Category: семья

Category was added automatically. Read all entries about "семья".

зайцы Франки цв.

Что тут можно почитать


  • тут собраны все стихи
  • отдельно цикл Письма к Тэйми
  • и просто письма Кате
  • вот здесь - результаты любви
  • как я это чувствую - нутряки

  • а это все мои рассказы
  • воспоминания о детстве
  • кое-что про время
  • о тех, кого я помню

  • сказка про Франку и её зайцев
  • а здесь Фея по фамилии Дура
  • тут послушать мои песни
  • посмотреть видео

  • посмотреть мои фотографии
  • полюбоваться на котика Баку
  • мои кулинарные рецепты
  • где купить мои книжки
  • ну и традиционные сто фактов



    У меня рак и мне нужна ваша поддержка!
    кликните на картинку, чтобы прочесть мою историю

    _________________________________
    Комментарии скрыты - на всякий случай,
    если вам есть что сказать конфиденциально.
  • анфас

    Вот и получается...

    ПРО СТРАХИ

    У одной девочки было много очень дорогих платьев. И она постоянно боялась их испачкать, порвать и испортить.
    А у другой девочки было только одно платье, старое и дешёвое. И она тоже очень боялась его испачкать, порвать и испортить.
    • Вот и получается: при разных вводных данных, страх всё равно одинаковый.

    Одному мальчику его папа говорил: «Будешь плохо себя вести, тебя заберёт бабай!»
    Мальчик боялся и вёл себя хорошо.
    Другому мальчику его папа говорил то же самое. Мальчик боялся, но по-прежнему вёл себя плохо.
    • Вот и получается: при одинаковых вводных данных, результат всё равно разный.

    Один дяденька всю жизнь воровал. И очень боялся, что однажды проколется где-то, и его посадят.
    А другой дяденька всю жизнь был честным человеком. Но тоже боялся, что где-то проколется, и его посадят.
    • Вот и получается: что есть страхи, которые ни от чего не зависят.

    Одна тётенька очень боялась растолстеть. А когда всё-таки растолстела, перестала бояться и зажила счастливо.
    А другая тётенька тоже боялась растолстеть. И не толстела. Она сидела на диетах и продолжала бояться. У неё от страха даже гастрит начался.
    • Вот и получается: иногда лучше тому, с кем страшное уже случилось.

    Collapse )

    (из архивов, 2008 г.)
    анфас

    (no subject)

    "Сижу. Смотрю в окно. Жена идёт по тропинке. Думаю: куда это я пошёл?"
    (Петр Мамонов из бесед о семье)
    анфас

    из архивов

    У Женьки мама была стюардессой, поэтому её никогда не было дома. Женька жил с бабушкой. Он был курчавый и худой, чем-то похож на маленького Пушкина. У него первого на нашей улице появились джинсы. Мы дружили... Теперь Женька третий раз женат, платит алименты, облысел, отрастил пузо, ездит на джипе. Мы сто лет не виделись.

    Галка была меня на год старше. Когда она шла в первый класс, я чуть не умерла от зависти. Зато потом я помогала ей писать упражнения по русскому и очень этим гордилась. Мы дружили. Галка умела беззастенчиво присесть попИсать на остановке, у подъезда, у кинотеатра. Её мама научила. Она и потом, после школы уже, не испытывала с этим проблем... Галка второй раз замужем, двое детей, обрезала роскошную косу, мотается по заграницам, добывает копейку. Мы сто лет не виделись.

    Сашка жил на соседней улице, был знатным заводилой и красавцем. Я была немножко влюблена в него даже. Но он был на год младше, а мои представления о любви в то время не позволяли мне такого конфуза. У него был младший брат, с которым возилась вся улица, мама работала в две смены. Мы с Сашкой дружили. Это он первый раз в жизни разбил мне камнем голову, нечаянно... Он женился, но вскоре его посадили за какой-то разбой. Жена ушла. Потом он вышел и опять женился. И опять загремел за бандитизм. Где он счас, не знаю. Мы сто лет не виделись.

    У Алёны мама преподавала физику в школе. Алёнка была самая красивая девочка на улице. Но мальчишкам почему-то не нравилась. До сих пор не могу понять этого факта. Мы дружили. У Алёнки была куча платьев - бабушка шила. По моим представлениям она была настоящая принцесса. И я ей немножко завидовала. Она очень красиво умела говорить. Тогда для меня это было очень удивительно, так, словно она вышла из телевизора... Алёна вышла замуж за очкастого ботаника и родила ему двух пацанов-близняшек. Она так и живет по тому же адресу. Работает в школе учительницей физики. Сильно поправилась. Говорят, муж приударяет за её же ученицами. Не скажу, не знаю. Мы сто лет не виделись.

    А я была худая, с острыми коленками - вечно в зелёнке... много читала, носила дурацкие хвостики. Сидела по два часа над тарелкой супа, под присмотром неумолимой бабушки. Сутулилась над тетрадками, жалела всех на свете кошек, прыгала на скакалке, со всеми дружила... плакала, когда кто-то плакал, закапывала секретики в огороде...
    Странно, но кажется, я ни капельки с тех пор не изменилась. Мы сто лет не виделись.
    анфас

    (no subject)

    Вспомнила из старого анекдота:
    – Понять бы, что там у них происходит?
    – Так я тебе сейчас объясню!
    – Объяснить я и сам могу. Мне бы понять!

    Мир не сошёл с ума. Он всегда был не особо благополучен. Просто раньше мы не были так хорошо осведомлены... Нам бы понять. Понять о себе, в первую очередь.
    И прежде, чем глядеть через забор, постараться исправить то, что вокруг нас. В своём доме, в своей семье, в себе, наконец. И быть добрее. Господи, вразуми нас...
    анфас

    Замуж за Людвига

    Его звали Людвиг, и он должен был на мне жениться! Я не вру, вот честное слово!
    Моя бабушка родилась в семье чистокровных поляков. И когда я была маленькая и смешная, а бабушка - молодая и красивая, к ней часто приезжали в гости всякие родственники из Польши, или приятельницы.
    Я не помню сейчас, была ли Ядвига приятельницей или дальней родственницей. Но она приехала из Вроцлава в гости с сыном. И звали его Людвиг.

    Наверное, каждая пятилетняя барышня мечтает о замужестве, как о каком-то удивительном приключении. И её избранник - непременно какой-то необычный, удивительный и нездешний. В столь нежном возрасте я всё ещё считала, что ни один мальчик никогда не вырастет во что-то, что будет лучше моего папы. Поэтому собиралась за папу замуж, уверенная в своём превосходстве над всеми остальными женщинами.

    Как только я увидела Людвига, я поняла: папа - не самое загадочное существо на свете. Людвигу было восемь лет (почти старый), но не это было важно. Он был настоящим альбиносом! Совершенно белые волосы, как у Барби, белые ресницы, белые брови, прозрачная (почти голубая) кожа и небесного цвета глаза.
    Я всё понимала по-польски, но говорила довольно плохо. Поэтому говорила я медленно, по слогам и очень громко. Чтоб понятней было. Людвиг меня боялся.
    Он, вообще, оказался довольно инфантильным и трусливым ребёнком. Предпочитал всё время находиться рядом с Ядвигой или, по крайней мере, в поле её видимости. А меня ведь подмывало вывести его на улицу! Я же должна была похвастаться перед друзьями!.. Под видом необходимости сходить за мороженым, я выклянчила Людвига у взрослых, на целый час.

    Я вела его по улице за руку, задыхаясь от трепетного волненья и гордости, прямо на детскую площадку. По пути я мечтала, что поеду в далёкую Польшу и нарожу ему двух белобрысеньких деток - мальчика и девочку. И ещё, наверное, одних близнецов. И одну маленькую собачку, как у Светки. И двух котят. И ещё попугайчика. Про рыбок я подумать не успела, потому что мы пришли, и нас сразу обступила кучка любопытных ребятишек. Людвиг всё время краснел и сильно сжимал зубы. А я говорила, что это теперь мой муж и объяснила всем, как говорить по-польски - надо всё повторять за мной, только очень медленно и громко.
    И все сразу стали разговаривать с Людвигом по-польски и трогать его руками. А людвиг совсем не захотел ни разговаривать, ни быть моим мужем, ни рожать со мной близнецов. Он захотел громко плакать и бежать к маме. И заплакал, и побежал.

    И я побежала за ним. Не потому, что я за него переживала... а потому, что мне в спину смеялись мои друзья, и мне было невыносимо стыдно. И я сразу тогда подумала, что не будет никаких рыбок и попугайчиков! И вообще мне такой муж не нужен! Пусть даже у него и имя красивое, и город заграничный, и глаза голубые...
    И стала опять жениться на папе.
    Пока не подросла до первого класса и не разобралась, что и как, вообще, происходит.
    анфас

    (no subject)

    Мы обещали помнить, не врать, не изменять.
    А сами забывали, врали, изменяли.
    Мы хотели не пить, не курить, не материться.
    А потом пили, курили, матерились.
    Мы хотели стать сильными, благородными, великодушными.
    А становились...
    Кто виноват? Кто угодно, но не мы!
    Мы мечтали о сказочных принцах, а отдавались красивым подонкам.
    Мы выходили замуж по любви к одному, а разводились из любви к другому.
    Мы были счастливы в своих заблуждениях и несчастны в своих прозрениях.
    У нас впереди было много времени. Бесконечно много времени.
    И вот оно пришло. И окружило нас со всех сторон.
    И в каком бы месте своей жизни мы ни находились, всегда есть возможность для манёвра, для правильного выбора, для искренней улыбки, для тёплого объятия. Мы справимся.
    анфас

    Ассоль (из архивов)

    - И после этого она ждала его все сорок лет!
    - И никого больше не любила?
    - Ну почему же, любила! И замуж выходила два раза, и детей двоих вырастила.
    - А что же она его раньше не искала?
    - Вот этого я не знаю. Просто вот все сорок лет помнила о нём, представляешь?
    - Ну да. Прямо, как Ассоль… А потом сама стала искать?
    - А потом вдруг стала искать.
    - И нашла?..
    И мне хочется дослушать, как же там всё у них произошло через четыре десятка лет, и произошло ли? Но уже моя остановка, я выхожу и специально оглядываюсь, чтобы увидеть двух женщин, сидевших за моей спиной. Одна - помоложе, полненькая, в круглой норковой шапочке; другая - постарше, с глубокими морщинами у губ, с тяжёлыми серьгами из-под белого мохерового берета. У обеих - мечтательные выражения лиц, словно им видятся алые паруса собственных сказочных надежд.
    Двери закрываются, вагон трогается, и женщины продолжают оживлённо обсуждать историю чужого ожидания длиной почти в полусотню лет.

    Мне знакомы такие истории, их много.
    Он и Она расстались ещё в юности или в молодости - причины часто не важны, со временем они изменяются в памяти до неузнаваемости. Каждый пошёл своей дорогой.
    И вот Она (да, чаще это женские истории) - в периоды тоски, одиночеств, неудачных отношений, или просто неясных томлений в груди – начинает думать о той несостоявшейся реальности, которая могла бы сложиться, если бы они тогда…
    Время идёт, и та воображаемая реальность обрастает подробностями и нюансами. Женщина сочиняет себе легенду утраченного шанса. И чем более не устраивает её собственная личная жизнь, тем более привлекательной кажется ей та, которая не случилась.

    Самое удивительное, что Он, оставшийся в «той» жизни, ничуть не изменился. Он так и стоит там, в точке разрыва. В том же месте, в том же времени, и даже одет в те же самые брюки и рубашку.
    И женщине почему-то кажется, что если вдруг отыскать Его прямо сейчас (не важно, сколько времени прошло – пять лет или двадцать пять), то всё можно будет начать именно с той точки, с того места, с того этапа отношений. И я подозреваю, что это было бы даже возможным (хотя, что я говорю, господи), если бы Он помнил об этой женщине точно так же, если бы сочинил себе точно такую же вероятность, если бы две их легенды были написаны по одному шаблону.
    Наверное, такие чудеса случаются. Один случай на миллион. Наверное, именно из них получаются сказки.
    Об этом я ничего не знаю.

    Но я знаю другие случаи. Когда женщины живут одни. Или пусть даже в своих семьях, спят со своими мужьями, растят детей, а сердце их заселено какими-то совершенно другими людьми - реальными поначалу, но с течением времени превратившимися в мифологических героев.
    И чем больше мыслей и эмоций на них тратится, тем больше места они требуют. И чем большими добродетелями женщина их наделяет, тем больше походят они на сказочных персонажей. Зрительная память запечатлевает их в одном возрасте - так, словно былая любовь запрещает женщине представлять, как они стареют.
    С этими персонажами уже нельзя встретиться в реальной жизни. Они не выдержат сравнения сами с собой. Но они с завидным постоянством выигрывают в сравнении с кем бы то ни было.

    Раньше я казалась себе такой женщиной. Это выглядело так, как если бы я работала смотрительницей маяка. Воображаемого, конечно. Шло в расход довольно много времени и сил, чтобы постоянно сигналить своему прошлому, чтобы держать связь с призраками, живущими в памяти.
    И если представить память, как море, а настоящее, как берег. То я стояла босиком на песке, вглядываясь в даль, а всё побережье было утыкано сигнальными маяками…

    Время неумолимо.
    Сказки не всегда заканчиваются хорошо.
    Но они всегда заканчиваются.
    … Поседевшая Ассоль различит судно вдали и заторопится к воде, тяжело опираясь о палку.
    - Это за мной! Это за мной! – зарыдает она от счастья.
    Её прекрасный юноша, герой всех грёз, любовь всей жизни - нынче совсем старик.
    Он примет её в свои объятия, осушит её слёзы, возьмёт на борт.
    - Наконец-то, – выдохнет она, – я дождалась! Ты Грей? Ты заберёшь меня отсюда?
    - Я Харон, - скажет старик. – Но ты дождалась. И я заберу тебя.

    В том прошлом, куда я посылала слабые сигналы, почти никого не осталось. Маяки рушатся и осыпаются за давностью лет.
    Море моей памяти выбрасывает на берег то пустые раковины, то диковинные водоросли, то обломки кораблей. Случайные чайки ныряют в меня за добычей.
    Персонажи моих мифов давно вышли из воды и легли буквами на бумагу.
    Но я, нет-нет, да и разожгу порой сигнальный костёр на берегу. Вдруг там ещё кто-нибудь блуждает в темноте…
    анфас

    (no subject)

    Нет и не может быть закона для любви, любовь не знает закона. Творчество любви не знает послушания ничьей воле, оно абсолютно дерзновенно. Любовь - не послушание, подобно семье, а дерзновение, свободный полет. Любовь не вмещается в категорию семьи, не вмещается ни в какие категории, не вмещается в мир... (Н. Бердяев)