?

Log in

No account? Create an account
pristalnaya
21 Ноябрь 2015 @ 16:25

  • тут собраны все стихи
  • отдельно цикл Письма к Тэйми
  • и просто письма Кате
  • вот здесь - результаты любви
  • как я это чувствую - нутряки

  • а это все мои рассказы
  • воспоминания о детстве
  • кое-что про время
  • о тех, кого я помню

  • сказка про Франку и её зайцев
  • а здесь Фея по фамилии Дура
  • тут послушать мои песни
  • посмотреть видео

  • посмотреть мои фотографии
  • полюбоваться на котика Баку
  • мои кулинарные рецепты
  • где купить мои книжки
  • ну и традиционные сто фактов



    У меня рак и мне нужна ваша поддержка!
    кликните на картинку, чтобы прочесть мою историю

    _________________________________
    Комментарии скрыты - на всякий случай,
    если вам есть что сказать конфиденциально.
    Метки:
  •  
     
    pristalnaya
    12 Июнь 2019 @ 14:52
    Когда действительно понимаешь, что жизнь конечна, время ограничено, а мы внезапно смертны, становишься внимательнее к простым вещам. Начинаешь бережней относиться к близким, пристальней вглядываться в глаза любимых.
    Раньше казалось, если вдруг узнаешь, что отпущено мало, начнёшь ускоряться, чтобы всё успеть: сделать то и это, побывать там-то и там-то, ужаться в короткие сроки... Нет. Оказалось, наоборот, замедляешься, вынимаешь себя из суеты, вечного дедлайна и непрерывного бега, осматриваешься, созерцаешь.
    Торопиться некуда, да и незачем. Уже можно позволить себе жить в своём ритме (раньше и не догадывалась, каков он), можно прочувствовать себя насквозь (иногда принудительно, но что делать). Можно, наконец-то, учиться радости, настоящей глубинной радости, уже не отвлекаясь на раздирающие тебя страсти и необходимость держать лицо.

    Однажды в шестом классе я безответно влюбилась в мальчика из старшей школы. Хорошо помню, что радости в этом не было никакой. Никаких бабочек в животе, трепета и восторга. Были лишь мука и страдание., трагичные стихи и чёрная безнадёга. Это длилось какое-то время, а потом, конечно, сошло на нет, поскольку душа всегда тяготеет к свету и благости.
    И лишь спустя много лет я твердо усвоила, что нужно разрывать отношения, которые совсем не приносят радости, нужно поменьше общаться с безрадостными людьми и уходить из мест, где твоя радость идёт на прокорм чёрным дырам. Но прежде всего, нужно научиться продуцировать радость и светиться ею, не смотря ни на что.
    Быть загадочно трагичным, обиженным и непонятым — легко. Труднее быть счастливым, довольным и открытым. Учитесь радости! Это делает трудное легким, а тёмное светлым. Даже там, где ничего уже нельзя поделать, всегда можно порадоваться, что вы ещё существуете.
     
     
     
    pristalnaya
    17 Февраль 2019 @ 10:51
    Дора

    Когда утром я надеваю синее платье – я немая Дора.
    Я иду через двор, киваю дворнику, перепрыгиваю через лужу у ворот.
    В синем платье я Дора-почтальонка. Я несу большую сумку и пою песни в своей голове.
    Мне не нужно нигде останавливаться надолго, чтобы поболтать.

    Когда днём я надеваю белое платье – я весёлая танцовщица Дотти.
    Я хожу в балетную школу и тяну носок у станка.
    Мне нравится, как шуршат крахмальные пачки.
    Я немая Дотти, но я не глухая. Я слышу, как шепчутся за моей спиной, и тяну носок ещё сильнее.

    Когда вечером я надеваю красное платье – я малышка Додо.
    Я любовница директора балетной школы, старого развратника Джулио. Немая счастливица Додо, засыпанная цветами и подарками.
    И даже жена Джулио относится ко мне с пониманием.
    Быть немой в красном платье – горше всего.

    Когда ночью я надеваю чёрное платье – я просто немая Долорес.
    Я мелю крупные зёрна арабики и варю кофе. Чёрный, как твои глаза, горький, как моя любовь.
    Я сажусь писать тебе письма и беззвучно плачу.
    Я пишу тебе обо всём, о чём молчала за день: о Доре в синем… о Дотти в белом… о Додо в красном…
    Я кричу, как большая рыба, и, заламывая плавники, уплываю к утру в немые сны.

    Завтра я пойду и куплю себе жёлтое платье, радостное жёлтое платье!
    Я надену его и отправлю тебе все письма сразу.
    Целый отряд почтальонов с огромными сумками постучит в твою дверь.
    Ты будешь читать долго-долго, перебирая буквы, как зёрна арабики…
    И если в конце концов ты не онемеешь, значит, нет справедливости на свете.


    Иллюстрация Вики kirdiy
     
     
    pristalnaya
    29 Июль 2018 @ 10:49
    Лето густое и вязкое, как молодой мёд, как черничное варенье. Город за день нагревается до состояния миража и кажется нереальным. Усталые голуби спят в тени прямо на газонах.
    Листаю старые черновики. Вижу, как меняется моя реальность. Временами всё ещё чувствую себя абитуриентом, не выучившим экзамен...

    Нам изначально не выдали никаких инструкций, никаких ориентировок – куда взрослеть, кого любить, чем заниматься, как разобраться во всём происходящем.
    Пытаясь выстроить какую-то стройную систему, объяснимую и безопасную, в какой-то момент застаёшь себя на этапе очередной перезагрузки. Всё распадается на сюжеты и факты, на понимания и заблуждения. Нужно выбрать что-то, с чего начать. Что-то, с чего продолжить...
    К обеду меняется погода – то ветрено, то душно, то облака, то солнце. Голова делается туманной, и можно уснуть, не донеся чашку с чаем до рта.

    По утрам очень странное, какое-то почти нездешнее чувство, словно ходишь по Божьей ладони и замираешь каждый раз, пытаясь удержать равновесие.
    К вечеру такая усталость, словно мы извели друг на друга всё своё остроумие, восхищение и упрямство. И нужно исхитриться уснуть так, чтобы вынырнуть чуть дальше, чем вчера.
    Любой надлом, трещинка, мелкий сбой программы внутри ощущается тем острее, чем более ты счастлив. Когда долго хорошо, начинаешь думать, что ну вот, придётся расплачиваться, и непонятно чего стребуют.
    Не думай. Может, это тебе самому уже возвращают задолженности…

    Город легко ложится под колёса и с шелестом выпадает где-то позади нас, словно лист бумаги из принтера.
    Каждая секунда достойна стать лучшим воспоминанием твоей жизни.
     
     
     
    pristalnaya
    12 Июнь 2018 @ 07:45
    Когда действительно понимаешь, что жизнь конечна, время ограничено, а мы внезапно смертны, становишься внимательнее к простым вещам. Начинаешь бережней относиться к близким, пристальней вглядываться в глаза любимых.
    Раньше казалось, если вдруг узнаешь, что отпущено мало, начнёшь ускоряться, чтобы всё успеть: сделать то и это, побывать там-то и там-то, ужаться в короткие сроки... Нет. Оказалось, наоборот, замедляешься, вынимаешь себя из суеты, вечного дедлайна и непрерывного бега, осматриваешься, созерцаешь.
    Торопиться некуда, да и незачем. Уже можно позволить себе жить в своём ритме (раньше и не догадывалась, каков он), можно прочувствовать себя насквозь (иногда принудительно, но что делать). Можно, наконец-то, учиться радости, настоящей глубинной радости, уже не отвлекаясь на раздирающие тебя страсти и необходимость держать лицо.

    Однажды в шестом классе я безответно влюбилась в мальчика из старшей школы. Хорошо помню, что радости в этом не было никакой. Никаких бабочек в животе, трепета и восторга. Были лишь мука и страдание., трагичные стихи и чёрная безнадёга. Это длилось какое-то время, а потом, конечно, сошло на нет, поскольку душа всегда тяготеет к свету и благости.
    И лишь спустя много лет я твердо усвоила, что нужно разрывать отношения, которые совсем не приносят радости, нужно поменьше общаться с безрадостными людьми и уходить из мест, где твоя радость идёт на прокорм чёрным дырам. Но прежде всего, нужно научиться продуцировать радость и светиться ею, не смотря ни на что.
    Быть загадочно трагичным, обиженным и непонятым — легко. Труднее быть счастливым, довольным и открытым. Учитесь радости! Это делает трудное легким, а тёмное светлым. Даже там, где ничего уже нельзя поделать, всегда можно порадоваться, что вы ещё существуете.
    Метки:
     
     
     
    pristalnaya
    07 Май 2018 @ 23:03
    Купила на распродаже сиреневые «кроксы». Босоножки, каблучки, туфельки — всё это теперь не моё, от всего этого болят и отекают ноги. А Crocs отлично себя зарекомендовал, и мне не стрёмно ходить в них по городу. Ещё у меня есть бледно-зелёные с прошлого года. Носить не сносить!
    Помню в 7 классе мой размер ноги сравнялся с маминым, и она отдала мне свои почти новенькие кроссовки «adidas», которые привезла из какой-то поездки (подробностей уже не помню). Белая кожа, розовый логотип, шнурки бело-розовые, анатомическая подошва, высокие, с двойным «языком», перламутровая вставка на заднике. Они были такие нереально-прекрасные, что хотелось поставить их в сервант за стекло. Чтоб вы понимали, это был 85-ый год, ничего подобного я до того не видела. Почти полгода я была в рейтинге самых модных девочек в классе. Носила их исключительно в школу на физкультуру и иногда выгулять в город по особым случаям.
    А потом их украли. Из раздевалки школьного спортзала...
    Много разной обуви с тех пор у меня было, а те кроссовки помню до сих пор.

    Сегодня по плану очередное вливание Кадсилы. Но до химии меня не допустили по показаниям крови. Тромбоциты 51, и этого очень мало. Как следствие, опять кровят слизистые носа и дёсен, начали отслаиваться ногти на руках, синяки от любого мелкого ушиба не проходят долго, как и любая царапина... Сегодня утром взяли анализ крови, из прокола до сих пор идёт кровь, как только снимаю пластырь.
    Опять подняли дозу Медрола. Я очень расстроилась, даже всплакнула (на мгновение стало себя ужасно жалко). В зеркале перестаю себя узнавать. У стероидов есть один из побочных эффектов, при котором лицо отекает и делается круглым. Это помимо постоянного зверского аппетита, бессонницы, приливов и других прелестей...
    Гематолог предлагает начать пить Револад. Это препарат, прицельно направленный на тромбоциты, но не у всех хорошо срабатывает. Поэтому пока думаем. Пить его надо длительно, а цена, между тем, 200$ за 14 таблеток... По сравнению со стоимостью Кадсилы, это как бы не существенно, но в дополнение к ней — это просто «караул!»...

    Но зато почти лето!
    Парки зеленые и цветущие.
    Через месяц приедет дочка.
    Сегодня я была непослушной и ела мороженое из Макдональдса.
    Ну и сиреневые «кроксы» радуют.
    В общем, живём, лечимся, не сдаёмся, верим в лучшее!

    Метки:
     
     
     
    pristalnaya
    22 Апрель 2018 @ 21:37
    Сегодня мы посетили школу восточной живописи «Шен Фэн» Руслана Омельяненко.
    Это было бесплатное занятие для нашей харьковской «онко-группы». В этот раз мы рисовали цветущую китайскую сливу Мэй. Все ушли довольные и унесли с собой прекрасные работы.
    Такие занятия Руслан теперь проводит для нас раз в месяц, и благодарность наша безмерна. Потому что учиться у настоящего мастера - это бесценно.
    Это удивительный опыт. Не нужно уметь рисовать, чтобы создавать красоту. Здесь совсем другие техники и принципы, другие тонкости и нюансы. Полное погружение в иную культуру, в особое пространство творчества и востока.
    Страница школы есть в фейсбуке. Работают курсы живописи разных ступеней, есть много мастер-классов для детей и взрослых. Если вы в Харькове и хотите попробовать что-то новое, очень рекомендую.

     
     
    pristalnaya
    01 Сентябрь 2017 @ 11:01
    - Как тебе не стыдно! – говорит Алёнка. – Она ведь наша подруга!
    - Ну я не хотела, - скулю я. - Это нечаянно получилось…
    - Больше с нами не ходи! – строго говорит Алёнка.
    - Ну я так не буду больше, ы?.. Ну? – я заглядываю Алёнке в глаза, и она отводит взгляд.

    Мне шесть лет. Я ещё не хожу в школу. Алёнке, Галке и Ксюше – по восемь. Они живут в одном доме, ходят в один класс и дружат с самого садика.
    Я таскаюсь за ними хвостиком, и они терпят меня, потому что им нравится меня воспитывать. У меня во дворе три кошки и две собаки, а у них никого, и моя бабушка работает на хладокомбинате и всегда угощает всех мороженым.
    Возможно, они на самом деле хорошо ко мне относятся, но если есть возможность пойти гулять без меня, они никогда не позовут.
    Алёнка самая вредная, хоть и самая красивая. У неё мама учительница. И бабушка учительница. А мужчин у них в семье нет. Как и у нас.

    Сегодня они играют в какую-то игру, когда надо насчитать девяносто девять красных машин и одного очкарика. Тогда в эту ночь тебе приснится тот из мальчиков, который в тебя влюблён.
    Мы в это верим. Я – больше всех. Я, вообще, во всё верю! Мы все сидим возле кинотеатра на лавочке и считаем проезжающие машины. И вдруг меня осеняет:
    - Это же здорово! – говорю я радостно. – Машины мы сейчас посчитаем, а очкарика искать не надо! Вот же у нас свой очкарик!
    Я смотрю на Ксюшу. Ксюша краснеет и поправляет очки. Галка начинает хохотать, а Алёна строго на меня смотрит и говорит:
    - Как тебе не стыдно!
    А я не понимаю. Чего стыдно-то? Но чувствую - что-то не так.
    - Ну ладно, - говорю примирительно, - если Ксюша не хочет, мы найдём другого очкарика…
    Ксюша вскакивает и бежит домой. Галка перестаёт смеяться и бежит за Ксюшей.
    - Больше с нами не ходи! – говорит Алёнка.

    Потом я сижу на кухне, ковыряю вилкой котлету и жалуюсь бабушке:
    - А я же ничего такого не сказала… а они… а Алёнка… а я же… - и начинаю хлюпать носом.
    Бабушка гладит по голове и жалеет. Бабушка на моей стороне. Всегда.
    - Ну и не водись с ними! – успокаивает она меня. – И с Алёнкой этой! Подумаешь, краля! Её мама в булочной сушки воровала по малолетству. А теперь вон, учителка... Не водись!
    - А я хочу! – плачу я. – Хочу с ними водиться!
    - Ну и ладно, - соглашается бабушка. – Ну и помиритесь. Чего бы им с тобой не мириться? Ты вон у меня какая умница! Давай, кушай котлетку…

    А потом наша дымчатая кошка приносит четверых котят. И у меня есть отличный повод бежать к девочкам и нахвастаться. Потому что пристраивать котят – это у нас особая забота! И только дурак откажется повозиться с хвостатой мелюзгой.
    Ближайшие дни заняты поисками новых хозяев (только в добрые руки!) и заботами о кошачьем потомстве.
    Прямо перед нашей калиткой – огромная лужа. Она тут каждый раз после дождя. Когда котята спят, мы прыгаем через лужу – кто дальше. Я всегда проигрываю, и бабушка сокрушается каждый раз, выставляя сушиться на солнышке мои сандалии.

    Мы придумываем котятам имена и непрестанно спорим. Но умная Алёнка предлагает поделить котят. Получается, что каждая из нас придумывает имя для одного из четырёх. Это нам кажется справедливым.
    До вечера мы ходим с загадочными лицами и шевелим губами, пробуя на вкус то одно слово, то другое.
    Моего зовут Мустанг. Я не совсем знаю, что это значит, но мне очень нравится. И я стою насмерть, хотя девочки предлагают Атоса, Портоса и Арамиса (и неважно, что в помёте две кошечки).
    Мустанг ужасно писклявый, самого обычного «зелёного» окраса, с глупой мордой и смешным толстым пузиком.
    Самый красивый на свете!
    … Больше никогда-никогда я не называю никого «очкариком».
    Рыжих я не называю «рыжими», толстых «толстыми», лысых «лысыми»…
    Они обижаются. А я так не люблю…
    Метки:
     
     
     
    pristalnaya
    20 Август 2016 @ 22:09
    Расскажу вам одну давнюю историю. Она о том, как я плакала из-за шмотки.
    Вообще-то, я в детстве совершенно не была шмоточницей. Я абсолютно спокойно относилась к тому, во что меня одевали. Надо заметить, что со школьными годами мне повезло, ибо то были времена форменных фартушков и коричневых платьиц с белыми воротничками. Никакого произвола и выпендрежа – стало быть, и зависти меньше, и разницы в дороговизне одежды. Хотя всё равно многие родители умели выделить своё чадо: дорогие колготки, импортные туфельки, фирменный свитерок… Ну, а вне школы, безусловно, всем было видно, кто чего «стоит». Но я как-то совершенно не заморачивалась на этот счёт.

    Мне было почти тринадцать лет. Как-то в гости к бабушке зашла знакомая фарцовщица.
    - У меня есть, - говорит, - штанишки. Твоей внучке в самый раз будут!
    И достаёт из большой спортивной сумки джинсовый комбинезон. По тем временам, кто помнит, редкая роскошь и невероятный дефицит! Пока я примеряю, бабушка сторговывается в цене, в целом все довольны, и я получаю подарок ко дню рожденья в виде новенького синего комбезика фирмы «Levis». Фарцовщица собирается уходить, перепаковывает сумку и роняет пакет с чем-то невероятно розовым и манящим.
    - А что это у тебя? – спрашивает бабушка (заметьте, это не я спросила).
    - А это спортивный костюмчик. Очень модерновый, но дорогой, сука! – и разворачивает пакет.
    Всё! В этом месте со мной случился приступ, клинической медициной необъяснимый.
    - Бабушка, бабулечка, - заблеяла я, протягивая к костюму дрожащие ручонки, - можно я примерю?
    - Нет, мы уже тебе купили! – сказала бабуля, чувствуя неладное.
    - Ну пожалуйста, ну я аккуратно, я только посмотреть, ну, бабулечка!..
    - Только посмотреть! – отрезала бабуля и я метнулась к зеркалу.
    Теперь надо описать вам этот костюм, точнее то, как я его видела в тот момент. Тонкая баечка густого розового цвета – приятная для тела и для глаза. Рукава и штанины заканчивались одинаковыми широкими резинками (патентом). Олимпийка одевалась через голову, и спереди на ней был карманчик (типа муфты, в которой руки встречаются). Но главное! Главное – это надпись. На груди большими флуоресцентными буквами было написано «Alice». Такая же надпись была вдоль всей правой штанины. Я никогда не видела ничего подобного – ни таких надписей на одежде, ни розовых спортивных костюмов! Я была в полном восторге, если не сказать в экстазе!
    - Давай снимай, - сказала бабуля.
    - Нет! – сказала я.
    - Мы тебе уже купили, - сказала бабуля.
    - Я хочу это! – сказала я.
    - Не морочь голову, у нас нет таких денег, - сказала бабуля.
    И тут я начала плакать. Громко! Рёв мой был безутешный и воинственный. Всем своим видом я давала понять, что костюм с меня снимут только через мой труп! Переговоры велись около часа. Я совершенно потеряла рассудок, и единственной целью в жизни для меня стал этот костюм. Я по сей день не могу объяснить этого феномена - я готова была драться на смерть за кусок байковой тряпки!
    Через час на место разборок была вызвана моя мать. Я уже устала биться в истерике и сидела на полу, размазывая по лицу слёзы и сопли.
    - Классный костюмчик! - сказала мама и я поняла, что жизнь налаживается.
    - Ни фига себе! – удивилась мама, узнав цену, и я снова заревела в голос.
    Не буду описывать всё, что происходило потом, скажу одно: костюм мне купили. Уж не знаю, было ли это правильно с педагогической точки зрения или нет, куча была нюансов и оговорок, но факт остаётся фактом.

    На следующий день мы с мамой и её подруга с дочкой собирались в Парк Культуры на аттракционы. Я, конечно, одела новый костюм. Вы не поверите, я не шла, я парила! Мне казалось, что все оглядываются, показывают на меня пальцами и падают замертво у меня за спиной. Я чувствовала себя Королевой Вселенной и Красавицей всея Земли! Весь город восторженно открывал рот, глядя мне вслед! Я выпячивала плоскую девичью грудь с надписью и поворачивалась к толпе правой ногой. Я была счастлива!
    Потом прошла осень, потом зима, весной я еще поносила костюмчик, хотя новизна эмоций уже затёрлась. А летом оказалось, что мои руки и ноги как-то непомерно удлинились, и костюмчик стал мне мал. Его перекупила какая-то мамина приятельница для своей дочки за треть цены.

    Прошли годы. Я уже сама была мамой. Как-то однажды я помогала друзьям паковать вещи для переезда на новую квартиру и наткнулась на стопку старых импортных каталогов с одеждой. Какая-то там была заминка с машиной и я, скучая, листала журналы. И вдруг! Вдруг я вижу снимок, где девушка модельной внешности стоит у зеркала в моём розовом костюме! Ну, не в моём, конечно, а в точно таком же! Воспоминания детства нахлынули, и пелена покрыла мои глаза. Когда я навела резкость, со мной случился самый настоящий шок и истерика. (Внимание!) Мой костюм оказался пижамой! Пи-жа-мой! Розовой байковой пижамой для девочек... Описать мои чувства в тот момент совершенно невозможно.
    До сих пор об этой вехе моей биографии и таком позорном финале в истории с костюмом никто не знал. Вот только вы теперь…
     
     
    pristalnaya
    17 Январь 2016 @ 11:25
    Кем вы хотели стать в детстве?
    Мне интересно, хоть у кого-то сбылось?
    Я уже писала, что в раннем детстве я была уверена, что человек вырастает и становится тем, кем мечтал. Что такой закон. И это зависит не от всяких там обучений в институтах, жизненных обстоятельств и т.п., а исключительно от детского желания. Понятно, что когда выбор делаешь уже в старшей школе, он вполне осознан. А вот раньше, до школы – вы кем хотели?
     
     
     
    pristalnaya
    16 Декабрь 2015 @ 11:19
    А вот интересное дело. Память запечатлевает целые огромные куски времени одной акцентной картинкой.
    Я вот только что сама с собой поиграла в эти картинки и была даже несколько удивлена.
    Хотела что-то детское про зиму написать. И подумала: «Зима в моём детстве»… И тут сразу – чик! – бабушкина улица, ранние сумерки, снег укатанный блестит, как стекло, я на коньках, мокрые варежки, волосы выбиваются из-под шапки…
    Я думаю: «А ещё что было-то?» Ну и тогда уже стали всякие разные другие зимние картинки в памяти всплывать.
    Потом я отвлеклась, выпила кофе, почитала… Взяла планшет и снова подумала: «Зима в моём детстве»… И опять – чик! – та же картинка с коньками, с мокрыми варежками, то же самое место!.. Представляете, какая штука?! Как заставка к фильму – неизменна.

    Тогда я стала «кнопочки» нажимать:
    «Детское лето!» - мне лет шесть, я выхожу из калитки в новеньком сарафане, раннее утро, улица пустая, на асфальте мелом нарисованы «классики», воздух прозрачный, невероятного какого-то солнечного цвета…
    «Детская весна!» - стою, прислонившись к забору, посредине улицы течёт ручеёк из талой воды, Женька с братом пытаются запустить бумажный кораблик, а я смотрю на облака, и они высоко-высоко-высоко…
    «Детская осень!» - улица Профсоюзная, возвращаюсь из школы, тяжёлый ранец, полные карманы каштанов. Соседская дворняга Веста лает на меня из-за забора. В палисаднике цветут хризантемы...

    И я подумала, что ведь каждый раз вспоминаю именно эти картинки. Они, как ярлычки на папках. Всё остальное – внутри каждой.
    Это как мысленно считать дни недели по школьному дневнику.
    Или вот вы времена года как видите в голове? У меня это квадрат с закруглёнными углами. Вверху зима. Если «поставить» себя в январь, то весна будет по правую руку, осень по левую (выходит, время у меня движется против часовой стрелки). Я обычно нахожусь где-то около ноября.
    Один друг говорил, что у него похожая картинка с временами года, только вверху лето и всё по часовой стрелке. А находится он обычно в области мая месяца. Я даже было подумала, что местонахождение (воображаемое) зависит от дня рождения (у меня в ноябре, у друга - в мае).

    А потом я стала проверять «ярлычки» на всяких других понятиях и воспоминаниях (и взрослых, в том числе).
    «Школа!» - коридор школы на четвёртом этаже, стою у окна, за спиной – кабинет немецкого, паркет пахнет мастикой (пахнет! до сих пор!)…
    «Море!» - Коблево, домик спасателя, вечер, бреду по пустому пляжу, мне девятнадцать, я влюблена, я невероятно спокойна, чайка у пирса клюёт кукурузный початок…
    А теперь – внимание!
    «Лето!» - мне лет шесть, я выхожу из калитки в новеньком сарафане, раннее утро, улица пустая, на асфальте мелом нарисованы «классики», воздух прозрачный, невероятного какого-то солнечного цвета…
    Для лета (не детского, а вообще) - только эта картинка! Она перебивает любые взрослые впечатления! Вот ведь как.
    Короче, я немало позабавилась, играя в эту игру.
    И подумала, что у человеке в голове очень удобно всё устроено. Отличная картотека, удобный архив, фотоальбомы с ярлычками. Просто мы ещё не всё освоили, не всем умеем пользоваться, много лишнего складываем и таскаем с собой на воображаемых флешках. И, главное, почему-то думаем, что нам нужны ВСЕ наши воспоминания!
    Метки:
     
     
     
    pristalnaya
    10 Сентябрь 2015 @ 11:41
    Живёшь и знаешь, что кого-то нет (пусть даже только для тебя нет). Но всё время убеждаешь себя, что есть.
    То ли ты обманываешь время, то ли оно тебя…

    Я прохожу мимо прилавка и вижу стопку тетрадок, и останавливаюсь от неожиданности, ещё даже не вполне осознанной в первый момент. Обычные тетрадки, тонкие – на 12 листов, в зеленоватых таких обложках, как давным-давно в начальной школе (по три копейки). Сто лет таких не видела!

    И у меня огромный соблазн открыть одну из них и убедиться, что там есть промокашка (ну глупо так, да), серо-розовая промокашка, сразу между обложкой и первой страницей.
    И я уже заношу руку над этой стопкой. Но внутри меня вдруг что-то такое делают с сердцем (что они там с ним делают, господи?)… и пространство становится жидким и вязким.

    Живёшь и знаешь, что кого-то нет... как нет промокашки между обложкой и первой страницей.
    Но вдруг она там есть?
    И я ничего не трогаю - я прохожу мимо.
    Когда кого-то нет, представь, что он где-то между. Между прошлым и настоящим, настоящим и будущим. Просто знай, что он где-то есть. И не надо себе ничего доказывать…
    Метки:
     
     
     
    pristalnaya
    22 Август 2015 @ 11:51
    Это отрывок из книги Рика Хансона и Ричарда Мендиуса "Мозг и счастье".
    Здесь доступным языком описано то, что мы, возможно, прекрасно знаем, но не умеем использовать, а часто не помним или игнорируем (поскольку это требует серьёзной внутренней работы).
    Взрослея, постигая непростую науку жизни, становясь более осознанными и пробуждёнными, мы неоднократно проходим через четыре стадии роста, описанные ниже.

    • Первая стадия.
    Вами, как обычно, овладела реакция, но вы этого даже не понимаете. Например, ваш партнёр забыл купить молоко, и вы сердитесь и жалуетесь, не понимая, что перегибаете палку.
    • Вторая стадия.
    Вы осознаете, что вами овладели алчность или ненависть (в самом широком смысле), но ничего пока не можете поделать. В душе вам стыдно, но вы не в состоянии прервать поток высказываний по поводу молока.
    • Третья стадия.
    Вы ощущаете свою подспудную реакцию, но не действуете под её влиянием. Вы раздражены, но напоминаете себе, что ваш партнёр и без того много для вас делает и, дав выход своему раздражению, вы сделаете только хуже.
    • Четвертая стадия.
    Ваша реакция даже не проявляется, и иногда вы даже забываете, что когда-то она у вас была. Вы принимаете, что молока нет, и спокойно сосредотачиваетесь на том взаимодействии с вашим партнёром, которое происходит сейчас.

    В образовании подобные стадии называют соответственно:
    - бессознательная некомпетентность,
    - сознательная некомпетентность,
    - сознательная компетентность,
    - бессознательная компетентность.
    Последняя стадия ясно показывает нам, как далеко можно продвинуться в данном вопросе. Вторая стадия – самая тяжелая – люди чаще всего бросают дальнейшее обучение, именно достигнув её.
    Метки:
     
     
    pristalnaya
    23 Февраль 2015 @ 16:44
    У меня сохранилось всего несколько военных фотографий деда.
    В 41-ом ему исполнилось 23 года. Он служил в военном оркестре. Играл на тубе и трубе (и ещё куче разных инструментов). Воевал, был ранен, бежал из плена, дошёл до Берлина. Всю жизнь носил пулю под сердцем (неоперабельно). Доучился позже – учитель младших классов.
    Последние годы жизни много пил, и мне достались совсем крохи от общения с ним. Деда не стало, когда я ещё училась в начальной школе (там, в школьном музее и хранятся его награды).
    Василий Леонтьевич Чернятинский.
    Помню, люблю, горжусь.

    53.18 КБ

    +3Свернуть )

    У меня есть всего несколько текстов в ЖЖ, где я что-то писала о деде, но как-то вскользь... Вот один из давних рассказов – "Смотреть, как собака".
     
     
     
    pristalnaya
    02 Март 2008 @ 13:45
    Я когда наголо побрилась, снег уже выпал. Это конец ноября был.
    Прихожу такая домой, в платочке, как дурочка (это я первый раз в жизни, наверное, платочек повязала), чтобы сюрприз, типа.
    А дома всего-то удивлять – дочку Альку, кошку Марфу да попугайчика Пина.
    Захожу, значит, такая – оп! – платочек грациозно так срываю… Алька на меня смотрит снизу вверх огромными глазищами и говорит шёпотом:
    - Ты, мама, за мной больше в школу не приходи, ладно? Я сама… на автобусе…

    А Марфа, вообще, никак не среагировала. Только в постель уже ко мне пришла ночью… и всё время в макушку мне носом тыкалась.
    Пин утром из клетки выпорхнул и, по привычке, мне на голову приземлился. Нравилось ему на плече сидеть или вот так, на голове - волосы клювом перебирать, пока я зубы чищу или завтрак готовлю.
    Ну так вот, он на голову, а там скользко и пусто!.. Удивился очень.


    Я утром Альку в школу привозила, а от остановки она сама дальше шла, чтобы никто меня не видел. Но всё равно как-то детвора засекла. Недели через две Алька говорит: «Ты, мам, можешь уже приходить за мной. Прямо в школу можешь.»
    Ну, я после работы прихожу, а Алька уже стоит у ворот, и кучка одноклассников с ней. И она издалека пальцем на меня показывает. Подхожу, здороваюсь со всеми, беру Альку за руку, а она поворачивается к ребятам и язык показывает.
    - Ну что? – говорит. – Съели?.. Я говорила, что это моя мама!

    А мужчинам всем нравилось, друзьям там всяким, вздыхателям…
    Все норовили потрогать, особенно, когда на голове короткая щетинка подросла. Говорили, мол, трогательно очень, сразу хочется защищать от всех, оберегать.
    На самом деле, смешно было: шея тонкая, длинная, а на ней вот это. Смешно.


    Я сперва в женский зал пошла.
    - Мне, - говорю, - наголо!
    А у меня длинные волосы на тот момент были, ниже плеч. Тётки посмотрели на меня, поохали.
    - Не будем, - говорят, - брить. В мужской зал иди.
    Я и пошла. А там тоже все как-то неохотно. Одна только парикмахерша согласилась. Бабушка-пенсионерка такая… небось, всякого повидала.
    Но, ей богу, стригла и плакала (я раньше думала, что это такой оборот литературный… но таки плакала), и всё выспрашивала:
    - У тебя, деточка, наверное, вши?
    - Да нет, - говорила я, - нет у меня вшей никаких.
    Бабушка какое-то время стригла молча, а потом опять спрашивала:
    - Может, ты актриса? И тебе вот так для роли нужно, а?
    Я мотала головой и смотрела, как девушка в зеркале медленно превращается в тифозницу.
    - А может, ты поспорила с кем? – не унималась бабушка. - Ну, знаешь, бывает, проспоришь кому, а потом и сделаешь глупость, а?
    Я молчала. Пусть придумает себе какую-то причину, ей спокойней будет.


    Потом шла домой в платочке, под снегом, загадочная такая. Оказывается, волосы греют. Голова без них мёрзнет с непривычки.
    А перед Новым годом бывший муж в гости заехал, дочку поздравить. Посмотрел на меня, по голове погладил. И говорит Альке:
    - Я всегда знал, что твоя мама с придурью…
    - Ага! – говорит Алька. – Красивая, правда?

    А ещё через месяц я уехала в Рим. И потерялась там на два года.
    И на границе меня долго рассматривали все таможенники, сверяя бритую блондинку с фотографией длинноволосой брюнетки.
    Один даже по голове погладил. А чего? Тоже ведь люди…
     
     
    pristalnaya
    05 Январь 2008 @ 00:42
    Однажды мы с Лилькой взяли шефство над Тофиком Хабибулиным. На самом деле его звали то ли Фарад, то ли Рафид – я сейчас не помню. Не знаю, какой национальности он был, и откуда у него имя такое.
    Это мы его между собой Тофиком называли.
    Я лежала с Тофиком в больнице. В соседних палатах. Нам было по 12.
    С Лилькой мы тогда крепко дружили. Это был тот период школьной дружбы, когда мы сочинили воображаемое сообщество (на двоих) – со своим кодексом, девизом, названием, гербом. Сообщество было, естественно, тайным. Поэтому Лилька навещала меня в больнице ежедневно (надеюсь, не только поэтому) и просиживала там целыми часами.

    Тофик был нашего возраста, но выглядел гораздо младше. Он был умственно неполноценным, в больнице с ним всё время находилась мама. Несмотря на то, что Тофик плохо разговаривал и постоянно «блуждал глазами», он очень много и с увлечением читал.
    Мы с Лилькой сперва наблюдали за ним украдкой, а потом стали понемногу беседовать с его мамой. Тофик нам улыбался, предлагал свои книжки и вёл себя вполне дружественно и адекватно.

    Мы с Лилькой решили, что когда я выйду из больницы, мы станем заходить к Тофику домой раз в неделю – будем с ним общаться, приносить книжки - из гуманитарных, гуманных и общечеловеческих побуждений (мы в то время были страшные идеалистки и максималистки). Его мама дала нам адрес и даже всплакнула от избытка чувств. У её сына никогда не было друзей. И в школу он не ходил - с ним занимались на дому.
    На самом деле мы сходили к Тофику в гости только один раз. И я лишь смутно помню свои впечатления. Наш с Лилькой изначальный порыв сошёл на нет как-то очень быстро. И мы старались между собой не вспоминать об этом, словно чувствовали какую-то вину или стыд за отказ от данного себе обещания, а более того – за обманутую маму Тофика.
    Ну да речь не о том.

    Вспоминая сегодня тот давний случай, я вдруг поняла, что любые мои внутренние намерения имеют своеобразный механизм воплощения в жизнь - разовый и кратковременный.
    Сейчас объясню.
    Мне сложно распланировать поступательное движение к цели, распределить энергию, удерживать внимание… И это касается почти всего. Зато я могу мобилизоваться, сконцентрироваться и сделать рывок! Разово. Длиной во всю дистанцию. Часто этого бывает достаточно. Но если нет, то мне проще отказаться.
    Я бы, к примеру, не смогла быть марафонцем, пловчихой или гимнасткой. Но мне бы хорошо давались прыжки с трамплина или метание копья…
    Именно по этой причине мне сложно ввязываться в какие-то длительные проекты, эстафеты. Я одержу победу сразу, безоговорочно, на первом же участке, я сумею! Но если понадобятся ещё какие-то усилия, какие-то отрезки времени, я сдам все позиции.
    Даже все мои любови были только такими, которые с первого взгляда.
    И по-другому я не умею…
    И из всего этого, собственно, не вытекает никакой морали. Просто такие мысли я думала сегодня на досуге…
     
     
     
    pristalnaya
    26 Октябрь 2007 @ 17:05
    - Ну и ладно! Ну и подумаешь! – говорила я сама себе, сидя верхом на деревянной калитке и покачивая ногой. – Ещё сами прибегут, как миленькие!
    Калитка грустно скрипела старой пружиной, и от этого звука внутри что-то мелко дребезжало, и хотелось плакать.
    - Не буду плакать! Я большая уже, не буду! – я крепко сжимала зубы и качала ногой ещё сильнее.
    Мне было шесть лет. На нашей улице я одна только не ходила ещё в школу, не считая совсем мелюзги. До этой осени нас таких было трое, дошкольников. Но вот теперь Галка и Сашка пошли в первый класс, и совсем никого не осталось.

    По утрам я гуляла одна или с Марьяшей, которой и вовсе было только пять лет. У Марьяши был старший брат, а у брата была настоящая моряцкая форма от отца. И мы с Марьяшей играли в корабль у неё во дворе, пока брат был в школе. Играли мы всегда одинаково. Я была капитан и носила бескозырку, а Марьяша была мой помощник и ничего не носила. Потому что кроме бескозырки нам ничего не подходило.
    Сперва мы долго плавали по двору и саду, а потом на нас нападали акулы и мы прятались в доме. В доме был как бы берег, и там Марьяшина мама кормила нас какими-нибудь оладушками. А потом я бежала к своей калитке, чтобы ждать друзей, которые возвращались из школы. Я помню, как им радовалась, словно мы не виделись целый месяц! Или даже целый год! Я маялась в нетерпении, пока все они обедали, перебегала от одного двора к другому, подгоняя их. А потом мы, наконец, собирались все под старым каштаном и играли во все те весёлые игры, в которые играла детвора моего времени.
    Я помню то чувство обиды и разочарования каждый раз, когда мои друзья в разгар игры вдруг спохватывались и говорили: «Ой, нам надо уроки делать!».
    Вот и сейчас все рассыпались по домам – кто сам, кто под строгий окрик родителей.

    Я слезла с калитки и побрела в дальний сквер, который за кинотеатром «Спутник». В том сквере была карусель и горка. И ещё были качели и лавочки. И вот на одной лавочке сидел толстый мальчик и читал книжку. А я очень-очень любила всякие книжки. И мне почему-то с самого детства нравились читающие девочки и особенно мальчики.
    Надо сказать, что я в то время была очень застенчивой. И мне не так-то просто было познакомиться с совершенно чужим мальчиком. Поэтому я стала всячески изгаляться, чтобы привлечь его внимание к моей скромной персоне. Я взбегала по горке, спрыгивала с вращающейся карусели, громко пела, раскачиваясь на качелях, и, время от времени, садилась передохнуть рядом с мальчиком на лавочке.
    Конечно, он со мной заговорил. И мы, конечно же, познакомились.
    Его звали Алик, и ему было семь лет. Алик ещё не ходил в школу, потому что только недавно переехал, и его не успели «переоформить». Алика усыновили. Этот факт меня очень поразил! Я даже немножко завидовала. Мне казалось, что в этом есть какой-то элемент тайны, приключения и даже избранности.

    Я сейчас плохо помню подробности, но помню, что играли мы, в основном, втроём: я, Алик и Марьяша. И в корабль играли, и в школу, и во всякое другое. Алик с нами не бегал, а выбирал обычно спокойные роли и игры. У него была одышка и быстрая утомляемость.
    Недели через две его определили в первый класс. В том классе училась моя подружка Галка. Она говорила, что Алика все дразнили и звали «бомбовозом» за его полноту. Он даже с кем-то подрался, и в школу вызывали родителей. А через какое-то время Алика забрали из школы. Оказалось, что у него больное сердце, что требуется серьёзное лечение и даже операция.
    Позже мы узнали, что приёмные родители опять сдали его в интернат и прекратили процесс об усыновлении.
    Я помню, что тогда эта тема очень бурно обсуждалась в нашей компании. Я тогда поняла, что не всем «особенным» вещам стоит завидовать. И ещё поняла, что на самом деле дети - совершенно беспомощные и бесправные существа. Особенно, если у них никого нет.
    И ещё я тогда долго плакала возле калитки… и думала, как хорошо, что я знаю, кто моя мама…


    Рисунок - www.plutenko.ru
     
     
     
    pristalnaya
    22 Август 2007 @ 17:14
    Вот знаете, чего мне действительно не хватает в последнее время? Мне подруги не хватает. Наверное, мне всегда её не хватало. Но раньше было что-то другое, это не чувствовалось так остро.
    По детству были всякие соседские девочки, но как-то не прикипела ни к кому.
    Школа – там особые какие-то отношения. Бывает, как у меня, когда дружишь с кем-то с первого класса и, вроде бы, всё хорошо, и друг друга понимаем, и вне школы общаемся (просто в школе уже слаженно всё, так привычно и понятно: тот дружит с этим, та с той, за одной партой сидят, дежурят вместе, в кружки разные ходят вдвоём), а потом оказывается, что как-то не в одну сторону растём, как-то свои дорожки у каждого. А потом поступаем в разные ВУЗы и практически перестаём общаться…
    Студенческие подруги понемногу отдалились, когда создавали семьи, а потом никто не почувствовал необходимость поддерживать отношения. А те, с кем еще дружила, одна за другой выехали из страны. Были женщины, которых я почти любила, а одну - так особенно! Но дружить с ней не смогла.
    Я даже иной раз думаю, может, это я что-то неправильно делала или понимала, может, сама виновата, не умею…
    Вокруг меня всегда было больше мужчин, чем женщин. Да, мне это нравилось, да, мне было с ними интересно, да, я знаю всё, что вы можете мне сказать по этому поводу.
    …Иногда не с кем в городе кофе выпить, по магазинам пройтись… позвонить вечером - просто потрепаться не с кем… посидеть на кухне, вот так, по-бабски, за бутылочкой вина... Часто хочется компании для утренних пробежек или походов в бассейн. Да мало ли чего!
    Я не знаю, случается ли заиметь новых подруг в моём возрасте? Или общее прошлое и совместные этапы взросления – решающие факторы для близких отношений?.. А если случается, то как и где?
    От этого я чувствую себя ущербной.

    Photo Sharing and Video Hosting at Photobucket
    (Фото - E.Kozhevnikov)
     
     
     
    pristalnaya
    23 Июль 2007 @ 14:19
    Вчера вечером шёл дождь. Не дождь даже, ливень!
    Окно было открыто, и капли стучали по подоконнику часто и громко. Стучали и стучали…
    Я закрыла глаза, и подумалось мне, что это там, наверху, сидят на облачках маленькие ангелы и что-то быстро-быстро печатают на своих маленьких печатных машинках. И, наверное, они сочиняют и печатают для нас сценарии на «завтра».
    А мы все, конечно, очень взрослые, и всезнающие, и себе на уме. И проживём своё завтра как-то не совсем так. Или совсем не так даже! Потому что наши ангелы сочиняют для нас самое красивое и самое правильное «завтра» из всех возможных.
    Это, как вот, знаете, в школе плохим ученикам назначался кто-то из отличников в помощь. Это называлось «подтягивать».
    И мне так вдруг стало стыдно… перед этим вот дождём… перед маленьким моим ангелом… Потому что я ведь, по большому счёту, просто троечница! И в моей жизни было не так много дней, которые я прожила бы самым лучшим образом. Лучшим из всех возможных.
    И когда я совсем уже засыпала, я подумала, что ведь у меня есть возможность еще подтянуться. Хотя бы чуть-чуть, на маленькую капельку каждый день. И у вас тоже есть такая возможность.
    И даже если это и не облегчит нашим маленьким ангелам их нелёгкую службу, то сделает её хотя бы более радостной и оправданной.
    Помогите своим ангелам.





    Рисунок Юрия Попова(с)
     
     
    pristalnaya
    21 Декабрь 2006 @ 17:44
    Нашего физрука в школе звали Богдан Иванович. Но Бульдогом мы его прозвали не поэтому. У него было грузное (качанное когда-то) тело, злобные глазки и круглая морда. И когда он орал, он плевался. А орал он часто. Казалось, громче всего он орал, когда к нему подходил кто-то из девочек и говорил:"Можно я сегодня не буду прыгать через коня (лезть по канату, бежать стометровку и т.д.), мне нельзя..."
    - Почему нельзя? - ехидно спрашивал Богдан Иванович.
    - Ну... у меня... ну... понимаете... - (девочке в 11-13 лет не так-то просто объяснить взрослому мужику свои ежемесячные проблемы).
    - Не слышу! - злорадствовал Бульдог, - Громче! Чтоб все слышали! - и начинал плеваться и страшно выкатывать глаза. Часто девочка пугалась и убегала в маленькую женскую раздевалку. А Бульдог говорил всем:
    - 10 кругов по залу приставным шагом! - и шел в соседнюю раздевалку для мальчиков. Он слушал, как всхлипывает за стенкой маленькая будущая женщина и дрочил поверх портфелей и сумок со сменкой.

    В какой-то период по школе завелись новые правила и каждый день кто-то из учителей стоял на входных дверях весь первый урок, записывая замечания в дневники опоздавшим. Мне, примерной ученице, почти никогда опаздывать не доводилось. Но вот угораздило как раз в Бульдогову смену. От почему-то не стал писать мне в дневник, а сказал идти к нему в кабинет (комнатка, смежная со спортивным залом). И там он начал на меня орать. Ему очень нужно было, чтобы я заплакала!.. Он вычитывал мораль, потом стыдил, потом крыл меня матом... Я стояла, сцепив зубы, с подкашивающимися коленками, и не плакала! А ему очень надо было, чтобы... И тогда он меня ударил. Крепко. Наотмашь. Мои 25 килограмм тощей тушки отлетело к стенке, и в следующий момент произошло то, чего ни он, ни я не могли предвидеть. Я вскочила и начала верещать! Так верещать умеют только девченки. Так, что стёкла звенят и уши закладывает. Сбежался весь первый этаж, включая столовую и учительскую...

    Потом было какое-то заседание... собрание родительского комитета... заявление учеников и учениц... письма в горсовет и куда-то там еще...
    А в следующей четверти нам заменили физрука. На Елену Сергеевну. Её мы прозвали Нерпа. Но это совсем другая история.