и я испекла его снова. Ну и вы попробуйте. Вполне диетическое питание.



    Collapse )
    анфас

    Готовим?

    К выходным хочу напомнить вам рецепт моих спиральных пирогов. Это очень красивая и эффектная сезонная выпечка. В своё время я получила массу удовольствия от самого приготовления. Ну и это очень вкусно.
    Рискните как-нибудь.

    Первый вариант и второй вариант

    анфас

    «Пикантная черешня»

    Самое время напомнить вам один из моих удачных экспериментов.
    Итак, черешнево-апельсиновое варенье с белым перцем и шоколадом.
    Это была небольшая эксперементальная порция. Поэтому увеличивайте ингредиенты уже на своё усмотрение. Может, кому-то будет мало сахара, кому-то много перца или кислинки и т.д. (поэтому первый раз лучше сделать немного и подобрать свой идеальный балланс). Но в любом случае, это очень вкусно, оригинально и необычно.

    68.36 КБ

    Collapse )

    Что вам сказать про вкус? Это надо пробовать. Кисло-сладкий, с цитрусовым оттенком глинтвейна. Пикантная острая нотка, смягчённая шоколадным ароматом... Ни в чём себе не отказывайте!

    P.S. Делала повторно большую партию. До зимы достояло отлично. Большая часть разошлась на подарки. С белым шоколадом нам понравилось меньше. Белый шоколад со временем делает варенье мутным, да и вкус не такой интересный, как с черным.
    анфас

    из архивов

    Моя бабушка была полькой-католичкой. Но Пасху мы всегда праздновали православную. В детстве меня не сильно заботили эти нюансы, я не была воцерковленным ребёнком, хотя крестили меня ещё в младенчестве.
    Все атрибуты праздника для меня всё-равно были дома, а не в храме. Помню, как тщательно мы укладывали пасхальные корзинки. Куличи, барашки из теста, писанки, колечки домашней колбасы, корешки хрена... Обязательно свечи и веточки букшпана (самшита). У бабушки были специальные салфетки с ручной вышивкой, которые бережно хранились в шкафу и доставались раз в год, чтобы покрыть всю эту нехитрую снедь.

    Период подготовки к Великодним праздникам был долгим: приводили в порядок дом и двор, мыли окна, красили забор, убирались в сарае, засаживали цветами палисадник.
    Мне, ребёнку, всё казалось волшебством и сказкой, и немного игрой. Цветные пасхальные яйца, куличи всех размеров, церковные обряды...
    Теперь бабушки давно нет, нет домика с палисадником, но мы делаем, что можем, что умеем. Мы просто проводники. Жизнь течёт сквозь нас голубой водой, прорастает тонкими ветвями, взрывается молодой листвой. Ничто не может остановить её, даже смерть.

    Опуская само действо освящения куличей, скажу, что дух праздника (и до, и после) витал тогда над нашей улицей неистребимо, в домах, во дворах, и касался каждого, независимо от вероисповедания. Не знаю, где как, а во Львове в эти дни люди становились ближе друг другу. Они улыбались, приветствовали и поздравляли всякого, кого встречали на улице. И всё это было очень искренне, органично и в порядке вещей. Именно эта атмосфера всеобщего подъёма и благости мне вспоминается сейчас, по прошествии времени. В детстве это было несомненным подтверждением того, что все люди – братья и сёстры.

    Куличи бабушка пекла в больших железных кружках и в жестяных банках разного размера (от томатной пасты, болгарского зелёного горошка и ещё чего-то, возможно, тушёнки). Помню, что было несколько больших куличей и целая тьма маленьких. Ими угощали соседей и друзей, а часть несли на кладбище.
    И вот об этом я как раз хотела рассказать отдельно.
    В воскресенье после пасхального завтрака бабушка всегда ездила на кладбище. Там были похоронены её родители, две дочери, мой дед, братик Андрейка, ещё какие-то дальние родственники.
    И вот я помню, как мы собирали "гостинцы", чтобы оставить на каждой могилке по куличику, по крашенному яйцу, по свече...

    Это сложно объяснить, но я попробую.
    Тогда (да и потом, позже) у меня было ощущение, словно мы идём в гости.
    Переступая смерть и ощущение горькой потери, бабушка шла к родственникам так, словно несла им «передачку» (к примеру, в места "заключения"). В том смысле, что это не выглядело, как что-то неестественное. Она вот также носила мне в больницу баночки с бульоном и паровыми котлетами. И вот также два раза в неделю она носила продукты пани Касе (старенькой вдове чьего-то кузена).
    Я хочу сказать, что тогда, в детстве, я не ощущала большой разницы между тем, живы ли эти люди, здесь ли они или уже "там". Бабушкина любовь и преданность своему роду простиралась гораздо дальше, чем кладбищенская ограда. И это вселяло уверенность, что мир проницаем. И граница, что "делит бытиё на жизнь и на иное" – довольно размыта. А значит смерть – лишь условность.
    И где бы ты ни был, к тебе придут любящие и принесут куличик, писанку и веточку букшпана. А если не придут, то помянут в своих молитвах уж точно.

    Вчера в Иерусалиме сошёл Благодатный огонь. Мы все переживаем особое время – каждый своё. Движется оно или нет, не так уж и важно. Пусть каждому (вне конфессий и контекстов) станет теплее и светлее, и праведнее.
    Когда я смотрю, как ровно горит огонёк восковой свечи, поставленной к аналою, весь мой род стоит за моей спиной. И я выпрямляю спину.
    И сердце моё полно любви и благодарности.
    анфас

    (no subject)

    Хороших новостей пока нет, поэтому ничего не рассказываю. Всё ещё ждём результатов иммуногистохимии, надеемся на лучшее. Швы сняли, ношу бандаж, потихоньку расхаживаюсь, ем перетёртые супчики и всякое на пару. Пока всё тяжко, но не унываем.
    В этом году мы без пасочек-куличиков, это немножко грустно.
    Но рецепт мой вам напомню, вдруг пригодится — по ссылке.

    анфас

    (no subject)

    Девочки, мальчики, какой вкусный бульон после пяти суток голодания!!! А какая вкусная вода!... А жизнь какая прекрасная!
    Спасибо вам за добрые комментарии, за поддержку, за вашу веру!
    Итак, про бабушку.
    Когда меня перевели из реанимации в палату, бабушка уже была почти бодрячок (ей удаляли пупковую грыжу), очень умело обращалась со своим бандажом и активно перемещалась по палате и коридору. В палате 7 кроватей, но занято было 4 (потому Кате досталась нормальная кроватка рядом со мной, и никто не был против — ни пациенты, ни персонал).
    Бабушке уже за 70, мне по плечо — маленькая и юркая. Она плохо слышит и, судя по толстым стёклам в очках, плохо видит. Это совершенно не мешает ей коммуницировать. Например, по телефону (а звонили ей часто) она кричала, как молодой отец под окнами роддома. Все были в курсе её разговоров.
    — Не могу разговаривать громко! — кричала она в трубку. — Тут у нас девочка тяжёлая отдыхает!

    Ну, в течение дня это было как-то ничего. А вот нооочью...
    Во-первых, бабушка спит мало. Но эти несколько часов сна она храпит, как маленький бульдозер. Я даже не представляла, что она так умеет. И беспрерывно. Я под такое уснуть не смогла ни разу. Часа в три бабушка просыпается окончательно, и превращается в барабашку. Она чем-то постоянно шуршит, скрипит, щёлкает дверцами тумбочки, ходит в коридор в туалет, потом в коридор к холодильнику, приходит и что-то ест из баночек, потом идёт мыть посуду, потом складывает еду в пакетик и несёт в холодильник. Потом ложится в кровать, с хрустом расстёгивает свой бандаж и затихает минут на 10...
    Но нет! Что-то забыла! С хрустом застёгивает бандаж, встаёт, достаёт из тумбочки бутылку воды и громко пьёт. Потом идёт в туалет, потом шуршит какими- то пакетиками, и так по кругу... Часов в пять утра, умаявшись, она садится на кровать, складывает ручки на коленях и смотрит в окно. А вот после того, как все проснутся, получат свои уколы и капельницы, бабушка сладко засыпает.

    А в ночь накануне выписки, часа в два, лёжа в кровати, она смахнула какой-то пакет со снедью с тумбочки. Баночки, бутылочки мисочки-ложечки посыпались на кафельный пол с невероятным грохотом и раскатились под кроватями. Все резко проснулись, вскинули головы. Катя резко вскочила с кровати, посмотрела на меня. Я махнула ей рукой, мол, ложись, и она тут же опять уснула. Остальные помотали головами и тоже уснули. Бабушка затаилась, как мышь. 5 минут, 10, 15...
    Я думаю: «Уф, наконец-то посплю!»
    И вдруг слышу, как бабушка с хрустом застёгивает свой бандаж! Тихонько сползает с кровати, включает фонарик (наверное, в телефоне), становится на четвереньки и ползёт под кроватями, собирая свои скарбы.
    Если бы в это время зашла медсестра, в реанимации было бы одним пациентом больше.
    Потом бабушка умаялась, пошла поела, пошуршала, похрустела, улеглась и захрапела, как маленький бульдозер.
    Короче, мы тут очень рады, что она поправилась! Дай Бог ей здоровья!
    Сегодня я поспала немножко подольше.

    анфас

    из архивов

    Когда в твоей жизни не происходит ничего большого, начинаешь зацикливаться на мелочах.
    Наверное, так начинаются паранойи.
    Когда бабушка была уже прикована к постели, ей непременно нужно было, чтобы вазон с аспарагусом был повёрнут именно вот этой стороной к стеклу, а салфетка на комоде свисала бы только определённым образом.
    А ещё чтобы занавеска была чуть сдвинута влево, а коврик не касался ножки шкафа.
    Чтобы сперва подавали суп, а потом салат, и полотенце голубое. Голубое, а не вот это!
    Возможно, бабушке хотелось таким образом контролировать порядок хотя бы в близлежащем пространстве. Чтобы создавалось впечатление, что она своей волей может поменять его так и эдак.
    Возможно, неусыпное внимание к мелочам отвлекало её от чего-то другого, над чем она была уже не властна.
    Время текло однообразно, и мелочи множились, определяя неизменный устав отношения к себе. И потом долго ещё салфетку стелили именно вот так, а вазон поворачивали именно вот туда.

    Когда мысленно я возвращаюсь в места, где мне было хорошо или спокойно, где было безопасно, там всегда всё на своих местах. Ни одну мелочь нельзя сдвинуть или переложить.
    Даже люди из прошлого сидят в тех же позах, на тех же стульях и диванах.
    И только силой воображения я могу перетасовать персонажей или какие-то предметы. Но я предпочитаю этого не делать - так спокойней. Так во всём – привычный безопасный порядок.
    Когда в твоей жизни не происходит ничего большого, начинаешь зацикливаться на воспоминаниях. И это представляется единственной территорией, которую ты способна контролировать.
    Но это обман, это самообман. Мы ничего не можем контролировать – ни вчера, ни завтра (ни сегодня, по большому счёту). Мы можем только тратить свою энергию, свои внутренние ресурсы на эти напрасные усилия. Мы можем успокаивать себя, что всё под контролем, и пытаться просчитывать свою жизнь на сколько-то времени вперёд. А ни вперёд, ни назад она не просчитывается.
    Просто иногда действительность совпадает с нашими ожиданиями.
    Лишь иногда. Потому что у нас очень много ожиданий, слишком много...