Category: литература

зайцы Франки цв.

Что тут можно почитать


  • тут собраны все стихи
  • отдельно цикл Письма к Тэйми
  • и просто письма Кате
  • вот здесь - результаты любви
  • как я это чувствую - нутряки

  • а это все мои рассказы
  • воспоминания о детстве
  • кое-что про время
  • о тех, кого я помню

  • сказка про Франку и её зайцев
  • а здесь Фея по фамилии Дура
  • тут послушать мои песни
  • посмотреть видео

  • посмотреть мои фотографии
  • полюбоваться на котика Баку
  • мои кулинарные рецепты
  • где купить мои книжки
  • ну и традиционные сто фактов



    У меня рак и мне нужна ваша поддержка!
    кликните на картинку, чтобы прочесть мою историю

    _________________________________
    Комментарии скрыты - на всякий случай,
    если вам есть что сказать конфиденциально.
  • анфас

    из архивов

    Когда действительно понимаешь, что жизнь конечна, время ограничено, а мы внезапно смертны, становишься внимательнее к простым вещам. Начинаешь бережней относиться к близким, пристальней вглядываться в глаза любимых.
    Раньше казалось, если вдруг узнаешь, что отпущено мало, начнёшь ускоряться, чтобы всё успеть: сделать то и это, побывать там-то и там-то, ужаться в короткие сроки... Нет. Оказалось, наоборот, замедляешься, вынимаешь себя из суеты, вечного дедлайна и непрерывного бега, осматриваешься, созерцаешь.
    Торопиться некуда, да и незачем. Уже можно позволить себе жить в своём ритме (раньше и не догадывалась, каков он), можно прочувствовать себя насквозь (иногда принудительно, но что делать). Можно, наконец-то, учиться радости, настоящей глубинной радости, уже не отвлекаясь на раздирающие тебя страсти и необходимость держать лицо.

    Однажды в шестом классе я безответно влюбилась в мальчика из старшей школы. Хорошо помню, что радости в этом не было никакой. Никаких бабочек в животе, трепета и восторга. Были лишь мука и страдание., трагичные стихи и чёрная безнадёга. Это длилось какое-то время, а потом, конечно, сошло на нет, поскольку душа всегда тяготеет к свету и благости.
    И лишь спустя много лет я твердо усвоила, что нужно разрывать отношения, которые совсем не приносят радости, нужно поменьше общаться с безрадостными людьми и уходить из мест, где твоя радость идёт на прокорм чёрным дырам. Но прежде всего, нужно научиться продуцировать радость и светиться ею, не смотря ни на что.
    Быть загадочно трагичным, обиженным и непонятым — легко. Труднее быть счастливым, довольным и открытым. Учитесь радости! Это делает трудное легким, а тёмное светлым. Даже там, где ничего уже нельзя поделать, всегда можно порадоваться, что вы ещё существуете.
    анфас

    Милорад Павич

    • Один из верных путей в истинное будущее – это идти в том направлении, в котором растет твой страх.

    • Человек, чье сердце полно молчания, совсем не таков, как тот, чье сердце полно тишины.

    • Читатель находит в книгах то, чего не может найти в ином месте, а не то, что писатель внес в роман.

    • Жизнь не может быть лекарством от смерти, хотя смерть – безусловно лекарство от жизни.

    • Судьбу женщины всегда решает ее "да", а судьбу мужчины - его "нет".

    • Из всего, что есть на свете, мысли больше всего похожи на боль.

    • Будущее - не невеста, оно не спрашивает, берем мы его или нет.

    • Короче говоря, если вы что-то ищете и не находите, не теряйте надежды. Может быть, это "что-то" найдет вас.
    анфас

    (no subject)

    Смотри, как перевозят снег
    В небесной лодке.
    Какой короткий выпал век,
    Какой короткий.
    Чего искала, кем была,
    О чём мечтала?..
    А снег осыплется с весла —
    И нас не стало.

    Не стало неба и земли,
    Ни крыш, ни улиц,
    Как будто взрослые ушли
    И не вернулись,
    Как будто смотришь из окна
    И ждёшь ответа...
    Лишь лодка белая видна
    Над белым светом.

    Очнёшься в городе пустом —
    Туман и слякоть.
    Уже не вспомнить ни о ком
    И не заплакать.
    Как скоротечен человек —
    И сам не знает.
    Качнётся лодка, ляжет снег,
    И полегчает...
    анфас

    (no subject)

    Не обессудь, не обесточь, не обесправь.
    Какая узкая тропинка в эту «навь».
    Мы четверть века собираем сундуки,
    А все пожитки — только ноты да стихи.

    А все пожитки — только ноты да стихи,
    Да вычитать из добродетелей грехи.
    И даже если на перроне ждут-пождут,
    То остановка не длиннее двух минут.

    А остановка не длиннее двух минут,
    Родные лица мимо окон проплывут,
    Глаза собачьи, детский гомон, чепуха...
    С тебя слетает время, словно шелуха.

    С тебя слетает время, словно шелуха,
    Окликнешь юность, а она уже глуха.
    Не обесправь, не обессудь, не обесточь,
    Покуда путник пробирается сквозь ночь.

    Покуда путник пробирается сквозь ночь,
    Он никому уже не сын, уже не дочь,
    Он не себе, не тем, не этим... он Ему.
    Ему, и больше в целом мире никому.
    анфас

    (no subject)

    Меня сегодня спросили, какая моя любимая сказка. Я никогда об этом не задумывалась. Среди знакомых в тренде «Маленький принц», «Алиса в стране чудес» и «Снежная королева». И ещё «Про ёжика и медвежонка». Наверное, у меня нет любимой сказки.
    В связи с этим попыталась вспомнить, читала ли мама мне на ночь, пела ли колыбельные — и ничего такого не помню. Кажется, я всегда засыпала одна, и темнота пугала меня своими звуками и невидимыми чудищами.
    По-настоящему на ночь мне читали лишь однажды. И это была совсем чужая мама.
    Мне было уже восемь лет, и я заночевала у Ксюши после её дня рождения. Мы с Ксюшей в то время за одной партой сидели и жили практически через улицу. И её мама читала перед сном младшему сынишке. А мы с Ксюшкой лежали рядом на диванчике.
    Помню как сейчас, это была «Малахитовая шкатулка» Бажова. Я боялась пошевелиться, боялась, что это волшебство кончится. Ксюша с братом давно спали, а их мама всё читала мне и читала, пока сказка не кончилась.
    А я ещё долго лежала, глядя в темноту, и старалась не плакать.

    Читал ли мне папа? Вряд ли... Как-то совсем рано его не стало в моей жизни. Почему-то самое яркое воспоминание, связанное с ним, как я стою в колготках на диване, мы пришли с прогулки, и папа снимает с меня свитерок через голову. А свитерок такой, знаете, с двумя пуговками на плече. И эти пуговки застёгнуты. И свитер давит мне уши, и больно, а папа тянет и тянет. А я понимаю, что пуговки застёгнуты, только сказать не могу – я ещё, вообще, толком не умею разговаривать.

    А потом, когда я уже жила с бабушкой, мама придумала с этими пластинками…
    Она купила мне «Карлсона», «Бременских музыкантов» и «Ослика, который искал счастья». Вот этот маленький белый ослик – это была большая трагедия моего детства. Там была такая песенка, от которой я каждый раз плакала. Потом в моей жизни было много песен с подобным эффектом. Но тогда… тогда мне было четыре года, и казалось, что нет на свете никого несчастнее меня и этого ослика.
    И я знала, что сказка кончается, в общем-то, хорошо. Но каждый раз ужасно мучалась, слушая её. А не слушать тоже не могла.
    И однажды я сломала пластинку. Я положила её на кресло и прыгнула двумя ногами.
    Пластинка разломалась на три куска.
    Это был, пожалуй, единственный акт вандализма за все четыре года моей праведной жизни.
    Более того, маме я сказала, что пластинка потерялась.

    Я никогда больше не слышала этой сказки. Хотя потом сделали даже мультфильм кукольный, по мотивам. Там какой-то незнакомый мне ослик тоже ходил с пустым мешочком для счастья. Но он меня совсем не трогал.
    Мой ослик был мёртв, и не было ничего такого, что могло бы его оживить.

    Когда меня спрашивали, кого я больше люблю, маму или папу, я отвечала в зависимости от ситуации. Хотя в душе понимала, что больше люблю бабушку. Но бабушка никогда об этом не спрашивала. А я никогда не говорила.
    Я очень долго не умела говорить о своей любви. Мне порой кажется, что я до сих пор этому не научилась.

    У моей минской подруги двое деток. Как-то на зимние праздники я гостила у неё, когда дочке было десять лет, а сыну два с небольшим.
    Каждый вечер перед сном она пела детям «Купалинку». Каждый божий вечер! Она садилась между детскими кроватками и пела. А детки тихонько подпевали, очень нежно и красиво.
    И вот несколько вечеров кряду я была допущена до этого таинства.
    Мы закрывались в детской, словно в волшебной шкатулке, и пели в четыре голоса. В комнате было темно, и звук плыл где-то под потолком. И всё было похоже на декорацию к сказке.
    За окном падали медленные снежные хлопья, а высоко в ночном небе проплывал маленький белый ослик.
    И, клянусь вам, он мне улыбался.
    анфас

    (no subject)

    Пусть это будет постик для поздравлений. Всё равно ведь засыплете сообщениями все мои мессенджеры и е-мейлы (люблю вас и за это тоже!).

    Когда мир рассматривает тебя пристальней, чем ты его, чувствуешь себя неблагодарным туристом (впрочем, кто мы ему?)... Вся наша жизнь — обзорная экскурсия. И кажется, чем больше успеешь увидеть, тем больше опыта приобретёшь. И глазеем по сторонам, выискивая, за что бы зацепиться взглядом, и как бы так исхитриться, чтобы получить максимум острых впечатлений и удовольствий. Смотреть вглубь, медленно и внимательно добывать драгоценную породу из тайных слоёв мироздания — нам кажется скучным и энергозатратным.
    Один мой друг (удивительно талантливый, тонкий и образованный человек) не любит говорить о литературе, потому что не читает художественных книг. Он всю жизнь читает только четыре книги и не испытывает жадности до других новых историй (не спрашивайте, какие книги, я уже не помню). На вопрос «как же это возможно?», отвечает, что ему этих четырёх достаточно. Что каждый раз перечитывая он находит в них что-то любопытное, и всегда есть почва для размышлений и новых пониманий. Наверное, так верующие читают Библию...
    Наша жизнь, как книга. Но нам каждый раз хочется почитать и подправить чью-то ещё. Отвлечься, сравнить... посетовать, что у нас картинок меньше, что шрифт не так изыскан, бумага не так хороша, обложка попроще. Неблагодарные мы читатели. Да и писатели так себе.

    Я перевернула ещё одну страницу своей книги, оставила в прошлом ещё один год, ещё одну главу своей истории. Это моя любимая книга. Теперь я стараюсь читать её пристальней, замечать то, что не увидела между строк, чему не придала значение.
    Ещё одна страница... В этот раз мне не хочется подводить никаких итогов.
    В Украине уже 21 ноября, среда. Я помню один свой день рождения, который тоже выпал на среду. Это было много лет назад, я была беременна дочкой, которая должна была родиться совсем скоро. Беременность протекала не очень гладко, и несколько месяцев до родов я лежала в больнице. Но на день рождения меня отпустили домой на пару дней. Тогда у меня не было ни мобильного телефона, ни интернета (тогда ещё случалось, что поздравления слали открытками и телеграммами). И я хорошо помню, что мне тогда желали все друзья и родственники. Все желали одного и того же. И все эти пожелания сбылись ровно через две недели (тоже в среду). Я родила прекрасную здоровую девочку. Это было Чудо новой жизни, к которому я была причастна самым непосредственным образом.
    Сегодня, как и тогда, я знаю, что будут желать мне все родные и друзья, все близкие и далёкие. И я очень хочу, чтобы это Чудо тоже случилось. И пусть эпилог этой книги будет написан ещё не скоро. Слишком много осталось чистых страниц, неначертанных слов, нерастраченной нежности, невысказанной благодарности... Ещё бы времени и сил.

    * * *

    Ну, и чтобы немного снизить пафос вышесказанного. Цветы, сувениры, шоколадки — лучше отправлять переводом на любой из моих счетов. Всё это будет конвертировано в моё лечение.
    Какое-то время назад, чисто из любопытства, я сложила суммы, потраченные на химиотерапию и таргетные препараты в среднем за год. Туда же прибавила счета за операции, облучение, диагностику, анализы, лекарства... Я не учитывала расходы на еду, одежду, транспорт, коммуналку и уж тем более на всякие радости и удовольствия. Только исключительно на лечение.
    Так вот, один час моей жизни стоит приблизительно 5$.
    И вы можете подарить мне немного времени...

    Карта Сбербанка (рос.рубли): 4276380016878493
    Карта Приватбанка (гривны): 4149499310150311
    Из-за рубежа (мультивалютный счёт): LT987180300014726113
    PayPal: in4jam@gmail.com
    Яндекс-кошелёк: 410014635349419
    WesternUnion, MoneyGram и т.п.: Olena Kasyan, Ukraine
    анфас

    Из книжки «Фея по фамилии Дура»

    Совсем одинокая

    Когда мама опаздывает на работу, она очень быстро собирается и быстро разговаривает. И немножко злится.
    Я сижу на кухне и пью молоко. Ну, не пью, а так… оно остыло, и там пенка.
    Пани Ядзя вчера говорила, что самое страшное – это одиночество. И я теперь всё утро об этом думаю, но до конца додумать не могу. Сейчас мама уйдёт на работу, и я буду совсем-совсем одинокая.
    Одиночество... один-ночество... Это когда ты ночью совсем один. А если днём?
    А мама говорит:
    - Быстро допивай! Ковыряется она тут… постель ещё не убрала!
    Мама говорит:
    - Ты не видела мою сумку? Не сутулься, Полина.
    Мама говорит:
    - Я побежала. Потом позвоню, веди себя хорошо. Молоко пей, давай!
    И побежала.
    И я тогда встаю и выливаю молоко в умывальник. А никто меня не ругает! И я думаю, что одиноким быть не так уж и плохо, потому что делаешь, что хочешь. Это почти, как быть взрослым!

    Кася с Данкой начинают ссориться во дворе. Они очень громкие, их всегда слышно. И Кася даже плачет и бежит ябедничать пани Ядзе. А Данка задирает голову и кричит:
    - Полина, Полина! Выходи!
    - Я не могу, - говорю, – у меня одиночество!
    - Что у тебя?
    - О-ди-но-че-ство! Понимаешь? - и задёргиваю штору.
    А Данка так и стоит с разинутым ртом. У неё не бывает одиночества – у неё сестра-близняшка. А вот если бы у меня…
    Я бегу к зеркалу и показываю язык своему отражению. И думаю, что вдруг оно обидится? Она. Та девочка в зеркале, которая я. Я же не знаю, как ей там живётся. Вдруг она совсем-совсем одинокая? У неё только я и есть. Да и то, когда я к ней подхожу.
    И тогда я приношу из кухни стул и сажусь перед зеркалом.
    - Не бойся, - говорю. – Я с тобой немножко побуду.
    А она улыбается.

    Когда я совсем-совсем одинокая, я могу примерять мамины босоножки и не убирать постель, могу смотреть телевизор, сколько захочу, и есть сливы из компота без всякого компота. Ещё я могу выдумывать телефонные номера, звонить по ним и слушать, как там отвечают: «Алло! Алло! Кто это? Говорите громче, вас не слышно! Алло!»
    Одиночество – это совсем не скучно.
    А потом я уже всё переделала - и походила уже, и полежала, и посидела. И посмотрела телевизор, и помыла чашку, и порисовала. И завязала себе бант, и развязала. И накрасила губы маминой помадой, и поела слив из компота.
    А одиночество всё никак не кончается и не кончается.
    Тогда я ещё посмотрела телевизор, и ещё полежала, и постояла у окна, и раздела всех кукол, и опять одела…
    И подумала, что одиночество – это когда всё одинаковое. Когда можно по кругу делать всё, что захочешь, а ничего не хочется.
    И тогда я пошла на кухню, налила себе молока и стала ждать маму.



    * * *

    Всю книгу можно прочесть здесь.
    Иллюстрации Виктории Кирдий.
    Во втором переиздании книга называется «Фея по имени Полина». Она вышла на русском и украинском языках. Продаётся на сайте издательства.
    анфас

    (no subject)

    Питер! В понедельник 1 октября мои друзья решили организовать благотворительный концерт в мою пользу. Они будут читать мои стихи и прозу. Там будут мои книги. Это состоится в Sound-Cafe «LADЫ». Вход свободный. Утром я прилечу в Питер и намереваюсь вечером поприсутствовать на этом мероприятии, если всё сложится хорошо. Это значит, что у нас будет возможность повидаться.
    Только я очень вас прошу, давайте не будем обниматься и целоваться. У меня сейчас очень низкий иммунитет и большой риск инфекций. А читать стихи в марлевой повязке мне не хочется. Я вас всех люблю и надеюсь на понимание.
    Все подробности — по ссылке.