Category: транспорт

зайцы Франки цв.

Что тут можно почитать


  • тут собраны все стихи
  • отдельно цикл Письма к Тэйми
  • и просто письма Кате
  • вот здесь - результаты любви
  • как я это чувствую - нутряки

  • а это все мои рассказы
  • воспоминания о детстве
  • кое-что про время
  • о тех, кого я помню

  • сказка про Франку и её зайцев
  • а здесь Фея по фамилии Дура
  • тут послушать мои песни
  • посмотреть видео

  • посмотреть мои фотографии
  • полюбоваться на котика Баку
  • мои кулинарные рецепты
  • где купить мои книжки
  • ну и традиционные сто фактов



    У меня рак и мне нужна ваша поддержка!
    кликните на картинку, чтобы прочесть мою историю

    _________________________________
    Комментарии скрыты - на всякий случай,
    если вам есть что сказать конфиденциально.
  • анфас

    из архивов

    Что-то лето мне вспомнилось... детское такое лето... про пионерский лагерь.
    В лагерях я была целых три раза. И эти разы были очень разные. Потому что один раз мне было 7 лет, другой 13 и потом 14.

    Первый раз лагерь назывался "Рожаночка" и находился где-то посреди Карпатских гор.
    Провожали меня к автобусу всей семьёй. Мама с отчимом, бабушка с дедом и тётя Люба с головной болью. Врать не буду - было мне страшно и ново. Первый раз я ехала так далеко одна, и на целых 24 дня! У меня был свой чемоданчик и ракетки для бадминтона.

    Бабушка перечисляла список продуктов, которые я должна была съесть в автобусе, мама уговаривала меня, что ничего страшного не происходит, дед ходил вокруг своего нового "москвича" и гордо пинал ногой колёса, тётя Люба лечила голову «Жигулёвским» пивом за углом, а отчим с интересом рассматривал других мам.
    Тут к автобусу подошёл водитель, рявкнул: "Грузимся!" - и я разревелась.
    Бабушка меня любила. А поскольку парадом командовала она, то дедов "москвич" медленно тронулся за автобусом в сторону Карпатских гор.

    Из того сезона я запомнила немного. Тропинку в столовку, где кормили липкими котлетами, дискотеку, куда наш пятый отряд не пускали, ночные намазывания зубной пастой, двойную радугу, купание в горной речке... Наверное, я бы запомнила всего гараздо больше, но на пятый день мне разбили качелей голову, и дедов "москвич" увёз меня, счастливую, домой.

    За пять дней я успела выучить лагерную песню, влюбиться в мальчика из второго отряда, написать два письма домой, заполнить две девочковые анкеты, пережить ночь страшных историй, увидеть настоящую мальчиковую пипиську. Они называли её "пендик» (похоже на игрушечный пистолет, который называли «пестик»), лишиться зуба, заработать понос, потерять два воланчика и спортивные штаны, и начать рисовать стенгазету.
    Жить в пионерском лагере мне нифига не понравилось.
    анфас

    Июньские стихи

    Это подборка июньских стихов разных лет.
    Много получилось ...

    * * *

    Не говори о нас, не говори,
    и даже в самом сердце де Пари,
    где мы могли однажды умереть,
    когда бы жизнь
    не праведней, чем смерть,
    когда бы свято место не про нас,
    когда бы жили
    только в этот раз.
    Но до сих пор пульсирует внутри:
    не говори о нас, не говори.

    Во мне растут сады и города,
    во мне горит небесная руда,
    скрипят качели, облако плывёт,
    а на качелях
    девочка поёт.
    И так поёт, что не о чем жалеть,
    покуда жизнь
    не праведней, чем смерть,
    покуда всё растает до зари,
    как фонари проспектов де Пари.

    И уцелеет только горизонт,
    но говорить об этом не резон –
    слова легки, изменчивы, пусты...
    Внутри меня
    висячие мосты,
    под небом птица, рыба в глубине –
    как это всё
    вмещается во мне,
    живёт и дышит, требует любви?
    Там старый дом шиповником увит,

    почтовый ящик на его двери
    (не говори о нас, не говори),
    вокруг стоит высокая трава,
    и на ветру
    качается едва,
    и в той траве лежит мой детский страх,
    мой детский стыд,
    мой ужас на губах,
    моя тоска, моя смешная боль –
    всё, что ещё не связано с тобой,

    лежит в траве, но не болит давно...
    И я смотрю, как старое кино,
    и вижу только утро и восход.
    И на качелях
    девочка поёт.
    О, эта песня – всё нутро моё,
    а жизнь и смерть –
    лишь строчки из неё.
    И если хочешь, слушай и смотри.
    Но ничего о нас не говори.

    * * *

    Collapse )

    * * *
    анфас

    (no subject)

    Я твой номер наизусть заучила,
    В голове его сто раз набирала.
    Хорошо, что ничего не случилось,
    Просто поезд отошёл от вокзала.

    Я могла бы жить и тише, и проще,
    Да куда мне с головой бестолковой?
    Вот иду себе одна через площадь,
    И пою себе – а что тут такого?

    Город глянет на меня из окошек,
    И подумает: «Какая пропажа»…
    Переглажу всех потерянных кошек,
    И всех уличных собак переглажу.

    Мне ни времени не жалко, ни ласки -
    Столько нежности зазря пропадает.
    А любви во мне опять под завязку -
    Завязать бы, да шнурка не хватает.

    Одуванчики цветут, как шальные,
    Я венков бы наплела, я училась.
    Хорошо, что мы с тобою живые,
    Хорошо, что ничего не случилось.

    (2012)



    В Харькове совсем весна. До одуванчиков ещё далеко, конечно, но крокусы цветут вовсю. Через два дня обещают снова снег с дождём. Но то когда ещё будет! А сегодня прошлась по городу — красота!
    (А песню про одуванчики спою завтра на концерте).
    анфас

    (no subject)

    Двойные именины — Елены и Касьяна.
    Мои прекрасные, но уставшие ангелы делают, что могут. Держат моё небо, врачуют мои раны, поют осанны, хранят мои сны... «Клиент» им попался, прямо скажем, непростой. Непростой, но упрямый и терпеливый.
    «...претерпевший же до конца спасётся.» /Мф.10,22/
    Все мы ищем спасения, в той или иной ситуации, в то или иное время. Кто-то ищет вовне, кто-то внутри... в молитвословах, в глазах любимых, в собственном сердце. Спасение есть во всём. Нужно лишь суметь собрать эти бусины и нанизать на одну нитку. Это и будет наш «венец жизни».

    * * *

    Каждого и прости, и благослови,
    Вот тебе жизнь, вот тебе Бог над нею.
    Нет ничего мучительнее любви,
    Нет ничего прекраснее и сильнее.

    Там где одна дорога, сомнений нет.
    Хочешь – иди; не хочешь – и так протащат.
    Лестница в небо строилась сотни лет
    Лишь для тебя, помни об этом чаще.

    Все поезда уходят не вдаль, но вверх.
    Каждый решает сам, что закон, что случай.
    Быть несчастливым – это смертельный грех.
    Странно, что нас этому здесь не учат.

    Сердца на всё не хватит, не торопись,
    Только представь – собрался любить, а нечем.
    Смерть не страшнее жизни, но тоже жизнь,
    Выдохнешь этот ужас – и станет легче.

    Выдохнешь этот страх, суету и боль –
    Время-старьёвщик всякого обдирает.
    Видишь, в сухом остатке одна любовь,
    Только она одна, без конца и края.

    Только она останется навсегда.
    Поезд легко отчалит и не заметишь,
    Как железнодорожные провода
    Тянутся мимо жизни и мимо смерти...
    анфас

    (no subject)

    Сегодня День сурка. Последние 13 лет эту роль у нас исполнял котик Бака. Справлялся неплохо. Из норы выглядывал, тень отбрасывал, держал лицо. И весна неизменно наступала.
    Всё идёт своим чередом. Жизнь двигается по спирали, как детская горка в аквапарке. Летишь, летишь, на мгновение задержишь дыхание, обернёшься, а прошло 20 лет...
    Каждый раз возвращаясь в родной город обнаруживаю следы этих перемен. Вглядываюсь в собственное отражение, словно в параллельную реальность.
    Мои прекрасные мальчики, мои изящные девочки, как же мы выросли, сколько радости и печали проступило в наших лицах. Сколько досталось нам бесценных даров и невосполнимых утрат. Как сильно причастны мы к материи этой жизни, словно нити замысловатого гобелена. Как ловко мы штопаем и затягиваем прорехи в тех местах, где, казалось бы, уже никогда не проступит рисунок.
    Мне мучительно не хватает нескольких человек в моём мире – рано ушедших, стремительно отзвучавших. Как странно и навсегда может измениться город, если вынуть из узора всего одну нить.

    Завтра я уеду во Львов на короткие каникулы. Домой, домой...
    4 февраля – Международный день борьбы с раком. Как символично сойти с поезда в тот самый день, в том самом месте, где ровно шесть лет назад я была так безоблачно счастлива, так всесильна и так бессмертна. Жизнь ни на что не даёт гарантий. Смешно думать, что можно быть застрахованным от смертельного диагноза лишь по причине того, что ты хороший человек. Смерть по обе стороны от жизни, только бы не оступиться.
    В прошлом году мы с Катей ехали в поезде, и по одну его сторону шёл ливень и небо было в грозовых тучах, а по другую сторону светило солнце и небо было голубым. Поезд шёл строго по линии дождя. Вот так и я сейчас живу на самой кромке. Тут ветрено и тревожно, больно и одиноко. Но когда рассеиваются тучи, я вижу глаза, руки, улыбки... Я вижу вас, дорогие мои, бесценные люди. Я вижу сияние жизни и чувствую, что причастна. И ничего прекраснее я не испытывала.

    И пусть будет День сурка, пусть будет Год сурка, чтобы каждый раз окидывать взглядом свой маленький карманный мир и знать, что я ещё здесь. Что все мы здесь и крепко держим друг друга.
    Спасибо вам за силу, любовь и поддержку. У меня к вам нежность. У меня к вам жизнь. Пусть это не проходит.

    (Моя история и реквизиты здесь:
    help.elenakasyan.com )

    анфас

    (no subject)

    Здравствуй, моя девочка, здравствуй, моя птичка.
    В рай по расписанию ходит электричка.
    Тихие кондукторы с грустными глазами
    Не пускают девочек к папе или маме.
    Если продираешься через ночь и стужу –
    Словно путешествуешь изнутри наружу.
    Но пока не выстроен мостик через Лету,
    Это путешествие от печали к свету.
    Не печалься, девочка, не печалься, птичка,
    Догонять ушедшее – глупая привычка.
    Наши сожаления – вышивка на пяльцах.
    Всё необратимое утечёт сквозь пальцы.
    Каждый будет вовремя пойман и настигнут,
    Карфагены рушатся и Помпеи гибнут,
    Мир воспламеняется от единой спички,
    Но по расписанию ходят электрички.
    До конечной станции пересадок много –
    Тихие кондукторы, дальняя дорога...
    анфас

    из писем

    Сперва какое-то время тебе кажется, что ты практически неуязвим, почти бессмертен. Такой юношеский максимализм, когда ещё не знаешь всех правил. Когда будущего настолько больше, чем прошлого, что нет ничего невозможного. А если что-то плохое может случиться, то не с тобой, конечно, не с тобой.

    В детстве казалось, что со взрослыми случается только то, чего они сами хотят. Просто ты пока ещё лузер, а они уже дошли до третьего уровня, у них по пять жизней, все виды оружия в арсенале, вагон здоровья и ключи от всех сокровищниц.
    И взрослеть сперва не страшно. Всё выглядит так, как будто ты из одного мира должен попасть в другой, где всё уже по-настоящему, где всё серьёзно. Где ты будешь защищён от всего уже по одному лишь праву находиться рядом с панелью управления.

    Нет никакого другого мира. Нет ничего, что способно было бы раз и навсегда нас спасти и защитить. И уповать, в общем-то, не на что. И, сколько ни силься, ты никуда не попадаешь. Ты даже из себя можешь выпасть лишь на какие-то редкие мгновения – в моменты острой радости или кромешного отчаяния.
    Доступ к кнопке перезагрузки не у тебя. С этим приходится мириться.

    Иногда жизнь – единственный выход из создавшегося положения.
    Что мы думаем, что знаем и во что верим, в итоге не так уж и важно. Единственно важно – что мы делаем.
    Особенно, если мы делаем это с любовью.
    анфас

    из архивов

    Ещё одна небольшая подборка июньских стихов разных лет.


    * * *

    Мне на самом-то деле плевать, что ты давно не звонишь.
    Я тебя поселила в какой-то вымышленный Париж,
    В какой-то шикарный номер с видом на Сен-Мишель -
    С кабельным, с барной стойкой, с кофе в постель.

    Всё, что я помню – дождь… как в шею дышала, дрожа,
    Как говорил «до скорого», а я уже знала «сбежал».
    Стояла, как дура, в юбке - по бёдрам текла вода...
    И всё говорил «до скорого», а я слышала «навсегда».

    Но мне-то теперь без разницы… В том месте моей души,
    Где ты выходишь из спальни, из выбеленной тиши,
    Где время стоит, как вкопанное, где воздух дрожит, звеня,
    Никто тебя не отнимет уже, никто не возьмёт у меня.

    И однажды звонят откуда-то (оттуда всегда в ночи),
    И спрашивают «знали такого-то?» - (молчи, сердце, молчи!)
    И говоришь, мол, глупости, этого не может быть…
    Он даже не в этом городе… он должен вот-вот позвонить…

    И оплываешь на пол, и думаешь: "Господи, Боже мой!"
    И нет никакой Сен-Мишели... и Франции никакой...

    Collapse )

    анфас

    из архивов

    Я плохо сплю в поездах. Иногда не сплю вовсе (как сегодня). Тогда мир качается в такт вагону ещё несколько часов после прибытия.
    В городе N холодный ветер и грозовые тучи.
    По пути с вокзала успеваешь понять о себе две вещи: я больше не притворяюсь взрослой и я соскучилась по одиночеству.

    Сентенции "мир к тебе равнодушен" и "мир к тебе неравнодушен" – теперь практически взаимозаменяемы и больше не тревожат. Я по-прежнему испытываю больше любопытства к себе, чем к окружающим.
    Выходишь в город и чувствуешь, как он присматривается к тебе, примеряется, прислушивается. Можно поднять руку и потрогать его небо. Оно опускается так низко, что птицы пролетают почти сквозь тебя.

    Однажды бесснежной зимой я шла по этим же улицам, чувствуя себя под прицелом своего прошлого. Случайный снег падал, разбиваясь насмерть, и казалось, что тепла больше никогда не будет. Но "никогда" – всего лишь цифра в большом таймере мироздания.

    * * *

    Сколько тебя уже вычерпали из меня,
    Сколько уже повынесли, посмотри.
    Но не проходит дня, не проходит дня,
    Чтобы не оказалось, что весь внутри.

    В городе N ни снега к ночи, ни сна к утру,
    Мне сначала тебя нарисуют, потом сотрут.
    Все, кто меня любил, кто меня жалел,
    Тоже однажды лишатся и снов, и тел.

    Время течёт сквозь нас голубой водой,
    Медленной нерпой память ломает лёд,
    Переведи меня с этого берега на другой,
    Если мою лодку случайно сюда прибьёт.

    Снегом внутри заметает любой пробел.
    Видишь, как я удачно скроена по тебе.
    В городе N даже снег на снег не похож.
    Как свою смерть встретишь, так проведёшь…


    Внезапно осознаёшь, что торопиться некуда. Замедляешь шаг, выравниваешь дыхание. И ровно в ту же секунду в тучах образовывается брешь и расплывается пятном голубого неба, словно внимательный глаз с солнечным зрачком подмигивает тебе сверху.
    И понимаешь – всё хорошо, всё под контролем.

    * * *

    Я писала это ровно год назад. Сейчас я снова в поезде. Говорят, во Львове снова идёт дождь. Синоптики обещают его на всю неделю. Я люблю этот город любым. Потому что он тоже любит меня любой. У нас с ним взаимность. Я скучаю по его скверам и крышам, по его кофейням и трамваям, по аркам и брусчатым улицам, по кованным цветам в перилах лестниц... И немножко по себе прежней...