Category: литература

зайцы Франки цв.

Что тут можно почитать


  • тут собраны все стихи
  • отдельно цикл Письма к Тэйми
  • и просто письма Кате
  • вот здесь - результаты любви
  • как я это чувствую - нутряки

  • а это все мои рассказы
  • воспоминания о детстве
  • кое-что про время
  • о тех, кого я помню

  • сказка про Франку и её зайцев
  • а здесь Фея по фамилии Дура
  • тут послушать мои песни
  • посмотреть видео

  • посмотреть мои фотографии
  • полюбоваться на котика Баку
  • мои кулинарные рецепты
  • где купить мои книжки
  • ну и традиционные сто фактов



    У меня рак и мне нужна ваша поддержка!
    кликните на картинку, чтобы прочесть мою историю

    _________________________________
    Комментарии скрыты - на всякий случай,
    если вам есть что сказать конфиденциально.
  • анфас

    из архивов

    Когда действительно понимаешь, что жизнь конечна, время ограничено, а мы внезапно смертны, становишься внимательнее к простым вещам. Начинаешь бережней относиться к близким, пристальней вглядываться в глаза любимых.
    Раньше казалось, если вдруг узнаешь, что отпущено мало, начнёшь ускоряться, чтобы всё успеть: сделать то и это, побывать там-то и там-то, ужаться в короткие сроки... Нет. Оказалось, наоборот, замедляешься, вынимаешь себя из суеты, вечного дедлайна и непрерывного бега, осматриваешься, созерцаешь.
    Торопиться некуда, да и незачем. Уже можно позволить себе жить в своём ритме (раньше и не догадывалась, каков он), можно прочувствовать себя насквозь (иногда принудительно, но что делать). Можно, наконец-то, учиться радости, настоящей глубинной радости, уже не отвлекаясь на раздирающие тебя страсти и необходимость держать лицо.

    Однажды в шестом классе я безответно влюбилась в мальчика из старшей школы. Хорошо помню, что радости в этом не было никакой. Никаких бабочек в животе, трепета и восторга. Были лишь мука и страдание., трагичные стихи и чёрная безнадёга. Это длилось какое-то время, а потом, конечно, сошло на нет, поскольку душа всегда тяготеет к свету и благости.
    И лишь спустя много лет я твердо усвоила, что нужно разрывать отношения, которые совсем не приносят радости, нужно поменьше общаться с безрадостными людьми и уходить из мест, где твоя радость идёт на прокорм чёрным дырам. Но прежде всего, нужно научиться продуцировать радость и светиться ею, не смотря ни на что.
    Быть загадочно трагичным, обиженным и непонятым — легко. Труднее быть счастливым, довольным и открытым. Учитесь радости! Это делает трудное легким, а тёмное светлым. Даже там, где ничего уже нельзя поделать, всегда можно порадоваться, что вы ещё существуете.
    анфас

    Милорад Павич

    • Один из верных путей в истинное будущее – это идти в том направлении, в котором растет твой страх.

    • Человек, чье сердце полно молчания, совсем не таков, как тот, чье сердце полно тишины.

    • Читатель находит в книгах то, чего не может найти в ином месте, а не то, что писатель внес в роман.

    • Жизнь не может быть лекарством от смерти, хотя смерть – безусловно лекарство от жизни.

    • Судьбу женщины всегда решает ее "да", а судьбу мужчины - его "нет".

    • Из всего, что есть на свете, мысли больше всего похожи на боль.

    • Будущее - не невеста, оно не спрашивает, берем мы его или нет.

    • Короче говоря, если вы что-то ищете и не находите, не теряйте надежды. Может быть, это "что-то" найдет вас.
    анфас

    (no subject)

    Какое изумительное видео мне прислали! Это музыкально-литературная постановка по моим книжкам о Полине. Как оригинально сделано, как душевно. Мне очень понравилось.
    Режиссёр — Елена Никифорова из Москвы. «Полинки» — юные актрисы детского театра. Этот мини-спектакль даже занимал первые места на разных конкурсах и фестивалях. Постановка ещё от прошлого года, но я посмотрела только сегодня. Приятно как!

    анфас

    (no subject)

    Смотри, как перевозят снег
    В небесной лодке.
    Какой короткий выпал век,
    Какой короткий.
    Чего искала, кем была,
    О чём мечтала?..
    А снег осыплется с весла —
    И нас не стало.

    Не стало неба и земли,
    Ни крыш, ни улиц,
    Как будто взрослые ушли
    И не вернулись,
    Как будто смотришь из окна
    И ждёшь ответа...
    Лишь лодка белая видна
    Над белым светом.

    Очнёшься в городе пустом —
    Туман и слякоть.
    Уже не вспомнить ни о ком
    И не заплакать.
    Как скоротечен человек —
    И сам не знает.
    Качнётся лодка, ляжет снег,
    И полегчает...
    анфас

    (no subject)

    Не обессудь, не обесточь, не обесправь.
    Какая узкая тропинка в эту «навь».
    Мы четверть века собираем сундуки,
    А все пожитки — только ноты да стихи.

    А все пожитки — только ноты да стихи,
    Да вычитать из добродетелей грехи.
    И даже если на перроне ждут-пождут,
    То остановка не длиннее двух минут.

    А остановка не длиннее двух минут,
    Родные лица мимо окон проплывут,
    Глаза собачьи, детский гомон, чепуха...
    С тебя слетает время, словно шелуха.

    С тебя слетает время, словно шелуха,
    Окликнешь юность, а она уже глуха.
    Не обесправь, не обессудь, не обесточь,
    Покуда путник пробирается сквозь ночь.

    Покуда путник пробирается сквозь ночь,
    Он никому уже не сын, уже не дочь,
    Он не себе, не тем, не этим... он Ему.
    Ему, и больше в целом мире никому.
    анфас

    (no subject)

    У меня к вам такой вопрос. Только к тем, у кого есть все три сборника моих стихов. Только серьёзно. Вам какой из трёх больше нравится? Только не пишите «все три», или «они разные», или «трудно выбрать». Вот если бы была возможность заиметь только один.
    Можно просто циферку написать:
    1 - «До востребования» (чёрная)
    2 - «Отправлено тчк» (белая)
    3 - «Fragile» (крафтовая)

    Я объясню. Иногда у меня просят одну книгу из трёх. И говорят: «Ну выберите на свой вкус, что-нибудь самое-самое»... Ну, блииин...
    анфас

    (no subject)

    Вернулись в Харьков.
    С понедельника в больницу.
    На подоконнике снова зацвела орхидея Vanda. У неё совершенно инопланетные цветы... Внутри меня пустота и тишь. Внутри меня идёт снег, и невидимые слёзы застывают там хрустальными сосульками. Топить этот лёд стоит невероятных усилий.
    Из наших окон волшебный вид на храм Жён-Мироносиц (по утрам слышны колокола). Однажды я даже упоминала его в стихах...

    * * *

    Когда-нибудь, когда меня не станет,
    Когда качаться маятник устанет,
    Когда любовь моя пройдёт по краю,
    Мои черты уже не повторяя,
    Мои черты уже не узнавая,
    О, как, наверно, буду не права я,
    Пытаясь всё запомнить и отметить,
    Чтобы потом найти на этом свете
    И обернуть в привычную оправу.
    О, как мы все на этот счёт не правы...
    А до тех пор стоять на этом месте,
    Пока собор макает в небо крестик
    И облака случайные цепляет.
    И облака плывут и исчезают...

    Где вышел срок унынию и муке,
    Стоят деревья вширь раскинув руки,
    Готовы каждый миг сомкнуть объятья.
    О, что смогу прощанием назвать я?
    Вот этот мостик между сном и явью?
    Вот этот взгляд, наполненный печалью?
    Вот этот выдох между "был" и "не был"?
    Вот эту нежность, тонущую в небе?

    Душа моя, покуда горний ветер
    Ещё ласкает крыши на рассвете,
    Покуда воздух полон ожиданья,
    Любовь не знает страха расставанья,
    Любовь не знает холода забвенья,
    Любовь не знает муки сожаленья –
    Она слепа, а значит, беспристрастна.
    И потому мы верим не напрасно,
    Пока она ещё парит над нами,
    И мы глядим на мир её глазами.

    анфас

    (no subject)

    Меня сегодня спросили, какая моя любимая сказка. Я никогда об этом не задумывалась. Среди знакомых в тренде «Маленький принц», «Алиса в стране чудес» и «Снежная королева». И ещё «Про ёжика и медвежонка». Наверное, у меня нет любимой сказки.
    В связи с этим попыталась вспомнить, читала ли мама мне на ночь, пела ли колыбельные — и ничего такого не помню. Кажется, я всегда засыпала одна, и темнота пугала меня своими звуками и невидимыми чудищами.
    По-настоящему на ночь мне читали лишь однажды. И это была совсем чужая мама.
    Мне было уже восемь лет, и я заночевала у Ксюши после её дня рождения. Мы с Ксюшей в то время за одной партой сидели и жили практически через улицу. И её мама читала перед сном младшему сынишке. А мы с Ксюшкой лежали рядом на диванчике.
    Помню как сейчас, это была «Малахитовая шкатулка» Бажова. Я боялась пошевелиться, боялась, что это волшебство кончится. Ксюша с братом давно спали, а их мама всё читала мне и читала, пока сказка не кончилась.
    А я ещё долго лежала, глядя в темноту, и старалась не плакать.

    Читал ли мне папа? Вряд ли... Как-то совсем рано его не стало в моей жизни. Почему-то самое яркое воспоминание, связанное с ним, как я стою в колготках на диване, мы пришли с прогулки, и папа снимает с меня свитерок через голову. А свитерок такой, знаете, с двумя пуговками на плече. И эти пуговки застёгнуты. И свитер давит мне уши, и больно, а папа тянет и тянет. А я понимаю, что пуговки застёгнуты, только сказать не могу – я ещё, вообще, толком не умею разговаривать.

    А потом, когда я уже жила с бабушкой, мама придумала с этими пластинками…
    Она купила мне «Карлсона», «Бременских музыкантов» и «Ослика, который искал счастья». Вот этот маленький белый ослик – это была большая трагедия моего детства. Там была такая песенка, от которой я каждый раз плакала. Потом в моей жизни было много песен с подобным эффектом. Но тогда… тогда мне было четыре года, и казалось, что нет на свете никого несчастнее меня и этого ослика.
    И я знала, что сказка кончается, в общем-то, хорошо. Но каждый раз ужасно мучалась, слушая её. А не слушать тоже не могла.
    И однажды я сломала пластинку. Я положила её на кресло и прыгнула двумя ногами.
    Пластинка разломалась на три куска.
    Это был, пожалуй, единственный акт вандализма за все четыре года моей праведной жизни.
    Более того, маме я сказала, что пластинка потерялась.

    Я никогда больше не слышала этой сказки. Хотя потом сделали даже мультфильм кукольный, по мотивам. Там какой-то незнакомый мне ослик тоже ходил с пустым мешочком для счастья. Но он меня совсем не трогал.
    Мой ослик был мёртв, и не было ничего такого, что могло бы его оживить.

    Когда меня спрашивали, кого я больше люблю, маму или папу, я отвечала в зависимости от ситуации. Хотя в душе понимала, что больше люблю бабушку. Но бабушка никогда об этом не спрашивала. А я никогда не говорила.
    Я очень долго не умела говорить о своей любви. Мне порой кажется, что я до сих пор этому не научилась.

    У моей минской подруги двое деток. Как-то на зимние праздники я гостила у неё, когда дочке было десять лет, а сыну два с небольшим.
    Каждый вечер перед сном она пела детям «Купалинку». Каждый божий вечер! Она садилась между детскими кроватками и пела. А детки тихонько подпевали, очень нежно и красиво.
    И вот несколько вечеров кряду я была допущена до этого таинства.
    Мы закрывались в детской, словно в волшебной шкатулке, и пели в четыре голоса. В комнате было темно, и звук плыл где-то под потолком. И всё было похоже на декорацию к сказке.
    За окном падали медленные снежные хлопья, а высоко в ночном небе проплывал маленький белый ослик.
    И, клянусь вам, он мне улыбался.